Лотлориэн всегда был миром, где границы между лесом и небом стирались, словно в древней песне. Но даже здесь, в Золотом Лесу, иногда появлялись гости из внешнего мира — редкие, как кометы в ночном небе. Они приходили с севера или юга, неся с собой ароматы далёких земель: пыль дорог, дым костров и шепот ветров, что дуют над степями. В тот год, когда Аэлинэль достигла возраста, когда эльфийская юность начинает переливаться первыми красками зрелости — около ста пятидесяти лет по счёту звёзд, — такой караван явился из Рохана.
Торговцы прибыли тихо, как тени на рассвете. Их было шестеро — крепкие, загорелые люди с волосами цвета спелой пшеницы, заплетёнными в косы, и глазами, что горели, словно степные костры. Они ехали на лошадях — сильных, мускулистых животных с гривами, развевающимися, как знамёна в битве. Как они оказались в Лотлориэне? Эльфы редко пускали чужаков в сердце леса, но Галадриэль, с её даром предвидения, позволила им пройти. Они несли товары, редкие для эльфов: железо из гор Рохана, кованые подковы, травы степей, что могли исцелять раны, нанесённые холодным оружием, и меха для зимних плащей. В обмен эльфы предлагали шелка из листьев мэллорна, эликсиры из атэласа и стрелы, что никогда не ломались.
Аэлинэль увидела их случайно — или, как шептал лес, по воле судьбы. Она бродила по нижним платформам Линдимара, собирая травы для матери, когда услышала ржание — звук, чужой и волнующий, словно зов из другого мира. Она спустилась ниже, к опушке, где лес встречался с внешней тропой, и увидела их: шестеро всадников, спешившихся у ручья. Их кони — белые, гнедые, вороные — паслись, фыркая и тряся гривами. Один из торговцев, высокий мужчина с рыжей бородой, по имени Гримболд, разводил костёр, а его спутники разгружали мешки с солью и сушёными фруктами.
Аэлинэль замерла за деревом, её сердце билось быстрее обычного. Эльфы Лотлориэна редко видели лошадей — эти создания принадлежали миру людей, миру скорости и пыли, а не тихих теней леса. Но один конь, белый жеребец с чёрной звездой на лбу, поднял голову и посмотрел прямо на неё. Его глаза были тёмными, как ночное небо, и в них отражалась свобода, которую Аэлинэль никогда не знала.
Она вышла из тени, не в силах сдержаться. Торговцы повернулись, но не схватились за оружие — они знали обычаи эльфов. Гримболд, их вожак, поклонился.
"Мир тебе, дочь леса," — сказал он грубым, но добрым голосом, с акцентом, что напоминал рёв ветра в степи. "Мы — люди Рохана, пришли с товарами. А ты, видно, любопытна, как юный жеребёнок."
Аэлинэль приблизилась к белому коню, протянув руку. Животное не шарахнулось — оно потянулось мордой, фыркнув тёплым дыханием.
"Как его зовут?" — прошептала она, не отрывая глаз.
"Аэрос," — ответил Гримболд. "Ветер. Он быстр, как буря, и верен, как брат. Хочешь погладить?"
Она кивнула, и её пальцы коснулись мягкой гривы. В тот миг Аэлинэль почувствовала, как мир расширился — словно лес вдруг стал слишком тесным, а ветер звал её в далёкие степи.
С того дня Аэлинэль тайком приходила к торговцам. Гримболд, видя её интерес, согласился учить её верховой езде. Он был крепким мужчиной средних лет, с лицом, изборождённым шрамами от битв с орками, рыжей бородой, заплетённой в косички, и глазами цвета неба над Роханом. Его руки были мозолистыми от уздечек и мечей, а голос — твёрдым, но терпеливым. "Лошадь — не раб, — учил он. — Она — друг. Дыши с ней в унисон, и она понесёт тебя сквозь бури."
Реакция эльфов была смешанной. Многие хмурились: "Лошади — для людей, для их суеты и войн. Эльфы ходят по земле босиком, слушая её сердцебиение." Отец Фаэлон качал головой: "Это не наш путь, дочь." Мать Лириэль беспокоилась: "Ты тянешься к миру, что не вечен, как наш лес."
Но Аэлинэль не отступала. Она училась седлать Аэроса, чувствовать его ритм, скакать по полянам. Каждая вылазка была как глоток свободы.
Когда торговцы собрались уходить, Аэлинэль пришла проститься. Но Галадриэль, словно зная всё наперёд, появилась у ручья. Её присутствие наполнило воздух светом.
"Ты любишь ветер, Аэлинэль," — сказала Владычица, подходя ближе. "И ветер любит тебя. Но роханские кони — дети степей, а ты — дочь леса."
Аэлинэль опустила голову: "Я знаю, Владычица. Но в них — свобода, которой нет в наших ветвях."
Галадриэль улыбнулась — редкая, светлая улыбка. "Свобода — в тебе. И я подарю тебе коня, достойного эльфийской крови. Не роханского, а нашего — из древних родов, что пасутся в скрытых долинах. Только полководцы эльфов ездят на конях, ибо они — символы битвы и пути. Ты станешь одной из них."
"Почему я?" — прошептала Аэлинэль.
"Потому что тени растут, и лес не защитит нас вечно. Ты — та, кто выйдет вперёд, на коне, с ветром в волосах. Ты будешь скакать, и враги падут перед тобой."
Галадриэль хлопнула в ладоши, и из тумана вышел конь — белый, как лунный свет, с гривой, что сияла серебром. Его глаза были мудрыми, как у древнего эльфа.
"Его зовут Аэрос," — сказала Владычица. "Ветер. Он понесёт тебя сквозь бури."
Аэлинэль коснулась морды коня, и в тот миг она поняла: её путь только начинается.
(Конец главы 3)