Житейские истории
Когда районное руководство привезло в колхоз нового председателя, народ насторожился. До этого все председатели были свои, местные, которых люди знали с пелёнок — их характер, их слабости. А этот — хоть и из райцентра - соседнего села, но казался чужим. Словно гранитный валун посреди вспаханного поля.
Бывший фронтовик, коммунист до мозга костей. Про него шептались: честный, принципиальный, жесткий. Тяжелые послевоенные годы хоть и прошли — разорённые хозяйства стали потихоньку восстанавливаться, но надо было их развивать дальше, и в первую очередь улучшать быт и благосостояние людей, дать им ту самую надежду на светлое будущее, о котором говорили с высоких трибун.
На собрании новый человек был немногословен. Вышел, откашлялся, представился коротко и ясно: «Никитин». Первый секретарь райкома КПСС зачитал его биографию, горячо и убедительно просил колхозников поддержать его кандидатуру. В зале дымили махоркой, смотрели в пол и молчали...
Новый председатель оказался требовательным. И в первую очередь — к себе.
Он пропадал на работе с темна до темна. Его день начинался с утреннего наряда, сводок, а дальше — бесконечные обходы ферм и объезды полей и объектов. Он не заставлял — он шёл впереди, он сам вникал во все проблемы, в саму суть. Сам лез в грязь, чтобы помочь наладить сломанный трактор. Сам стоял у траншеи под фундамент новой школы. Он подобрал себе команду таких же фанатиков-единомышленников из местных, которые не считались с личным временем и всего себя посвящали работе. Умел и крепко выругать за расхлябанность, и крепко, по-мужски, похвалить за дело, просто и доступно научить тому, что знал сам. Люди чувствовали его отеческую справедливость и поддержку. За каждого своего работника он был готов идти до конца.
И колхоз задышал. Развернулась большая стройка: новые корпуса ферм, новая техника и механизмы, облегчавшие каторжный ручной труд. Стали расти производственные показатели. А потом, как по волшебству, выросла новая, светлая школа и детский сад, большой яблоневый сад. Он добился, пробил, выцарапал у республики сельский водопровод и первую асфальтированную дорогу с фонарями от трассы до самого села. Первым в районе провел газ на село, еще в далеком 1968 году, освободив колхозников от заготовки дров для отопления домов.
Председатель работал, как бы сейчас сказали, 24/7, жил жизнью и болью коллектива. Благодаря ему отменили трудодни и перешли на денежный расчет, люди наконец-то получили паспорта, а молодёжь смогла ехать учиться в города, чтобы осваивать новые профессии агронома, зоотехника, ветеринарного врача, учителя. Люди поверили. Люди поддержали.
Но в верхах уже говорили: «Мавр сделал своё дело — Мавр должен уходить». Подрастала новая когорта советских руководителей, которая постепенно оторвалась от народа и им для дальнейшего карьерного роста нужны были новые кресла.
Районному руководству стал неудобен такой председатель — принципиальный, самодостаточный и независимый. Он жил интересами простых людей, а не указами сверху. На колхоз обрушились проверка за проверкой. Копались в каждой амбарной книге, в каждой накладной. В финансовой части — всё безупречно. В хозяйственной — идеальный порядок.
И вот однажды осенью куратор из райкома застал его в кабинете. Председатель сидел за столом, склонив голову на сложенные руки. Он прикорнул. После утреннего объезда полей промок до нитки, продрог, и, чтобы не свалиться с воспалением лёгких, выпил свои ровно полстакана водки — свою известную всему селу норму. Больше — ни-ни, никогда, он свою норму знал. Это была его фронтовая привычка. Через 15 минут он проснется и продолжит трудиться на благо людей.
Куратор не стал будить. Он тихо закрыл дверь и уехал с докладом к первому секретарю: «Никитин пьян, спит на рабочем месте».
Сняли его с позором, как умели в то время. Умели возвысить героев до небес, но умели и так растоптать, смешав с грязью, что от человека не оставалось ничего. Колхозники писали коллективные письма, ходили в райком, защищали как могли. Бесполезно.
А через месяц от Никитина, сломленного и опозоренного, ушла жена. Детей у них так и не было. Он остался один в своём доме на окраине.
Он умер ночью. От обширного инфаркта. Сердце, отданное работе и людям, не выдержало предательства.
Когда бывшего председателя приехали хоронить колхозники и его бывшие соратники, они были поражены до глубины души аскетизмом его быта.
Простой маленький пятистенный дом. В углу — побеленная печка. На стене на гвозде висел весь его гардероб: один парадный костюм для райцентра, один рабочий пиджак, четыре рубашки (одна белая, для праздников), под скамейкой - летние ботинки, сапоги и валенки. Ни излишеств, ни «богатств», ни даже дневного запаса еды. Только на столе — остывший алюминиевый чайник да краюха чёрного хлеба.
Люди скинулись кто чем мог, выписали из колхоза продукты(мясо, молоко, гречку), организовали достойные народные похороны и горячий поминальный стол. Из райкома прислали какого-то молодого инструктора, который только начинал свою карьеру и никогда с ним не работал, он толкнул дежурную речь у могилы. Люди стояли молча, стиснув зубы...
Он жил одной работой. Колхоз заменил ему семью, отдых, саму жизнь. А построенное им хозяйство так и не смогли разграбить до конца в 90-х, склады, мастерские, корпуса ферм, зернохранилище стоят до сих пор...
И построенная им школа стоит и дом культуры. И газ в домах горит и вода есть. И по асфальтовой дороге ездят машины. И каждый помнит чья это заслуга. Память — она не в грамотах. Она — в делах, в людях.
Все совпадения случайны, а имена вымышлены.
Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на Новости Заинска