Найти в Дзене

Белая тень (эпилог)

Утром Лизу нашли во дворе — она лежала на снегу у самого балкона, бледная, словно слившаяся с белизной зимнего покрова. Голова была повёрнута под неестественным углом, а рядом, в осколках, валялся разбитый глиняный вазон. Весть о происшествии потрясла всё высшее общество Смоленска. В гостиных шептались, строили догадки, перевирали факты. Чаще всего звучала одна версия: неразделённая любовь к поручику Александру. «Бедная Лиза… — вздыхали дамы, — не вынесла горя». Мужчины, хмурясь, добавляли: «Юная, горячая кровь… Что тут поделаешь?» Но правда, как всегда, пряталась в тени. Александр вскоре после трагедии был отстранён от службы. Под благовидным предлогом — «перераспределение кадров» — его отправили куда‑то в другую губернию. Письма от него не приходили. След Александра потерялся навсегда. Софья, узнав о гибели Елизаветы, слегла. Сначала это приняли за истерику — мол, потрясение от смерти подруги. Но вскоре стало ясно: болезнь глубже, чем казалось. Её начали преследовать видения. Она вз

Утром Лизу нашли во дворе — она лежала на снегу у самого балкона, бледная, словно слившаяся с белизной зимнего покрова. Голова была повёрнута под неестественным углом, а рядом, в осколках, валялся разбитый глиняный вазон.

Весть о происшествии потрясла всё высшее общество Смоленска. В гостиных шептались, строили догадки, перевирали факты. Чаще всего звучала одна версия: неразделённая любовь к поручику Александру. «Бедная Лиза… — вздыхали дамы, — не вынесла горя». Мужчины, хмурясь, добавляли: «Юная, горячая кровь… Что тут поделаешь?»

Но правда, как всегда, пряталась в тени.

Александр вскоре после трагедии был отстранён от службы. Под благовидным предлогом — «перераспределение кадров» — его отправили куда‑то в другую губернию. Письма от него не приходили. След Александра потерялся навсегда.

Софья, узнав о гибели Елизаветы, слегла. Сначала это приняли за истерику — мол, потрясение от смерти подруги. Но вскоре стало ясно: болезнь глубже, чем казалось. Её начали преследовать видения. Она вздрагивала при каждом шорохе, уверяла, что слышит шёпот за спиной, что кто‑то стоит у изголовья кровати.

— Они смотрят… — шептала она, глядя в угол. — Ждут.

Её лечили. Настойчиво, безжалостно. Пичкали настойками опия, заставляли пить горькие отвары, окуривали травами. Но чем сильнее пытались вернуть её к реальности, тем дальше она уходила. Красота её увяла: лицо осунулось, глаза потухли, волосы потеряли блеск. Она перестала говорить. Только сидела у окна, раскачиваясь в такт неслышной мелодии, и смотрела вдаль — туда, где, возможно, видела то, что было скрыто от других.

А губернаторский дом… Он изменился. Не внешне — стены стояли, как прежде, ставни закрывались, двери скрипели. Но по ночам, когда луна заливала коридоры холодным светом, по ним бродил призрак девушки. Елизавета не нашла приюта ни в мире живых, ни в мире мёртвых. Её душа застряла между мирами — то ли из‑за незавершённого дела, то ли из‑за невысказанных слов. Она скользила по анфиладам, касалась пальцами старых портретов, останавливалась у зеркала, но не видела своего отражения. Иногда, если прислушаться, можно было уловить тихий вздох — будто ветер пронёсся по комнатам.

Так и живёт этот дом — с памятью, с тайной, с тенью девушки, которая не смогла уйти...

Предыдущая глава

#Смоленск #легенды #городские_легенды #мистические_истории #мистический_Смоленск #мистическая_проза #призрак #старинный_особняк #чертовщина #страшные_истории