Итоги книжной рубрики #КнинаНеделиНК
...И неживого небосвода
Всегда смеющийся хрусталь!
В декабре уже с пятого часу небо становится матово-лиловым, режется редкими лужицами чернеющих небес за облачным кружевом, блестит искрами снегопада, как кварцевой пылью или стаей мотыльков. Зима требует свой фунт плоти: сегодня, как по древнему завету, все подводят итоги, и мы не будем стоять в стороне.
Если кто-то пристально следил в этому году за книжной рубрикой, то он уже примерно представляет, о чём пойдёт речь. Во многом программа задавалась маленькой запиской о пропавших величинах и разломах, и за четыре месяца эта тема разрослась, обзавелась подтемами, прожила долгую фазу англомании — которая только усугубится со временем, это наше первое обещание, — и пришла к более-менее понятному промежуточному результату.
В нашем мире пропадает очень много разных штук, ещё больше штук мы просто не замечаем, а если начать их замечать, то с людьми обычно начинаются очень странные метаморфозы. Это, в общем-то, курс, который задаёт Миевилль в своём «Городе и городе»; о патологическом любопытстве и конечности рационального интереса можно было подумать за «Кровавым меридианом». Это мрачные, несчастные штуки про мрачных, несчастных людей. В них нет никаких положительных ответов.
Положительными ответами в принципе тяжело похвастаться, когда весь курс немного об отрицании. Эта негативность неизбежно приводит нас к формальным методам — когда всё содержание — грозовая туча, можно смотреть хотя бы на клубы пара — и потихоньку, осторожно, задевая по мере неуклюжести ветки и кусты в тёмном лесу — посвящено каждому miglior fabbro, — мы двигались дальше. Восхищались людьми в потёмках академии и выпуклой поэтикой пары очень разных российских современников. На страницах мерцали и угасали миры: и они будут потеряны, всегда потеряны.
Как известно, Запад — страна Смерти, и заходящее солнце не просто так окрашивает в багровые тона последние минуты дня; и мы пошли на запад, «мимо ристалищ, капищ… мимо шикарных кладбищ...», прямо на утёсы Бретани, чтобы хотя бы у ангелов спросить, куда же девались наши видения. Ангелология в наше время — популярная и динамичная наука. Настолько динамичная, что ангелы уплыли от нас туда, где глупых вопросов не задают, наверное, из-за всеобщей и приятной немоты загробного мира. Одних нас синее солнце палит, а нам бы хоть что.
Так как задавать глупые вопросы никто не запрещает, пока у нас есть рабочие язык и глотка, мы продолжаем паломничать уже за проливом, там, где живут странные и непривычно серые люди, чувство юмора которых примерно так же просто определить, как значение слова «оскомина». Этих островитян заботила проблема памяти, особенно перед лицом ощущения конца. Их переживания были близки и понятны, потому что странных островитян отличает редкостная способность издеваться над персонажами своих историй, а значит, и положения их героев часто достигают температур бредового жара, в которых можно уловить — мерцание, блеск, мир за вуалью — какой-нибудь полезный кусочек смысла.
Идёшь по тропам, уподобляешься Алисе в Стране чудес. На самом деле, конечно же, в контексте выбранных текстов — так непохожих на первый взгляд — все поиски сводятся к понятной проблеме побега. Объектность попавшей под комод монетки, признаться, и привлекает читателя. Нет, чтобы скрываться по-человечески, надо обязательно затеряться полноценно, чтобы в этом не участвовало слишком много мозгов. Пробелы в памяти и слепые места взгляда слишком похожи, чтобы доверять и тому, и другому. Хочется не помнить, но видеть: под конец года мы вернулись к российским визионерам, чтобы избавиться от излишней тяготы прошлого, всем ВХУТЕМАСом отправить как можно больше старья на свалку, чтобы его там потом откапывать заново и дивиться объёмам забытых вещей. Можно было вернуться к прошлому с чистой душой, чтобы найти достойный противовес бедной, бедной Эдипе Маас.
Знак, воспоминание, система: все эти вещи фундаментально разорваны каким-нибудь врождённым натяжением, швы, стягивающие их контур с содержанием, всегда оказывались немного распущенными, а в отдельных местах полотно текста — мерзкая, сладкая тавтология — было поедено молью. Как в горнем, так и в дольнем: небесные лужи отражены в полосах теплотрасс, протоптанных дорожках и следах машин. Последним разделением снега будет, конечно же, шнур от петарды. Чёрным по белому написано: «быть взрыву». Всю жизнь нужно привыкать к тому, что старый год мы провожаем залпом фейерверка.
В этот Новый год, конечно же, хочется войти с громом и фанфарами. Масштабы рубрики, правда, не позволяют, да и поиски мы не закончили, никакой фундаментальной эстетики пробела мы не нашли, а наметки говорят только о том, что и не найдём никогда. Искра пройдёт по шнуру, ракета взлетит на небеса, и на секунды человек окажется между землёй и облаками, и всё сделается хорошо.
Примерно так и стоит читать книжки. Мы вернёмся такими же, но другими, как и всегда; с наступающими праздниками.
Автор: M.Brochet
#MBrochet
#НеДиванныйКультуролог