За время моего отсутствия поднакопилось много интересных тем для обсуждения. Например, я стала брать собак на коррекцию поведения, если видела, что причина проблемы кроется в стыке между психологией и медициной. Сейчас расскажу подробности.
Ко мне обратилась женщина с золотистым ретривером по кличке Лаки. Прелестный, улыбчивый пёс с одной проблемой: он разлизал себе переднюю лапу до огромного безволосого мокнущего пятна.
Они обратились ко мне, как терапевту. После курса лечения, которое не помогло, они ушли к дерматологу. Там тоже было лечение, но результатов опять не было.
Единственное, что ставили собачке, это просто «гранулёма». Она то и дело появлялась, то снова исчезала.
История длилась 2 года с переменным успехом. Собачку зажали на гипоаллергенную диету, потому что подозревали аллергию, ставили диагноз атопического дерматита, кололи гормональные. Результат был, но потом опять все повторялось снова.
Я потом, когда разобралась с причиной, поняла почему так получалось. Владельцы ходили «по клиникам», меняли врачей и почему-то надолго не оставались в одном месте. Картина была смазана.
Наконец, круг замкнулся, когда они снова пришли ко мне на приём. При чём, случайно обнаружилась проблема.
Так получилось, что в этот момент в клинику пришло большое количество экстренных пациентов. Несмотря на то, что запись у этих людей была в 13.00, просидели они до 15 часов. Дополнительных врачей не было, а весь персонал, включая меня, работал наизнос в отделении реанимации.
Когда я вышла поговорить с владельцем животного после реанимации, то заметила, что хозяйка собачки все время сидела в телефоне, а сам Лаки скакал рядом и требовал к себе внимание. Через время он уставал, ложился рядом, вылизывал себе лапу, потом опять вставал и активничал.
Говорили мы долго, и все это время Лаки так себя вел.
Наконец, дошла очередь до этой женщины с Лаки. Мы прошли в кабинет и пока разговаривали, картина повторялась вновь и вновь. Я тогда поняла, что причина не в неизвестном малоизученном заболевании, а в поведении.
Дальнейший приём я уже вела как врач поведенческой медицины.
Мы долго говорили о том, как строиться был у собачки, какие у него есть игры, совместные занятия. Хозяйка мне показала все игрушки, описала свой день.
Оказалось, что хозяйка Лаки та ещё карьеристка. Она работает чуть ли не каждый день по 12 часов, мало уделяет времени псу.
Утром она гуляет с ним минут 15, потом днём приходит выгульщик собак, выгуливает так же быстро, а вечером история повторяется. Это ненормально для лабрадора, потому что это активная порода, которой требуется внимание, весёлости и активный образ жизни.
Я задала вопрос, который напрашивался сам собой: "А зачем нужна собачка? Такая жизнерадостная порода нуждается в постоянном внимании".
Оказалось, что это — первое животное девушки. Она не знает, как правильно ухаживать за ними, за и времени не так много имеет.
Я, как врач поведенческой медицины, предложила пересмотреть ситуацию и попробовать подойти к болезни с другой стороны.
Лаки не страдал от аллергии. Вернее, аллергический зуд мог стать спусковым крючком, но корень проблемы был в другом. Он страдал от тревоги разлуки и хронической нереализованности. Ретривер — социальная, активная, рабочая собака. Ему нужна не просто физическая нагрузка, а ментальная занятость и контакт с хозяином. Лишенный этого, он нашел способ самостимуляции и успокоения — вылизывание. Ведь в процессе выделяются эндорфины, это притупляет тревогу. Это становится навязчивым ритуалом, как у человека, грызущего ногти. Мази залечивали кожу, но не лечили невроз.
Наша схема работы выглядела так:
1. Медицинский контроль. С ветеринарным дерматологом мы подобрали легкую поддерживающую терапию, чтобы снять воспаление и дать коже шанс восстановиться.
2. Обогащение среды в одиночество. Перед уходом хозяйка стала давать Лаки не миску с едой, а нагружать его голову: конг с замороженным лакомством, нюхательный коврик, разбросанные по квартире кусочки корма. Его мозг был занят поиском вкусняшек 40-60 минут после её ухода.
3. Качественное, а не количественное время. Мы заменили один из коротких выгулов на одну, но полноценную 45-минутную прогулку в парке с возможностью обнюхивать всё (это главная ментальная нагрузка для собаки!), а второй — на 20-минутную тренировку дома или игру в перетяжки.
4. Перерыв в ритуале. На время заживления использовали не пластиковый воротник, а мягкий надувной воротник-пончик, который позволял есть, пить и двигаться, но не давал дотянуться до лапы.
Через месяц болячка начала затягиваться. Через два месяца шерсть пошла в рост. Но главное — изменилось поведение Лаки. Он стал меньше «прилипать» к хозяйке, больше отдыхать в одиночестве, играть с игрушками. Он нашел другие, здоровые способы получать удовольствие.
Этот случай — мой главный аргумент «за» то, чтобы пациенты находились под контролем их лучших врачей, и чтобы в сложным ситуациям всегда подключался зоопсихолог.