Рассказ Бунина «Новый год» был напечатан в 1901 году, в самом начале 20 века. Смена столетий – событие значительное. А отметил его Бунин небольшой очень лиричной зарисовкой наступающего Нового года.
«…всюду было мёртвое молчание русской зимней ночи, среди которой таинственно приближался Новый год».
Супруги возвращались с юга в Петербург и вынуждены были остановиться ночью в заброшенной усадьбе. Сначала обстановка казалась неприятной, даже жуткой. Старый дом, ободранные обои на стенах, нагромождение ненужных вещей. Это внутри. А снаружи – белое поле, пушистый снег, тишь на многие вёрсты.
В петербургском доме супруги жили плохо. Она не любила мужа, он её часто попрекал – находил за что. А тут, на затерянном в тамбовской губернии хуторе, под Новый год они вдруг заговорили мирно. Без взаимных упрёков и раздражения. Она первая призналась в своей открывшейся любви к нему, в том, что чувствует его единственно близким человеком. И к нему пришла «спокойная любовь, которая бывает только в редкие минуты».
Вспомнился прошлый Новый год в Петербурге, суетливая подготовка к нему, притворная любезность жены с его друзьями и многие однообразные дни, «когда годы сливаются».
«…не хотелось думать о прошлом, особенно перед лицом этой прекрасной ночи. Из гостиной виден был весь сад и белоснежная равнина под звёздным небом…»
И утром, когда супруги уже ехали в Петербург, мужа тревожил вопрос: «Как-то проживём эти новые триста шестьдесят пять дней?» Сохранятся ли чувства, пережитые в новогоднюю ночь?
В рассказе Константина Станюковича «Ёлка для взрослых» всё по-другому. Новый год ничем не отличался от вереницы других дней в году, разве что исполнилась давняя мечта Льва Сергеевича Озорнина. И всё благодаря жене.
Впрочем, Лев Сергеевич тоже сумел порадовать супругу: перед праздником он получил премию. Хотел отдать деньги Лине и только немного оставить себе, но жена благосклонно заявила, что ей хватит и половины.
Лев Сергеевич, Лёва, искренне восхищался талантом супруги вести хозяйство, содержать дом с претензией на роскошь, хорошо одеваться. И при этом он не питал иллюзий.
«Лёва был одним из тех молодых людей, которые смотрят на жизнь «трезво»… и отлично понимал и причину хозяйственных талантов жены, и того благополучия, которое совсем неожиданно снизошло на него вскоре после знакомства его патрона, директора департамента Ветвицкого, с его Линочкой…»
И потому господин Озорнин советовал Лине попросить Ветвицкого назначить его начальником отделения департамента. Главное, есть повод – Новый год!
Исполнению заветной мечты Лев Сергеевич радовался дома вместе с женой у наряженной ёлки. Оба «чувствовали себя бесконечно счастливыми».
Рассказ Александра Грина «Новогодний праздник отца и маленькой дочери» похож на притчу. В нём есть неожиданные сюжетные повороты и мудрый смысл.
Полунищий учёный Эгмонд Дрэп много лет работал над научным исследованием. Труд составлял много страниц и подходил к завершению. Дрэп не знал других перерывов в работе, кроме встреч с любимой дочерью. После смерти матери девочка жила у родственников.
Накануне Нового года Тавиния должна была приехать к отцу. Но рассеянный Дрэп перед уходом на вокзал никак не мог найти последнюю ассигнацию, чтобы купить хоть немного еды к новогоднему ужину. В поисках денег он перерыл все бумаги, затолкал свой труд в мусорную корзину, а ассигнацию нашёл… в сигаретной коробке. На вокзал он опоздал.
Когда Дрэп вернулся домой, то не узнал своей комнаты, в которой уже много лет царил страшный беспорядок.
«Стол был опрятно накрыт чистой скатертью, с расставленными на нём приборами… хлеб, фрукты, сыр и куски паштета являли картину, совершенно не похожую на его обычную манеру есть, расхаживая или стоя, с книгой перед глазами».
В комнате было тепло, так как Тавиния зажгла камин. Дрэп поинтересовался, где же она раздобыла дров. Девочка сказала, что нашла остатки угля, а на растопку взяла бумаги из мусорной корзины…
Дрэп мгновенно поседел. Он даже ненадолго выключил лампу, чтобы дочь не увидела его перекошенного в страдании лица и не испугалась.
«Если Дрэп в эти мгновения не помешался, то лишь благодаря счастливому голосу. Он посмотрел на Тави. Прижав руки к щеке, она воззрилась на него с улыбкой и трогательной заботой. Её светлый внутренний мир был защищён любовью... »
Многое открыл для себя Эгмонд Дрэп в этот Новый год. Пятнадцатилетний труд был утрачен, его поглотил огонь. Но перед Дрэпом стояла его Тави, трогательная в своей дочерней любви и готовности дарить отцу заботу и тепло. И Дрэпу показалось совсем не страшно поработать ещё лет пять, чтобы восстановить утраченное.