1801 подписчик

История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 19. «Путь к Заоблачным Вратам»: «Чжан Лао» и «Белая Обезьяна»

30 декабря 202530 дек 2025

22 мин

Всем привет! Вот мы и подобрались к рубежу VI-VII веков, полному для Китая великих событий, поистине изменивших ход истории, потому что именно в это время завершилась его многовековая раздробленность, и на этот раз – почти навсегда (короткий период раздробленности был в X веке, но, не считая его и смутного времени в начале XX века, ханьский Китай с начала VII века и до наших дней оставался единым государством). Как так всё получилось? А вот сегодня и начну рассказывать. И, пока писала и разбиралась, осознала, что я так толком ничего не поведала о южных династиях периода Северных и Южных династий, и некоторые рассказы из этого сборника дают мне прекрасную возможность это сделать. Стоило мне это осознать, как я решила разбить одну заметку на три одним хитрым образом. Так что сегодня я начну с довольно схематичного рассказа о Лю Сун и Южной Ци, но подробно постараюсь рассказать о Южной Лян и Чэнь. Я упоминала о Лю Сун (420-479) уже в прошлых заметках (например, тут: История нашего мира в

Всем привет!

Вот мы и подобрались к рубежу VI-VII веков, полному для Китая великих событий, поистине изменивших ход истории, потому что именно в это время завершилась его многовековая раздробленность, и на этот раз – почти навсегда (короткий период раздробленности был в X веке, но, не считая его и смутного времени в начале XX века, ханьский Китай с начала VII века и до наших дней оставался единым государством). Как так всё получилось? А вот сегодня и начну рассказывать.

И, пока писала и разбиралась, осознала, что я так толком ничего не поведала о южных династиях периода Северных и Южных династий, и некоторые рассказы из этого сборника дают мне прекрасную возможность это сделать. Стоило мне это осознать, как я решила разбить одну заметку на три одним хитрым образом. Так что сегодня я начну с довольно схематичного рассказа о Лю Сун и Южной Ци, но подробно постараюсь рассказать о Южной Лян и Чэнь.

Я упоминала о Лю Сун (420-479) уже в прошлых заметках (например, тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 80. «Летающая машина» Р. Брэдбери), но тогда ничего не прояснила. Это первая из южных династий, которая образовалась, когда прекратила своё существование Восточная Цзинь (265-420) – тогда переворот замутил полководец по имени Лю Юй (363-422), который заявлял, что происходит от чуского князя Лю Цзяо, младшего брата Лю Бана, основателя династии Хань. Ну раз такое дело, то тут уж сам б-г (кем бы он ни был) велел свергнуть ни на что толком не годного императора Гун-ди (419-420) и сесть на его место. По этому поводу рассказывают, что подосланные к свергнутому монарху наёмники сначала предложили ему выпить яд, но император отказался, мол, он буддист, а буддизм такое не одобряет. Ну пришлось всё сделать за него. Такая вот печальная история.

Дальше всё было не менее печально. Наследник Лю Юя Шао-ди (423-424) правил тоже всего-ничего, и потом, когда его место занял Лю Илун (424-453), он же Вэнь-ди, казалось бы, жизнь начала налаживаться в стране, но, видимо, император так был занят делами страны, что забыл, что надо ещё собственных сыновей воспитывать в духе, если не конфуцианства, то хотя бы буддизма. В итоге его сын Лю Шао сверг его и убил, продержался на троне несколько месяцев и вверг страну в новую пучину борьбы за власть и дестабилизации. Сменивший его Сяоу-ди (453-464) продержался целых 10 лет, но после него этот рекорд уже никто не побил, и закончилось всё тем, что Лю Чжунь (он же Шунь-ди; 477-479) отрекся от трона в пользу полководца Сяо Даочэна (479-482), который тем самым стал первым императором Южной Ци.

И да, по меркам последующих династий Лю Сун была ещё долгоиграющей. Вот Южная Ци (479-502) продержалась всего двадцать три года. Причем история там была ровно та же самая, что в последний период Восточной Цзинь и всю Лю Сун – стоило помереть Гао-ди (тронное имя Сяо Даочэна) и его сыну Сяо Цзэ (483-493), как началась борьба за власть, и, свергнув Юйлинь-вана (494), а затем и его брата Хайлин-вана (494), их клану Мин-ди (494-498) устроил конкретную зачистку, выпилив неудобных родственников. Вдобавок без конца случались мятежи.

И на фоне всей это чехарды у власти не прекращались войны с Северной Вэй (386-535), правители которой, едва рухнула Восточная Цзинь, спали и видели, как сейчас возьмут и захватят ещё и южный Китай, который там какие-то неугомонные проходимцы захватили, сменяющие друг друга как вахтёры на посту. Не удивительно, что сын Мин-ди Сяо Баоцзюань (498-501), отличившийся жестокостью и непоследовательностью, был очень скоро свергнут и понижен посмертно в титуле, а возведенный на его место генералами его младший брат Хэ-ди (501-502) ненадолго стал последним правителем Южной Ци.

А не казнил бы людей направо и налево или хотя бы фильтровал бы базар этот Сяо Баоцзюнь, может, жив бы остался, ибо его убили собственные же генералы, когда к столице – Цзянкану (ныне Нанкин) – подошли войска мятежного генерала Сяо Яня, и Хэ-ди их принялся бранить за нерешительность (и, надо думать, обозвал трусами, раз они не выдержали уже и прибили его). В итоге город захватил Сяо Янь и, по сути, взял бразды правления в собственные руки. Сначала он, похоже, собирался оставить Хэ-ди в живых, но потом по совету чиновника Шэнь Юэ послал к нему убийцу, который передал предложение последовать примеру императора Гун-ди, но парень, походу, тоже был буддист, так что закончил аналогично. Вот так и сменилась Южная Ци Южной Лян.

Южная Лян (502-557) оказалась подолговечнее, но, видимо, отчасти потому что на севере случился кризис в Северной Вэй, и она развалилась на Западную и Восточную, и им стало совсем не до юга. Случилось это как раз в годы правления под именем У-ди Сяо Яня (502-549), и пока он был жив, как это часто и бывало, дела в новоиспеченной империи шли даже неплохо.

Несмотря на всю эту некрасивую историю с его приходом к власти (и другие не очень красивые истории), он, похоже, был не таким уж плохим человеком и довольно-таки умелым правителем. Видимо, сказывалась его приверженность буддизму, который он, по сути, объявил государственной религией в государстве Лян. Сяо Янь запретил жертвоприношения животных и даже пытался запретить смертную казнь, строил буддийские храмы и пагоды, тратя на это немалые средства, организовывал буддийские собрания, придерживался вегетарианства, не бухал, и писал не только стихи, но и комменты к буддийским сочинениям. Короче, был прошаренный буддист.

Кстати, кто играл в Emperor: Rise of the Middle Kingdom? Там один из героев, которых можно призвать – это Бодхидхарма (ок. 440-528/536 или даже 540). Так вот это реальный чел был, уроженец царства Паллавов в Индии (по одной из версий), 28-й патриарх буддизма и основатель чань-буддизма (дзэн), который внёс огромный вклад в развитие знаменитого монастыря Шаолинь. Согласно преданиям, ок. 475-го ещё прибыл по морю в южный Китай и проповедовал там, когда сменяли друг друга Лю Сун, Ци и Лян. Так вот Сяо Янь будто бы с ним встретился и имел беседу, которую ученики школы Чань записали и передавали из поколения в поколение.

И всё в целом было мило и замечательно в Лян где-то года до 520-го, когда племянник императора Сяо Чжэндэ (ранее усыновленный, им, а потом лишившийся этого статуса) свалил в тогда ещё Северную Вэй и там наплёл, что он незаконно смещенный наследник, и стал просить восстановить справедливость. Его там, конечно, послали и вернули на родину, где буддист-император его лишь пожурил и не стал наказывать. А зря.

И, несмотря на весь свой буддизм, У-ди сам нападал на Северную Вэй, и даже имел в этом деле успехи. Один из самых сомнительных проектов тогда – это строительство дамбы близ Шоуяна, благодаря которой удалось затопить, а потом захватить эту местность, которая ранее принадлежала южным династиям, но была потеряна в годы бездарного правления владык Южной Ци. При этом чуть позже по недосмотру дамбу прорвало, и погибло по некоторым данным около 100 тысяч человек. Позже, после развала Северной Вэй, У-ди прихватывал территории и у Западной, и у Восточной Вэй, но со второй в итоге заключил мир, а с первой нет. Но что-то ему это никак не помогло, когда случился мятеж Хоу Цзина.

Этот Хоу Цзин, недовольный тем, какая политическая обстановка и власть возникли в его родной Восточной Вэй, прихватил немаленькие территории и оттуда кошмарил и родную страну, и Лян, и без конца наё…обманывал и тех, и других, то вступая в союзы, то разрывая их. В конце концов, воспользовавшись моментом, он захватил столицу Южной Лян. Случилось это, в частности, потому что У-ди сначала недооценил опасность, а когда дооценил, додумался послать отбивать атаку того самого своего племянника – Чжэндэ…который перешёл на сторону Хоу Цзина и спустя время был им объявлен императором (и они даже породнились). Потом была долгая осада, борьба, договоры, их нарушение…И если коротко, ни с чем остались и дядя, и племянник. Потому что это Хоу Цзин.

Он захватил Цзянкан и дворец, заключил под стражу императора, а потом, по сути, уморив его голодом, правил страной вплоть до своей смерти в 552-м году. И Сяо Чжэндэ не пережил его и не намного пережил своего дядю. Об их встрече, кстати, когда Хоу Цзин захватил власть, рассказывается, что, встретившись с захваченным императором, Чжэндэ испытал лютейший приступ стыда и чувства вины да разревелся, на что У-ди сказал ему: «Ты всё ревешь и ревешь, но не слишком ли поздно тебе сожалеть?».

После смерти У-ди Хоу Цзин предпочёл сделать императором его сына Сяо Гана под именем Цзянь Вэнь-ди (549-551), а сам преспокойно себе продолжал всем рулить от его имени. И никто ему до поры, до времени не сумел помешать, ибо немногочисленные попытки проваливались – так, когда Сяо Чжэндэ составил было против него заговор, послав письмо двоюродному брату, послание его было перехвачено, а сам Чжэндэ убит. Произошло это в августе 549-го, примерно через 1,5-2 месяца после смерти У-ди. Практически мгновенная карма. Цзянь Вэнь-ди позже тоже был свергнут и убит (причём избавились и от его сыновей), а новым императором Хоу Цзин сделал Сяо Дуна, правнука У-ди, который, впрочем, на своём месяце совсем недолго продержался и под давлением передал трон самому Хоу Цзину в 552-м году.

Но радовался он этому совсем недолго: в том же году некий генерал Ван Сэнбянь захватил столицу, а бежавшего Хоу Цзина позже прибили его же люди и прислали его засоленный трупак генералу Вану, который, кстати, на трон возвёл Сяо И под именем Юань-ди (552-555), сына У-ди. Тот почему-то не проявил никакого милосердия и приказал своего родича Сяо Дуна вместе с сыновьями в Янцзы утопить. Но карма настигла императора и на этот раз – Юань-ди потерпел поражение в войне с Западной Вэй, попал в плен и был казнён, что фактически привело к уничтожению государства Лян.

Правившие недолго после него Сяо Юаньмин (555) и Сяо Фанчжи, он же Цзин-ди (555-557) ничего не решали и фактически были марионетками в руках генералов и заинтересованных лиц. И история Лян закончилась точно так же, как и истории предыдущих южных династий – генерал Чэнь Басянь в итоге сместил Цзин-ди, а позже приказал его убить. Так погибла Лян, но родилась Чэнь.

Чэнь (557-589) стала последней из южных династий, но долговечностью и стабильностью она тоже не отличилась. Чэнь Басянь, который тоже почему-то не отличился оригинальностью и взял имя У-ди (557-559) проправил всего-ничего, и на его место пришёл племянник Чэнь Гэн под тронным именем Вэнь-ди (559-566), который со всем рвением бросился налаживать дела в стране и якобы даже просил оставлять открытыми двери в его спальню, чтобы ему могли в любое время приносить срочные донесения. И причины для этого у него были – страна его фактически была расколота и управлялась полунезависимыми военачальниками, а с севера хищно взирали на неокрепшую империю Чэнь владыки Северной Чжоу и Северной Ци. Вэнь-ди удалось и страну собрать воедино, прищучив или убив всех непокорных, и границы немного расширить на север. Но продолжать расширение пришлось уже его преемникам – Фэй-ди (566-568) и Сюань-ди (568-582). Правда, получалось у них не всегда хорошо.

Воцарение Фэй-ди не всем пришлось по нраву, и из-за этого опять разгорелась борьба за власть, только на этот раз выраженная в дворцовых интригах, которые легко могли помножить на ноль все достижения его предшественника. В результате Фэй-ди был свергнут, но жизнь ему сохранили, и он прожил ещё около двух лет. Хотя тут могла иметь место отложенная расправа, т.к. парню было всего около шестнадцати-восемнадцати лет на тот момент.

А новым императором стал под именем Сюань-ди его деятельный дядя, который правил достаточно долго и аккуратно, чтобы Чэнь ещё двадцать лет продержалась на плаву. Кстати, в годы его правления жил и плохо кончил один из героев сегодняшних историй – Оуян Хэ. Он находился на службе и служил верно, но почему-то осенью 569-го года император заподозрил его в нелояльности и намерении поднять восстание, и велел ему прибыть в столицу. Тут уж полководец заподозрил неладное, отказался выполнить приказ и в самом деле поднял мятеж. В итоге его притащили в Цзянкан в цепях и с позором казнили, оставив безотцовщиной его ставшего знаменитым впоследствии сына.

На фоне всего этого продолжались войны с северными династиями, и поначалу Чэнь в них даже преуспевала, расширив свои границ довольно далеко на север. Интересно тут то, что дипломатия Чэнь была выстроена таким образом, что, в основном, Чэнь корешалась с Северной Чжоу против Северной Ци. И я не знаю, почему они не учли тот факт, что у Северной Чжоу и так уже территории были огого, да ещё вдобавок они всё ещё дружили с тюрками из Тюркского каганата. Но когда Северная Чжоу подмяла под себя Северную Ци со всеми её землями, случился очень большой ой, потому что вдруг оказалось, что «в тесной уборной ни братьев, ни друзей»: Чэнь оказалась один на один с огромным и совсем даже недружественным государством, и уже зимой 579-го года Северная Чжоу обрушила на Чэнь свои армии, а та, несмотря на мужественную оборону, не сумела им противостоять и терпела поражения.

И, если бы не смерть императора в 580-м и кризис в самой Северной Чжоу, который завершился её падением и созданием империи Суй, Чэнь сдулась бы уже тогда. Ну а так…У них оказалось в запасе ещё восемь лет, чтобы подумать о своём поведении. Но о конце Чэнь и Западной Лян я расскажу всё-таки в следующий раз. А сегодня об удивительных и загадочных вещах, которые будто бы происходили во времена Южной Лян в рассказах:

«Чжан Лао» и «Белая Обезьяна»

Время действия: VI век н.э., ок. 502-519гг. – первый рассказ, и ок. 544-557гг. – второй.

Место действия: империя Лян и, возможно, первый год империи Чэнь.

Интересное из истории создания:

Автор рассказала «Белая Обезьяна» неизвестен. А вот рассказ «Чжан Лао» написал Ли Фуян (775-833), писатель эпохи Тан, который, похоже, специализировался на жанре чжигуай (т.е. «рассказы о чудесах», «рассказы о странном» или «записи о необычном»), в коем написаны и «Записки о поисках духов» (кстати, о них было тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 69.1. «Записки о поисках духов»). А если точнее, то он занимался тем, что собирал фольклорный материал и делал из него сборники рассказов. Его самым известным романом был «Ду Цзычунь» («Артист и волшебник»), позже переработанный в одноименный рассказ японским писателем Р. Акутагавой.

На русском языке рассказ «Чжан Лао» можно встретить как в сборнике «Танские новеллы», так и в сборнике «Путь к Заоблачным Вратам. Старинная проза Китая», где прочитала его я. Опубликован он был впервые, похоже, издательством «Правда» в 1989-м году. Составителем сборника выступил И. Смирнов, а переводы с китайского делала, в частности, синолог-литературовед О.Л. Фишман (1919-1986), о которой тоже есть чего интересного порассказать, но точно не сегодня. Скажу лишь, что один из сегодняшних рассказов представлен в её переводе.

И, к слову, первым в этом сборнике идёт рассказ «Яньский наследник Дань», о котором я тоже когда-то делала пост (тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 50. «Дань, наследник царства Янь» и «Повесть о Великой стене»). В общем, я заранее рекомендую со сборником этим ознакомиться, потому что там собраны новеллы и рассказы Китая от древности (по крайней мере, со времен Западной Хань) и до эпохи Мин, и в рамках моей подборки это настоящее сокровище.

И ещё. Сомнение в датировках второго рассказа вызвано тем, что на самом деле сын полководца Оуян Хэ (о котором я писала и выше, и ниже), знаменитый конфуцианский учёный, поэт и каллиграф Оуян Сюнь (557-641) родился на, как минимум, 12 лет позже описанных событий, точнее периода, к которому их относят.

Кстати, знаменит он тем, что и своими трудами по теории и практике каллиграфии, и образцами каллиграфии оказал влияние на всю последующую манеру написания китайских иероглифов и стал классиком стиля кайшу («уставное письмо»), который на данный момент является самым распространённым стилем китайского письма. Уставное письмо стало наиболее популярным стилем каллиграфии и основой для печатных шрифтов. Современные шрифты типа Song, Ming и Кёкасё-тай восходят к образцам кайшу.

О чём и отрывки:

Во времена первого императора династии Лян в Янчжоу жил старпёр-огородник по имени Чжан Лао. Жил себе, копал земельку, сажал овощи и не вызывал ни у кого никаких подозрений, несмотря на то что жил бедно и один. А зря. Ведь был у старикана Чжана один нихрена себе секрет. И вот вздумал его сосед Вэй Шу выдать замуж свою дочь, позвал, как положено, сваху и велел ей найти хорошего жениха. Сваха принялась за работу, а тут хренак – да выполз откуда-то Чжан Лао, зазвал её к себе, напоил винишком и давай расспрашивать про дочку соседа…

«…Услышав об этом, Чжан Лао очень обрадовался и стал поджидать сваху у ворот дома Вэй Шу. Когда та вышла, Чжан Лао зазвал ее к себе, угостил вином, закусками и сказал:

— Я знаю, что в доме Вэя есть девушка, которую собираются выдать замуж, а вам поручили найти жениха. Правда это?

— Правда, — ответила сваха.

— Я уже стар, — сказал Чжан Лао, — но дело у меня доходное — на пропитание и одежду хватает. Хочу, чтобы вы замолвили словечко за меня; если дело сладится, я в долгу не останусь.

Сваха выругалась и ушла, но Чжан Лао не успокоился и на следующий день снова остановил ее на дороге.

— Нет у тебя чувства меры, старик! — стала отчитывать его сваха. — Да разве дочь чиновника пойдет за старого огородника? Хоть они и бедны, но многие вельможи охотно бы породнились с ними. Ты не пара этой девушке. Разве я могу — в благодарность за вино, которым ты меня угостил, — позорить себя в доме Вэй!

— Ты только похлопочи за меня, — стоял на своем старик. — Если твои слова не подействуют, значит, такова моя судьба!

Ну, что было свахе делать? Побранилась она, но к Вэй Шу все-таки пошла.

— Ты меня ни во что не ставишь оттого, что я беден! — гневно воскликнул Вэй Шу. — Разве наша семья согласится на такое! Да как этот огородник смеет даже подумать о нас! Ладно, он и брани моей не стоит, но как ты решилась прийти с таким предложением?

— Конечно, я не должна была говорить это, — оправдывалась сваха, — но старик так на меня наседал, что я не могла не передать вам его слова.

— Скажи ему, — сказал Вэй Шу в сердцах, — пусть принесет пятьсот связок чохов, тогда отдам ему дочь.

Эти слова сваха тотчас передала Чжан Лао.

— Ладно, — ответил старик, а на другое утро подкатил на телеге к дому Вэй Шу — привез пятьсот связок.

— Я же пошутил, — удивился тот. — Но откуда этот огородник смог достать столько денег? Я был уверен, что у него их нет, поэтому так и сказал. За одну ночь он добыл такую огромную сумму. Что же делать?

Послал Вэй Шу слуг к дочери, а та, оказывается, согласна.

— Видно, судьба, — сказал Вэй Шу и тоже дал свое согласие.

Женился Чжан Лао на дочери Вэй Шу, но огород не бросил. Землю копал, сажал рассаду, овощи на базаре продавал. Жена его сама стряпала, стирала, никакой работой не гнушалась. Родня ее очень была недовольна этим, но не могла ей помешать.

Так прошло несколько лет. Стали родные и друзья бранить Вэй Шу:

— Правда, семья твоя обеднела, так разве нельзя было породниться с сыном какого-нибудь бедняка? Зачем было отдавать дочь за огородника? Если тебе она не нужна, услал бы ее куда-нибудь в далекие края.

На другой день Вэй Шу устроил угощение и пригласил дочь с зятем. За ужином напоил старика и намекнул ему на нежелательность его пребывания здесь.

Чжан Лао поднялся и сказал:

— Мы боялись, что вы будете горевать, если ваша дочь уедет далеко. А раз вам неприятно наше соседство, так нам нетрудно уехать. У меня есть хуторок у подножия горы Ваншань; завтра же утром мы переедем туда.

На рассвете Чжан Лао пошел прощаться с Вэй Шу.

— Если соскучитесь, — сказал он, — можете послать старшего брата проведать нас на южный склон горы, где приносятся жертвы небу.

Тут он велел жене надеть бамбуковую шляпу, усадил ее на осла, а сам пошел сзади, опираясь на палку. С тех пор никаких вестей от них не было.

Прошло несколько лет, и вот Вэй Шу как-то вспомнил о своей дочери: может быть, она обнищала и ходит в грязных лохмотьях? Захотел он узнать, что с ней, и велел своему старшему сыну Вэй И навестить сестру…».

Спустя примерно тридцать-сорок лет после этой истории, уже на закате Южной Лян, случилась другая история, с полководцем Оуян Хэ, который, служа своему государю, тех покарал, этих покорил, и всюду таскал за собой свою молодую и красивую жену. Как оказалось, тоже очень даже зря…

«В последние годы правления «Датун» династии Лян император послал полководца Линь Циня в южные области, где было неспокойно. Тот дошел до Гуйлина и разбил армии Ли Шичу и Чэнь Ди.

Другой полководец по имени Оуян Хэ достиг Чанлэ и покорил все племена, обитавшие в неприступных горах. С ним была жена — очень красивая белая женщина. Один из его военачальников сказал ему:

— Зачем ты взял в поход такую красавицу? В этих местах обитает дух, который похищает молодых женщин. Береги же свою жену!

Хэ сильно встревожился, ночью окружил дом войсками, а жену спрятал в тайных покоях под охраной десяти рабынь. Ночь выдалась темная, дул черный ветер, но до пятой стражи ничего не случилось. Охранники утомились и задремали. Вдруг налетело какое-то чудовище, и жена Хэ исчезла. Двери оставались закрытыми, и никто не понимал, куда она делась. Отправляться на поиски в горы было невозможно: в ночной тьме нельзя было увидеть собственную вытянутую руку. Но и с рассветом напасть на след не удалось.

Хэ сильно горевал, он поклялся не уходить из этих мест, пока не найдет жену; каждый день рыскал он во всех направлениях, забираясь порой очень далеко.

Прошел месяц, и однажды, на расстоянии ста ли от лагеря, среди густых зарослей он нашел расшитую туфлю своей жены; туфля выцвела от непогоды, но он ее все же узнал. Полководец сразу воспрянул духом и с удвоенным рвением принялся за поиски. Отобрав тридцать воинов и запасшись провиантом, он отправился в путь. Ночевали они в пещерах и ели под открытым небом.

Дней через десять Хэ и его воины прошли двести ли и наконец увидели на юге гору, заросшую таким густым лесом, какого они еще никогда не видели. Когда они подошли ближе, путь им преградила глубокая река, кольцом опоясавшая гору; они переправились через нее на срубленных деревьях. Сквозь густые заросли бамбука на отвесной скале мелькнуло что-то красное; слышались голоса и смех. Пробравшись через заросли виноградных лоз, воины очутились на этой скале и увидели прекрасные деревья, расположенные правильными рядами; меж ними росли невиданные цветы; внизу зеленела лужайка, мягкая, как ковер. Такой тишины и покоя они не знали на земле. К востоку возвышались каменные ворота, за ними пели и смеялись женщины в ярких шелковых одеждах. Увидев пришельцев, они замолкли, а когда Хэ и его воины приблизились, женщины спросили:

— Что вас привело сюда?

Хэ ответил. Женщины переглянулись и сказали:

— Твоя жена находится здесь уже более месяца. Сейчас она больна, но мы проведем тебя к ней…».

И хотя тянет дальше наспойлерить по полной, я воздержусь.

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

Одну из причин, почему стоит прочитать, я обозначила выше. Вторая состоит в том, что это реально захватывающие истории с непредсказуемым для западного читателя развитием и концом. Про Чжан Лао рассказ захватывает уже в самом начале. Особенно много домыслов у меня появилось по поводу того, как так вышло, что молодая девушка из не бедной семьи вдруг согласна оказалась стать женой мало того, что старика, так ещё и огородника. Есть у меня подозрения, что понравившейся ему девице Чжан Лао взял да и выложил всё начистоту о том, кто он такой, и пообещал, что поделится и с ней) Тут бы практически любая на её месте согласилась)) Ну или он был потрясающе обаятелен и убедителен, когда ему было нужно)

А ещё меня прикольнуло, что сюжет с огородником, который оказался тем, кем оказался, перекликается с главой из моего романа про травника, который оказался огородником) Соответствующий отрывок из романа можно прочитать на АТ в моих постах (ссылка тут на Пикабу в профиле или можно найти по прямому поиску). Эпизод вполне самодостаточный, но, может, кого-то и сам роман заинтересует. Пока не опубликован в бумаге, можно читать бесплатно.

Что касается истории про «белую обезьяну», то она вышла отвратительно-атмосферной, словно древний ужас прополз где-то рядом. Пожалуй, схожие ощущения у меня возникали иногда при прочтении «Хроник расхитителей гробниц» Сюй Лэя, хотя внешне вообще почти никаких сходств. Сам по себе сюжет, вообще говоря, почти канонический и очень распространенный в восточном фольклоре. Но детали…Что из себя на самом деле представляло названное «белой обезьяной», так раскрыто и не было. И вот это, пожалуй, самое главное, что роднит этот рассказ с великолепными романами Сюй Лэя – люди столкнулись с какой-то чертовщиной, а что это – да х его з, одно объяснение неприятнее и стрёмнее другого. И, хотя рассказ мне не очень понравился из-за моих личных загонов, атмосфера и вот это всё в нём переданы шикарно. Так что прочитать стоит точно.

И на сегодня это всё. О других рассказах будет в дополнительных заметках к этой, и я буду их перемежать ещё постами про Корею и Японию. Но это всё уже в январе.

И спасибо всем, кто за это время присоединился, поддерживал, и лайками, и донатами, всех, кто читал и обсуждал со мной книги, которые помогают разобраться в истории нашего мира. Всех с наступающим Новым годом и до новых встреч!