Январь 2015 года. Обычный школьный день в Кейптауне. Две девушки случайно встретились в коридоре и замерли, глядя друг на друга. Одноклассники уже несколько дней шептались за их спинами:
"Вы видели новенькую? Она же вылитая Мише!"
15-летняя Кэссиди Нерс и 17-летняя Мише Соломон действительно были поразительно похожи. Настолько, что казалось, будто они близнецы. Девушки почувствовали странную связь, которую невозможно объяснить словами. Они начали общаться, проводить время вместе, и даже в шутку называли друг друга сёстрами.
Однажды они сделали селфи. Простое фото на телефон. Показали друзьям. Реакция была единодушной — они выглядят как родные. Никто тогда не мог предположить, что это селфи станет ключом к раскрытию преступления, которое 18 лет считалось нераскрываемым.
Трагедия, которая началась в роддоме
Но давайте вернёмся на 18 лет назад. 28 апреля 1997 года в государственной больнице Грооте Схур в Кейптауне родилась девочка. Роды прошли путём хирургического вмешательства, и молодая мать Селеста нуждалась в восстановлении. Супруги Селеста и Морне Нерс назвали первенца Зефани. Счастливые родители находились в больнице под наблюдением врачей.
30 апреля, на третий день после рождения малышки, произошло нечто ужасное. В палату зашла приветливая женщина в одежде медицинского работника. Она выглядела абсолютно убедительно — правильная униформа, доброжелательная улыбка, профессиональные манеры. Женщина предложила Селесте отдохнуть, заверив, что малышка будет под присмотром.
Измученная после операции Селеста уснула. Проснулась она от встревоженного голоса настоящей медсестры. Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба:
"Где ваш ребёнок?"
Детская кроватка была пуста.
Поиски без результата
Весь госпиталь был поставлен на уши. Врачи, медсестры, охрана — все бросились на поиски. Проверили каждую палату, каждый коридор, каждое помещение. Часы мучительного ожидания сменялись безрезультатными попытками найти хоть какой-то след.
Обнаружили лишь несколько улик: пелёнку, в которую была завернута девочка, женскую сумочку без документов и подушку в специальном проходе для экстренных родов. Больше ничего. Никаких зацепок, никаких свидетелей, которые могли бы дать чёткое описание.
Системы видеонаблюдения в больнице в 1997 году ещё не было. Следователи выдвинули версию: неизвестная создала видимость беременности при помощи подушки, проникла через специальный вход для экстренных родов, затем переоделась в одежду медработника прямо в здании.
Когда Селеста пришла в себя и дала показания, выяснилось странное. Та женщина, что заходила к ней перед сном, не работала в госпитале. Более того — униформа, которую описывала молодая мать, вообще никогда не использовалась в этом учреждении.
Другие пациентки тоже вспомнили подозрительную "коллегу". Одна женщина рассказала шокирующую деталь: вернувшись в палату, она застала эту незнакомку с её младенцем на руках. На вопрос, что происходит, та спокойно ответила, что малыш беспокоился. После короткого разговора женщина быстро ушла. Но неприятное ощущение осталось.
Следствие рассматривало три версии. Первая — личная месть или конфликт, известная семье персона. Вторая — женщина, пережившая собственную потерю ребёнка, в состоянии эмоционального кризиса. Третья, самая страшная — организованное деяние с криминальными целями.
Семья, живущая надеждой
Селеста и Морне вернулись домой с пустыми руками. Представьте, что вы готовили детскую комнату, покупали одежду, игрушки. А потом возвращаетесь в эту комнату, и она остаётся пустой. День за днём. Месяц за месяцем.
Но они не теряли надежды. Каждое 30 апреля семья собиралась вместе и отмечала день рождения пропавшей Зефани. Зажигали свечи на торте, пели песню, верили, что где-то она жива, растёт, ходит в школу.
Через три года у пары родилась вторая дочь — Кэссиди. Затем ещё двое детей, мальчик и девочка. Но присутствие других детей не заполняло пустоту от потери первенца. Напротив, каждый раз, глядя на младших, родители думали:
"А какой сейчас была бы Зефани?"
Эмоциональное напряжение разрушило брак. Постоянный стресс, страх, чувство вины — всё это оказалось слишком тяжёлым грузом. Селеста и Морне развелись. Но даже после развода они продолжали встречаться раз в год — в день рождения пропавшей дочери.
В 2009 году произошёл неприятный инцидент. Семье позвонила неизвестная женщина, требуя 70 тысяч долларов за информацию о Зефани. Представляете, какие надежды вспыхнули в тот момент? Может быть, наконец-то появится зацепка?
Полиция организовала операцию по передаче денег, но никто за ними не явился. Звонившей оказалась соседка родственницы Селесты — Глинда Дюбелл. Она просто решила нажиться на чужом горе. Её привлекли к ответственности и назначили домашний арест с исправительными работами.
Снова разочарование. Снова тупик.
Детство в другой семье
А где же в это время была Зефани? Она росла всего в пяти километрах от дома Нерсов, носила другое имя — Мише Соломон — и понятия не имела о своём происхождении.
Мише была единственной дочерью в семье швеи и рабочего. Правда, в доме также воспитывался кузен Джеральд, которого мать взяла под опеку. Но с ним у девочки не было тёплых отношений. Зато с отцом, Майклом, была особая связь.
"Когда я была маленькой, я чувствовала очень сильную связь с папой. Мы ходили на пляж, катались на машине. Я могла говорить с ним открыто", — вспоминала позже Мише.
Её мать работала швеей-надомницей и шила для любимой дочери красивую одежду. Когда Мише надевала короткие платья, и отец с братом возмущались, мать всегда поддерживала дочь, но просила быть осторожной. Она устраивала семейные вечера, старалась отдать девочку в хорошие школы.
Мише училась успешно, в начальной школе была отличницей. В подростковом возрасте успеваемость немного снизилась — появились друзья, первые отношения, обычные дела взрослеющей девушки.
Как-то раз Мише удивилась: почему в семейном альбоме нет её фото из родильной палаты? Мать ответила, что рядом просто не было никого, кто мог бы сделать памятные снимки. Роды прошли быстро, и уже вечером их выписали домой. Мише грустила, что в такой важный момент рядом с мамой никого не было.
В детстве Мише бегала по полю напротив чужого дома, а Майкл играл там в футбол. Тот самый дом принадлежал семье Нерс. Две семьи жили в одном районе 17 лет, пересекались на улицах, возможно, даже здоровались — и не подозревали о трагедии, связавшей их навсегда.
Стакан из Макдональдса
Вернёмся в 2015 год. Кэссиди принесла домой селфи со своей новой подругой Мише. Родители Мише лишь улыбнулись, отметив сходство. Но реакция Селесты и Морне была совсем иной. Они насторожились, долго рассматривали фотографию, переглядывались.
На следующий день Кэссиди пришла в школу с необычным вопросом:
"Ты случайно не 30 апреля 1997 года родилась?"
Мише удивилась:
"С чего ты взяла? Ты что, мой профиль в Фейсбуке изучала?"
Но когда она подтвердила дату, Кэссиди побледнела. 30 апреля 1997 года — день, когда пропала её родная сестра Зефани.
Через некоторое время девушки отправились перекусить в Макдональдс. Оттуда Кэссиди должен был забрать отец, Морне. Когда он подъехал, то начал задавать Мише странные вопросы. О детстве. О семье. О больнице, где она родилась.
А в конце разговора взял стакан, из которого пила девушка. Сказал, что собирается его выбросить. Но вместо мусорного бака стакан оказался в машине.
Морне провёл неофициальную экспертизу ДНК. И то, что показали результаты, потрясло его до глубины души. Он немедленно связался с детективами, ведущими дело о пропаже его дочери 18 лет назад.
Мир рушится на глазах
Через несколько недель Мише вызвали с урока математики в кабинет директора. Там её ждали двое социальных работников. Серьёзные лица. Напряжённая атмосфера. Они начали рассказывать историю о новорожденной девочке по имени Зефани Нерс, которая пропала в 1997 году из больницы Грооте Схур.
Мише слушала, не понимая, зачем ей это рассказывают. А затем услышала главное: возможно, она и есть та самая пропавшая девочка.
Первая реакция — смех. Это же абсурд! Она родилась в другом госпитале — Ретрит, это написано в свидетельстве о рождении. У неё есть мама, папа, семья. Как они вообще могут такое говорить?
Но социальные работники уже проверили — в больнице Ретрит нет записей о девочке с таким именем, рождённой в этот день. Никаких документов. Никаких свидетельств.
Мише согласилась сдать официальный тест ДНК. Она была уверена, что это какая-то ужасная ошибка, что сейчас всё прояснится, и она вернётся домой. Но вернуться домой ей не дали.
До получения результатов — а ей оставалось три месяца до совершеннолетия — девушку поместили в безопасное место под надзор социальных служб. Представьте, что вы школьница, и вдруг вас забирают из привычной жизни. Запрещают видеться с родителями. Даже телефон заставляют отключить, чтобы вы не видели, что о вас пишут в соцсетях.
На следующее утро результаты экспертизы попали в прессу. Кто-то из сотрудников лаборатории слил информацию журналистам за деньги. В издании "Ди Бургер" вышла сенсационная заметка:
"Зефани найдена!"
Тест ДНК показал 100% совпадение. Мише Соломон была биологической дочерью Селесты и Морне Нерс.
"В тот момент казалось, будто весь мир погрузился во тьму. Я не понимала, как жить дальше", — вспоминала Мише.
Арест и версии защиты
Полиция немедленно арестовала женщину, которую Мише всю жизнь считала матерью. Её имя — Лавона Соломон. Ей было предъявлено обвинение в похищении новорожденного ребёнка из больницы Грооте Схур 30 апреля 1997 года.
Муж Лавоны, Майкл, был шокирован. Он утверждал, что видел жену в положении, что у неё были все признаки беременности. Они тогда ещё не жили вместе, и когда он пришёл вечером после работы, Лавона сообщила о появлении ребёнка. Майкл не заподозрил ничего странного — мобильной связи почти ни у кого не было, общение было затруднено.
Лавона взяла на себя оформление всех документов, не желая, чтобы Майкл брал отгулы с работы. Он доверял супруге безоговорочно. Следствие не обнаружило свидетельств того, что Майкл знал о произошедшем. Его допросили и отпустили.
А вот Лавону ждал суд.
Воссоединение, которое не принесло радости
Встреча Мише с биологическими родителями прошла в полицейском участке под присмотром социальных работников. С одной стороны — Селеста и Морне, которые 18 лет мечтали об этом моменте. С другой — растерянная девушка, для которой эти люди были абсолютно чужими.
Семья Нерс испытывала невероятную радость. Они пытались обнять дочь, рассказать ей о годах поисков, о том, как они праздновали каждый её день рождения. Они хотели наверстать упущенные 18 лет за несколько дней.
Но для Мише это было слишком. Она рыдала всю ночь. Её настоящая мама — та, что растила её, учила шить, поддерживала в школе — сидела в тюрьме. А эти незнакомые люди требовали называть их родителями.
Мише старалась не отталкивать Нерсов, хотя это было невероятно трудно. Она понимала, что они жертвы. Что они страдали все эти годы. Но чувства не включаются по команде. Невозможно полюбить кого-то, потому что тест ДНК показал родство.
Судебный процесс
Процесс над Лавоной Соломон начался в августе 2015 года. Её защитником стал адвокат Рис Хан, который согласился помочь небогатой семье бесплатно. Судья назначил залог с условием, что Лавона не будет видеться ни с Майклом, ни с Мише.
На протяжении всего процесса Лавона не признавала вину. Она рассказала свою версию событий. О многочисленных попытках зачать ребёнка. О прерванных беременностях. О том, что в детстве её оставила мать, что она пережила трудности в первом браке.
Главное в её показаниях — утверждение о некой женщине по имени Сильвия. По словам Лавоны, эта Сильвия работала в области репродуктивного здоровья и лечила её от бесплодия. Якобы именно она передала Лавоне младенца на железнодорожном вокзале Винберга.
Сильвия якобы сказала, что ребёнок принадлежит молодой девушке, отказавшейся от него. Лавона утверждала, что подписала документы об усыновлении, но они были утеряны. Доказательств существования этой Сильвии представлено не было. Никаких контактов, никаких адресов, никаких свидетелей.
А затем в зале суда появилась ключевая свидетельница. Женщина, которая в 1997 году тоже находилась в роддоме Грооте Схур. Она опознала Лавону спустя почти два десятилетия.
Свидетельница помнила: к ней несколько раз подходила женщина в одежде медперсонала, которая пыталась приблизиться к её ребёнку 29 и 30 апреля 1997 года. Тогда, в 97-м, эта пациентка помогала полиции составить фоторобот. Теперь из представленных вариантов она выбрала именно Лавону.
Судья Джон Хлопф счёл показания Лавоны о Сильвии выдумкой. По версии следствия, всё было иначе. Лавона действительно ожидала ребёнка, но скрыла, что беременность прервалась раньше срока. Затем она продолжала создавать видимость ожидания младенца — возможно, при помощи подушки под одеждой.
30 апреля 1997 года она проникла в больницу, усыпила бдительность Селесты Нерс и покинула госпиталь с чужим новорожденным ребёнком. После чего стала выдавать девочку за свою родную дочь, оформила поддельные документы.
Обвинение требовало максимального наказания — 15 лет лишения свободы. Адвокат Энн Скелтон, представлявшая интересы Мише, посоветовала девушке не свидетельствовать. Ни в пользу Лавоны — это легло бы тенью на саму Мише. Ни против неё — девушка не была к этому готова эмоционально.
Мише лишь попросила смягчить меры наказания и зачитала короткое заявление. Она говорила о том, что Лавона была для неё хорошей матерью. Что она любит её. Что не понимает, как жить дальше.
В марте 2016 года суд признал Лавону Соломон виновной. А в августе 2016 года огласили приговор: 10 лет лишения свободы за похищение человека, мошенничество и нарушение закона о детях.
Судья отметил полное отсутствие раскаяния в поведении осуждённой. Клинический психолог, осматривавший Лавону, заявил: она искренне не верит, что совершила преступление. Она считает, что любила Мише и была для неё хорошей матерью.
"Когда судья объявил приговор, мой двоюродный брат потерял сознание прямо в зале суда", — вспоминала Мише.
Жизнь после приговора
После суда Мише официально заявила, что хочет вернуться к Майклу. Не к биологическим родителям, а к тому мужчине, который растил её как родную дочь.
Отношения с семьёй Нерс не складывались. Они нарушали личные границы девушки, устраивали мероприятия с сотнями гостей без её согласия. Давали интервью СМИ, рассказывая о "чудесном воссоединении", которого на самом деле не было.
Был показательный инцидент с выпускным. Селеста и Морне обещали дочери красивый наряд. Но когда мать узнала, что Мише общалась с бывшим супругом и его новой партнёршей, она заблокировала дочку в мессенджере. Обещание так и не было выполнено.
Мише сохранила имя, с которым выросла. Она не стала Зефани Нерс. Она осталась Мише Соломон. Каким-то образом, несмотря на психологическую травму, она примирилась со своей судьбой.
В 2016 году она впервые навестила Лавону в местах лишения свободы.
"Я увидела мою маму в тюремной одежде. И это было очень тяжело. Я не могла сдержать слёз", — говорила Мише.
Судьба Кэссиди тоже сложилась непросто. Младшая сестра Зефани всю жизнь росла в тени пропавшего ребёнка. Из-за исчезновения первенца Нерсы чрезмерно контролировали Кэссиди и других детей. Если она оказывалась вне поля зрения дольше 10 минут, начинались панические поиски.
Кэссиди оставила школу в 2018 году, когда училась в 11 классе. Устроилась администратором в финансовую компанию. Она чувствовала себя ребёнком-заменой, дочерью, которую родили вместо пропавшего первенца. Обе сестры со временем дистанцировались от биологических родителей.
Жизнь продолжается
В августе 2023 года Лавона Соломон вышла на свободу условно-досрочно. Она отбыла семь лет из десяти. По условиям освобождения ей запрещено покидать определённый район, менять адрес без разрешения, употреблять алкоголь, общаться со СМИ. Она находится под строгим наблюдением до августа 2026 года.
Незадолго до освобождения Лавона получила документы о разводе. Майкл подал на развод, вступил в новые отношения и переехал из дома. Мише также покинула дом Соломонов накануне возвращения Лавоны.
Сейчас Лавона вернулась к своей прежней работе швеи-надомницы. Она шьёт одежду для жителей района Сивиндс. Соседи приняли её без открытого осуждения — многие помнят её как хорошего человека, заботливую мать.
Мише сейчас 28 лет. Она мать-одиночка, разрывающаяся между двумя семьями. В 2019 году вышла книга о её истории, написанная журналисткой Джоан Джоуэлл. Морне Нерс пытался остановить публикацию, сославшись на собственный издательский договор.
"Такие действия заставляют меня вновь почувствовать, что мы с Нерсами — чужие люди", — говорила Мише.
Вопросы без ответов
Эта история не имеет счастливого конца. Здесь нет однозначных злодеев и героев. Здесь только жертвы.
Мише потеряла привычную жизнь и столкнулась с невозможным выбором. Любить ли ей женщину, которая украла её из роддома, но растила с любовью? Или принять биологических родителей, которые для неё остаются чужими?
Нерсы 18 лет жили в неопределённости. Каждый день просыпались с надеждой и засыпали с болью. А когда дочь наконец нашлась, она не хотела быть с ними.
Кэссиди росла в тени пропавшей сестры. Она была любима, но всегда чувствовала: родители думают о другой девочке. Когда сестру нашли, Кэссиди потеряла то немногое внимание, которое у неё было.
Даже Майкл оказался жертвой. Он искренне верил, что растит родную дочь. Доверял жене безоговорочно. А она 18 лет лгала ему каждый день.
Можно ли простить Лавону Соломон? Она совершила тяжкое преступление. Разрушила жизни минимум двух семей. Но она любила Мише искренне, заботилась о ней, вкладывала душу в её воспитание.
Справедливы ли 10 лет тюрьмы? Для Нерсов это слишком мягкий приговор. Для Мише — это наказание её мамы, единственного человека, которого она считала родным.
Дом Соломонов находился в пяти километрах от дома Нерсов. Две семьи жили рядом почти два десятилетия. Возможно, они пересекались в магазинах, здоровались на улицах. Селеста могла видеть девочку, так похожую на неё, и не знать, что это её дочь.
Одно простое селфи изменило всё. Раскрыло преступление. Разрушило жизни. Заставило задуматься: что важнее — биология или любовь? Кровное родство или годы, прожитые вместе?
На эти вопросы нет правильных ответов.
Что Вы думаете по поводу этой истории? Делитесь своими мнениями в комментариях.
❗️ Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории!
👍 Ставьте лайки, чтобы мы увидели, что стоит освещать больше подобных историй!