Преподаватель из Читы Виктория Токмакова забеременела в прошлом году, на УЗИ сообщили, что у девушки родится двойня, оба мальчики. Супруги придумали имена детям — Мирон и Павел, с нетерпением ждали их рождения.
Тревожные новости родители узнали после второго скрининга на шестом месяце беременности. Со слов Виктории, Паше поставили диагноз: подозрение на порок сердца, возможен дефект межпредсердной перегородки, аномальный дренаж аорты. Медики сказали, что малышу после родов нужна будет срочная операция, Виктория получила квоту и отправилась из Читы в Сибирь.
- На 35-й неделе беременности я бы уже не доехала до Москвы на поезде из-за рисков, меня направили в Новосибирск. 24 ноября госпитализировали, после родов ребенка должны были отвезти на операцию в другую клинику. Роды были запланированы на 1 декабря, но в ночь на 27 ноября у меня неожиданно отошли воды, утром я попала в родовую. Близнецы появились на свет вполне здоровыми — 7,7 баллов по шкале Апгар, но у Паши подтвердили порок сердца и сразу забрали в реанимацию, — рассказала КП-Новосибирск Виктория Токмакова.
Супруг Виктории прождал 7 часов, чтобы быть сопровождающим для малыша в другую клинику, однако операцию, со слов роженицы, неожиданно отменили.
- Заведующий родовым отделением сказал, что операция не нужна: он объяснил, что аномальный дренаж аорты не подтвердился. Паша сутки провел в реанимации, его перевели в отделение патологии новорожденных. Я волновалась, звонила в кардиоцентр — когда будете забирать на операцию? Но там отвечали, что диагноз изменился, а значит, нужно подавать на новую квоту. На третьи сутки у Паши закрылся артериальный проток, врач сказал, что это хорошая новость. Но для малыша это значило, что операцию на перегородке провести уже нельзя, — рассказала Виктория.
Вскоре Паше стало хуже — у него упала сатурация легких, появилась кислородная недостаточность. Новорожденному подключили датчики, надели кислородную маску. Врачи клиники, где изначально планировали прооперировать малыша, наблюдали ребенка с патологией сердца дистанционно.
- Сын сильно реагировал на резкие звуки: писк датчиков, плач других малышей и дергал ручками и ножками, срывая маску. В этот момент у него падала сатурация, а медсестры не вовремя замечали. Я молила, чтобы ему сделали операцию, за любые деньги. Но во второй клинике нам отказывали: якобы ребенок динамически стабилен, артериальное давление в норме. Но легочное давление стало повышаться. Потом в перинатальном центре нашли у Паши бактериальную пневмонию, стали колоть антибиотики. Нас с Мироном выписали домой, я постоянно ходила к Паше в больницу. Но после 10 декабря перестали пускать в связи с эпидемической ситуацией, — рассказала Виктория.
Врачи кратко давали информацию: ребенок тяжелый, его перевели в реанимацию. 17 декабря Виктория снова позвонила и услышала страшную новость — Паша умер.
- Я была в шоке, не понимала, что произошло. На вскрытии патологоанатом назвала причину смерти: легочная гипертензия, вызванная врожденным дефектом межпредсердной перегородки. Диагноз пневмония не подтвердился, Паша ей не болел. У моего малыша в три раза выросло давление, у него случилось кровоизлияние в мозг, он был весь в синяках от капельниц и датчиков. Зачем они кололи ребенку весом в 2,08 килограмма антибиотики? Нужно было сразу делать операцию, и мой сын был бы жив, — рассказала Виктория Токмакова.
Женщина написала жалобы главе СКР Бастрыкину, в Генпрокуратуру РФ, в Минздрав РФ. Оттуда письмо переадресовали в минздрав Новосибирской области. Вскоре пришел ответ:
- На период пребывания новорожденного в центре было проведено 4 консультации с другой клиникой. Показаний для хирургического лечения на момент консультаций не было. Были даны рекомендации, — сообщили в ответе министерства здравоохранения Новосибирской области.
«Росздравнадзор» по Новосибирской области также провел проверку и не нашел нарушений и ответил, что к смерти привела «тяжесть заболевания, обусловленная пневмонией».
- Никакой пневмонии не было: согласно результатов вскрытия, это была легочная гипертензия, обусловленная тем пороком, который врачи не устранили, не провели операцию, — говорит Виктория Токмакова. — Мой малыш прожил всего 20 дней. Я каждый день тайком плачу, стараюсь не показывать Мирону и родным своих слез. Для всех нас это большое горе. Я буду добиваться возбуждения уголовного дела и строгого наказания для виновных.
Редакция КП-Новосибирск подготовила запрос в минздрав Новосибирской области, ответ мы обязательно опубликуем.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru