На следующий день Анна вышла из дома раньше обычного. Не потому что надо было — просто не могла больше лежать и смотреть в потолок.
У подъезда она остановилась, поправила ремешок сумки и вдруг поняла, что не помнит, зачем вообще спешит. Это чувство было новым и неприятным.
В кафе возле офиса было людно. Анна взяла кофе навынос, но свободных мест не было, и она осталась стоять у стойки. Рядом кто-то смеялся — не громко, но уверенно, так смеются люди, которым никуда не надо бежать.
— Аня?
Она обернулась.
Игорь. Когда-то они работали вместе. Тогда он ушёл «в никуда» — так все говорили.
Сейчас он выглядел… не богато. Просто спокойно. Куртка без логотипов, потёртая сумка через плечо, ровная спина.
— Ты как здесь? — спросила Анна.
— Захожу иногда. Удобное место думать.
Он поставил свой стакан и кивнул на свободный край стойки.
— Можно?
Анна кивнула.
Они молчали несколько секунд. Игорь смотрел в окно, Анна — на свои руки.
— Ты выглядишь уставшей, — сказал он без жалости.
— Я просто много работаю.
— Я тоже много работал, — он усмехнулся. — Это не одно и то же.
Анна нахмурилась.
— Ты же ушёл тогда. Рискнул.
— Нет, — он покачал головой. — Я просто перестал делать то, что не принадлежит мне.
Анна резко посмотрела на него.
— Я не про компанию, — добавил он, будто прочитал её мысль. — Про голову.
Вечером Анна пересказывала разговор Марку. Она ходила по комнате, снимая и снова надевая часы — нервная привычка, которую он знал.
— Он сказал странную вещь, — говорила она. — Что мы всё время действуем как исполнители. Даже когда решаем «что-то менять».
Марк сидел на диване, локти на коленях.
— И что это значит?
— Что мы думаем: где заработать, куда устроиться, кому понравиться.
Она остановилась. — А не: что мы создаём.
Марк усмехнулся.
— Звучит как мотивационный бред.
— Я тоже так подумала, — быстро сказала Анна. — Но потом…
Она замолчала.
— Потом я вспомнила, как мы выбирали эту работу, — продолжила она. — Мы же не выбирали. Мы соглашались.
Марк отвёл взгляд.
— Мы всегда соглашались, — сказала Анна тише. — На условия. На сроки. На то, что «сейчас не время».
Марк встал, прошёлся по комнате. Остановился у окна.
— Подожди, — сказал он. — Мы же стараемся. Мы работаем. Мы не бездельники.
— Я знаю, — Анна подошла ближе. — Но мы всё время живём внутри чужих решений.
Она провела ладонью по подоконнику, стирая пыль.
— Даже наши страхи — не наши.
— В смысле?
— Мы боимся потерять зарплату. А не потерять себя.
Марк долго молчал.
— И что, по-твоему, значит «мыслить как владельцы»? — спросил он наконец.
Анна пожала плечами.
— Я не знаю.
Пауза. — Но, кажется, это не про уход с работы. Это про то, чтобы перестать ждать разрешения.
Марк сел обратно, упёрся локтями в колени, сжал пальцы.
— Знаешь, что самое странное? — сказал он. — Я вдруг понял, что даже когда я думаю о деньгах… я думаю не о том, как они работают. А о том, как их не потерять.
Анна посмотрела на него.
— Это и есть мышление наёмного человека, — сказала она медленно. — Сохранять. Терпеть. Подстраиваться.
Марк выдохнул, будто признался в чём-то.
— А владелец?
— Владелец думает, что он строит, — ответила Анна. — Даже если начинает с малого.
В комнате стало тихо. Дети спали. За окном кто-то смеялся на улице.
Марк вдруг улыбнулся — не широко, но живо.
— Значит, проблема не в том, что мы в найме, — сказал он. —
— А в том, что мы ведём себя как гости в собственной жизни, — закончила Анна.
Они посмотрели друг на друга.
Это был не план.
И не решение.
Но впервые за долгое время — точка отсчёта.
