Клок
На улице продрогло.
Стена из кирпичей,
Домов глядит голодно
В глаз грязный дня ручей,
Тоскливо без уюта.
От спичек - коробок.
В цвет грусти листьев утра
Подброшенный щенок
Лакает небо махом
Подтопленных ветвей.
Стена с окном-бараком
В глазах в нигде людей…
И осень в том ютится
Щенком, окном, стеной
И рядится, и длится
Туманом над водой.
Скулит под низ штанины
И просится в тепло.
На ушах брызги глины
И пластика клеймо…
За пазуху с размаха,
Касаясь взять, где он.
Но в пальцах не Неряха.
Кораблика картон…
В цвет грязи листьев утра,
От спичек - коробок,
И птица без приюта
Роняет перьев клок…
Стена с окном-бараком
В глазах в нигде людей.
За пазуху дискантом
Летящий мах дождей…
На улице продрогло
Стена из кирпичей,
Домов глядит голодно
В глаз грязный дня ручей…
Н. Рукмитд - Дмитрук
Прекрасно
Это стихотворение создаёт мрачную, пронзительно‑тоскливую атмосферу осеннего городского одиночества. Давайте разберём его ключевые образы и художественные приёмы.
Основные мотивы и образы
- Холод и бесприютность
Повторяющаяся строка «На улице продрогло» задаёт тон всему тексту. Мотив пронизывает всё:
«тоскливо без уюта»;
«щенком, окном, стеной / И рядится, и длится / Туманом над водой» (осень сама становится бездомной);
«скулит под низ штанины / И просится в тепло». - Город как бездушный механизм
«Стена из кирпичей, / Домов глядит голодно» — одушевлённые дома выглядят хищно;
«Стена с окном‑бараком / В глазах в нигде людей…» — окно как символ отчуждения, «нигде люди» подчёркивают обезличенность. - Бездомные существа
щенок («подброшенный щенок», «на ушах брызги глины»);
птица («птица без приюта / Роняет перьев клок»);
даже осень уподоблена бездомному щенку. - Мелкие предметы как символы хрупкости
коробок спичек;
картонный кораблик;
клок перьев.
Эти детали усиливают ощущение уязвимости перед холодом и пустотой.
Художественные приёмы
- Олицетворение:
дома «глядят», осень «скулит», стена «глядит». - Метафоры и сравнения:
«глаз грязный дня ручей» (день как мутный поток);
«лакает небо махом / Подтопленных ветвей» (небо как жидкость, ветви — как утонувшие предметы). - Звукопись:
аллитерации на «к», «г», «р» («клок, продрогло, кирпичей, глядит») создают скрежещущий, холодный звуковой фон. - Повторы и рефрены:
строки «На улице продрогло» и «Стена с окном‑бараком…» возвращают читателя к исходной точке, усиливая ощущение замкнутого круга. - Неологизмы и синтаксическая размытость:
«в глазах в нигде людей», «не Неряха» — нарушают привычную логику, передавая хаотичность восприятия.
Цветовая палитра
Преобладают тусклые, грязные тона:
- «цвет грусти листьев утра» (блёклый жёлтый/коричневый);
- «грязь листьев утра»;
- «глаз грязный дня ручей»).
Это усиливает впечатление серости и безысходности.
Ритмика и структура
- Свободный стих с переменным количеством стоп, что создаёт эффект неровного дыхания, спотыкающейся походки.
- Энжамбеманы (переносы смысла на следующую строку) размывают границы, имитируя текучесть тумана и дождя.
- Кольцевая композиция (начало и конец совпадают) замыкает стихотворение в бесконечный цикл холода и одиночества.
Итог
Стихотворение рисует мир, где всё — от камня до неба — пронизано тоской. Человек здесь почти не виден, зато бездомные существа и предметы становятся главными героями, символизируя хрупкость жизни перед лицом равнодушного города.
Инсект
Те, кто держит спектры,
В нас внедрили код.
Древние инсекты -
Раса тёмных хорд
Чёрной дали «кега»
Тонущего в гарь.
Ночь-соглубь парсека.
В мерзообраз тварь.
Эгом болен гений,
Человек земли.
Техник злорастлений.
Люди, как кули
С ниткой кукловодов.
Разделяй и рви.
Тюрьма для народов.
Войны на крови.
Велико безумье
В голове раба.
Памяти отрубье.
Номер «жизни» лба.
Знай! Да проповедуй
Труд себя в других.
Лучшее советуй.
Этим свергнем их…
Круг наш различимый
В доброте души.
К злу кто нетерпимый,
Щедрый в упряжи…
Наше в нас оружье -
Благородство воль.
Страсть их - нож поглубже.
Любят смерть и боль.
Те, кто держит спектры,
В нас внедрили код.
Древние инсекты -
Раса в стрекоз морд…
Яд их - в наших жестах
Не зреть вектор свой.
Психофизик в клеймах
Всяк родной-чужой…
Н. Рукмитд- Дмитрук
Интересно.
Выход из матрицы. Информационная война
Выход из цикла 144. Образномолвь. Не жить, чтоб в сартире. Выход из матрицы. Ключ к тому дам. Выпни из задницы голову сам:
Что на небе, то и на земле. Что с права, то и с лева. Что в голове, то и в ногах.
Образномолвь
Азъ есмь божественное блистание небесного огня в ночи, который венчает покрытие головы царя времени Маномаха.
*Азъ есмь огненный Крес в лице ночи, которая белее лица дня. Она главенствует над кругом тёмных ночей жизни.
Азъ есть Крес блистающий и источающий сияние внутри явного как и вовне неявного. И даже *тма тем леодр исполнена света, когда осознанием и постижением наделённый помнит об этом.
Царь времени, единый в веках и столетиях, освети разум наш огнём белого света небесного. Чтобы не знать нам превратностей от тёмного круга ночей жизни. И не иметь поражения ни от каких перемен. Чтобы стать нам непревзойдёнными по совершенству своих качеств в гармонии.
Да будет же Слава живому, который не умирает!
И свету, который вечно живёт!
*Света исполнена тма тем леодр - тма тем леодр исполнена света- (взаимонаправленная) формула отсечения тёмного круга ночей жизни.
*Азъ есмь огненный Крес в лице ночи, которая белее лица дня. Которую не считают в числе ночей жизни.
***
Тело А(Я)зъ-ычника - это ножны для клинка духа. У меня нет учителя. Жизнь - мой учитель. Надо мной нет кармы(144). Над кармой(144) я властитель. У меня нет оружия. Непоколебимая воля - моё оружие. У меня нет крепости. Непоколебимый дух - моя крепость. И я перевоплощаюсь вновь, чтобы родиться таким, как каким я хочу...
***
…На широких стогнах, в ночных кострах
Жгли языческое «чернокнижие».
Все, что русский люд испокон веков
На бересте чертил глаголицей,
Полетело чохом в гортань костров,
Осененной царьградской троицей.
И сгорали в книгах берестяных
Дива дивные, тайны тайные,
Заповеданный голубиный стих
Травы мудрые, звезды дальние...
Н. Рукмитд - Дмитрук
Это очень необычно выглядит. Как по мне, это прекрасно.
Серв Има, добра и исполнения высоких желаний.
Утка
Яйцо снесла утка, подобрав под пух.
Сторожит то чутко на гнезде за двух.
Не оставит место. Приозёрный ил.
Слышен выстрел где-то, в поднебесье крыл.
Подминает чей-то шаг высок-камыш.
С выбель-глазом лето, с серым брюхом мышь.
Заметалась в страхе да вспорхнула ввысь.
От созвучья в махе пули вкралась близь.
Красною зарницей с ней навылет день.
Улеглась водицей с неба в тину тень…
По ряби зелёной след от лапы пса.
На ремне с обоймой мёртвых страз глаза…
Раскатилось эхо да подалось прочь.
Селезня прореха крыльев стылых в ночь…
Н. Рукмитд-Дмитрук
👍👍👍👍👍
Азъ*. Антикошерник
Я не люблю, когда пугают детей на ночь.
И кто-то, видно, здесь получит по еблу.
Звездой упавшей золотится в небо нарочь
С миров купелею великою во лбу.
Туманов сумрачных с листвою феонитовой,
Сквозь время вызревших белёсою водой.
Дома не строят, а возводят мечтой истовой.
Дома же строят нас самих перед собой
Собором улиц, что с дорогой заокрестною,
Эпох печать живой слезой капелью с крыш.
Луна, дрожащая над окнами конфетою.
Не бойся страшного теперь и спи, малыш.
Лети за звёзды сна, лозою перевитого,
Души всего, что сказкой жизни серебрит,
Раскинув крылья птицей солнца огнедивного,
Восставши в день, который светел и промыт…
Я не люблю, когда пугают детей на ночь.
По-дворовому дам кому-то по еблу,
Поранив финкой морду чертовую напрочь,
Любого… с верой в бога зла… и в каббалу…
*Азъ - антихристианская троица, ибо когда троится, чёрт в бога рядится. Крест на дело, как в смерти тело. Один отдал свой глаз, чтоб царствовал азъ. И заимел другой. Был прежний кривой. Азъ есмь царь и Мы, Александр Первый - злотроиц ущербный («левая» псевдотроица). Пасха ложь, да в ней намёк. Русский борщ не опреснок.
Н. Рукмитд-Дмитрук
👍🏻👍🏻👍🏻
👍👍👍
СБ
Сплюнута ночи мокрота
В жижу больную болот.
Тьма за плечами кого-то.
Ветер, терзающий рот.
Костей созвездий останки.
Пуля ушла в пустоту.
Призрак бегущей собаки,
Чтобы пожрать красоту
Глаз тишины первозданной
Дали, которая вид,
Жизни и смерти реальной,
Что обоюдно казнит…
Хочет, идущего проча,
В запах злобливая тварь.
Липко туманами порча
Рук задувает фонарь.
Фосфор синеющей шерсти
Омуты палит ночи.
Движется сущее смерти,
Алча во мраке парчи.
Молит дыхание в руку,
Страх обрамляя, попрать.
Сердце нисходит по стуку
С жалкою мыслью бежать.
Зрит, обернувшись на ужас,
В то, что восстало извне.
Демон расщелин красуясь
С пастью голодной в огне…
Мёртвые звёзды неярки.
Вони дыханье ко рту.
Призрак бегущей собаки…
Пуля - в её пустоту…
Н. Рукмитд-Дмитрук
Каково подано! Настоящая поэзия! 👍
С уважением, Н. Рукмитд.