История о собаке, которую почти отдали в другую семью, потому что она вела себя странно, и о тайной причине, из-за которой каждую ночь она спасала жизнь ребёнку, не имея возможности сказать об этом словами.
Хаски снова и снова воровал вещи у маленькой девочки. То, что нашли под его лежанкой, было невозможно объяснить.
Он не прекращал. Каждое утро четырёхлетняя Алиса Виноградова просыпалась и обнаруживала, что пропало что-то ещё. Плюшевый заяц, блестящие туфельки, одеяло с луной, с которым она спала с младенчества. И когда отец, наконец, полез под лежанку Тора, чтобы вернуть украденное, у него похолодела кровь. Эти вещи были не просто спрятаны. Они были выложены в строгом порядке. В осмысленную линию. В след, который каждую ночь спасал жизнь его дочери.
За три недели до этого семья Виноградовых начала замечать странности. Однажды утром мама, Анна, спустилась на кухню и увидела Алису, сидящую на полу, скрестив ноги. Девочка плакала навзрыд, сжимая в пустых руках невидимого друга — там должен был быть её заяц, Ушастик.
— Мама, Тор опять забрал его, — всхлипнула она. — Почему он меня не любит?
Анну будто сжало изнутри. Тор жил с ними уже три года, ещё до рождения Алисы. Он был спокойным, терпеливым — из тех собак, которым позволено всё: дети тянут за уши, обнимают слишком крепко, кладут на них подушки. Но в последние недели что-то изменилось.
— Мы найдём его, солнышко, — сказала Анна, хотя усталость делала её голос плоским. Она легла только в два ночи, дописывая научную статью. — Наверное, Тор просто играет.
Но отец, Дмитрий, был не так спокоен. Вечером, в третий раз за неделю вытаскивая Ушастика из-под лежанки пса, он отвёл Анну в сторону:
— Это ненормально, — сказал он тихо. — Он берёт именно её вещи. Самые любимые. Как будто наказывает.
— Собаки не наказывают, — попыталась возразить Анна, но в голосе появилась трещина. — Может, позвонить кинологу?
— Или... — Дмитрий осёкся. — Или он становится опасным рядом с ней.
Они не сказали это вслух, но оба поняли: возможно, Тору придётся искать другой дом.
На следующий день исчезли блестящие туфельки. Потом — пластиковый чайный сервиз. Потом — ночник в виде полумесяца. Тор ждал, пока Алиса выходила из комнаты, и быстро, целенаправленно, относил вещи к своей лежанке в углу гостиной.
— Тор, нет! — закричала Алиса, когда он тащил одеяло.
Она попыталась вырвать его, но пёс держал крепко. Его глаза — один карий, другой ярко-голубой — смотрели на неё так пристально, что у Анны по спине пробежал холодок.
— Алиса, отпусти, — резко сказала она, оттаскивая дочь. — Мы купим другое одеяло.
— Я не хочу другое, — рыдала Алиса. — Я хочу своё. Пусть Тор перестанет меня ненавидеть.
В ту ночь, когда девочка наконец уснула, Анна сидела на крыльце, глядя в темноту. Дмитрий вышел к ней.
— Я звонил в приют. Просто узнать. Они готовы его принять.
Анна долго молчала.
— Не сейчас. Дай ещё неделю.
Но Алиса услышала. Утром она не притронулась к завтраку.
— Вы хотите отдать Тора из-за меня, — прошептала она. — Я буду аккуратной. Я всё уберу. Пожалуйста, не прогоняйте его.
В доме поселилось напряжение. Тора стали чаще запирать. За ним следили. Он метался, скулил, но продолжал таскать вещи.
Через две недели исчез альбом для рисования. Последняя капля. Алиса рисовала семью — палочки под солнцем, а Тора изобразила самым большим, фиолетовым.
— Всё, — сказал Дмитрий. — Завтра звоню в приют.
И тогда Алиса сделала то, чего никто не ожидал. Она подошла к лежанке Тора и опустилась на колени:
— Я заберу своё сама, — сказала она.
— Алиса, подожди, — начала Анна.
Но девочка уже залезала под лежанку. Дмитрий подскочил, готовый вытащить её. Тор не двинулся. Он просто смотрел.
— Папа... — донеслось из-под лежанки. — Они тут. Все. И они... они выложены.
Дмитрий включил фонарик на телефоне. И замер.
Все вещи Алисы были разложены идеально: заяц — у стены, рядом туфельки, аккуратно парой, чайный сервиз, сложенное одеяло, ночник, альбом. Они вытягивались в линию, уводящую к стене, за которой начиналась лестница.
— Что это... — выдохнул он.
Анна побледнела.
— Собаки так не делают.
— Если только не пытаются нам что-то сказать, — прошептал Дмитрий.
Его осенило: видеоняня.
Они почти не смотрели записи, но он перемотал назад. И нашёл.
02:47. Алиса выходит из комнаты с закрытыми глазами и направляется к лестнице.
— Она... лунатит, — прошептала Анна.
На видео Тор появляется, мягко преграждает ей путь, подталкивает, уводит. В зубах у него Ушастик. Алиса поворачивает, ложится у его лежанки, спит. В безопасности.
Каждую ночь, две недели подряд.
— Он заботился о ней, — прошептал Дмитрий, голос дрогнул. — А мы хотели его отдать.
Педиатр подтвердил — у Алисы лунатизм. Установили ворота на лестнице, замки, сигнализацию. Но в ту ночь родители сидели рядом с Тором.
— Прости нас, — сказал Дмитрий. — Ты пытался нас спасти от нашей глупости.
Анна уткнулась лицом в его густую шерсть.
Утром Алиса нарисовала новый рисунок. Тор — в красном плаще, с сердцем на груди.
Лежанку перенесли в её комнату.
Иногда любовь не объясняет себя словами. Иногда она просто ворует одеяла и строит спасительные тропы, и ждёт, пока мы, наконец, увидим.
Как вы думаете, сколько таких историй остаются незамеченными и заканчиваются трагически? Делитесь своими мыслями и историями в комментариях!