С наступающим! Вот вам маленький вбоквел к празднику.
31 декабря. Новый год.
"Погода мерзко-волшебная", - подумалось мне. И неудивительно - мы с Кузей приехали в Питер на Новый год - уломал меня племяш, проще сдаться было, чем спорить... Под ногами - серо-коричнево-белая "каша" по щиколотку, эх, ботинки можно выбрасывать. Хорошие были, сорок лет всего-то хожу в них, сейчас таких не найти. Над головой низко нависло свинцово-серое, затянутое почти беспросветными облаками, больше похожими на тучи, небо. Снег, мелкий, отдельными снежинками, которые я невольно пытаюсь смахнуть с пальто, медленно, словно танцуя, падает и засыпает всё вокруг. Вечереет и быстро смеркается.
Мы петляем по узким улицам, и я уже перестал понимать где мы, но это и неважно - домой "щелчком" вернёмся - так быстрее и надёжнее.
Паршивец почти бежит, смеётся этим своим заразительным смехом, яркая жёлтая куртка опять нараспашку, шапку одеть я его не смог заставить - упрямец, что тут сделаешь.
Широко распахнув свои невозможно медовые глаза, он внезапно останавливается посреди улицы, улыбается и, запрокинув голову, заливисто хохочет. Его рыжие кудряшки пружинят, припорошённые снегом, но вдруг он замирает, опускает голову, скукоживается. Наконец догоняю его.
- Кузя! - он не оборачивается, только плечи дрожат. Притягиваю его к себе, обнимаю, закрыв голову и легонько похлопываю по спине. Ничего не говорю - он сейчас всё равно не услышит. Ну вот вы бы в пять лет поверили, что нужны родителям, если они не хотят вас видеть? Вот и Кузя мой не верит. Это выглядит он почти как подросток, а прожил-то он всего-ничего - пятьсот лет каких-то. Это как ваши пять как раз местами, а местами и подростковые "колючки" лезут. Что поделать - метис. Минут десять стоим "ловим равновесие".
- Дядя, - вдруг произносит он, и я чуть отстраняюсь чтобы взглянуть на него.
- Что, Кузя?
- Ты дашь мне шанс исправить мои ошибки прежде чем уйдёшь? - в его глазах стоят слёзы.
- Я никуда не уйду, и конечно, да, ты же мой единственный любимый племянник, - я улыбаюсь ему тепло и мягко, как мне кажется.
- Спасибо, - он прячет лицо в мой шарф английской вязки. Я ерошу его кудряшки и предлагаю:
- Вон там в переулке пекарня, думаю, там есть знаменитые питерские пышки. Пойдём, попытаем счастья?
- Да, я замёрз, - он отстраняется от меня и смущённо кивает.
"А я говорил!" - так и хочется сказать мне, но я молча и выразительно смотрю на его куртку. Он тяжело вздыхает и застёгивает молнию. Я накидываю капюшон ему на голову и протягиваю руку. Кузя радостно за неё хватается - пальцы у него ледяные. Крепко сжимаю своей горячей ладонью его ледышку и мы идём неспешно и осторожно, снег кружится и летает, вальсируя в свете фонарей.
- Потом домой или ещё погуляем? - гляжу на него внимательно.
- Хочу ещё погулять, здесь ужасно красиво, - вот он снова улыбается, разглядывая новогодние украшения, и я тоже улыбаюсь - мой ребёнок в порядке, всё хорошо, это просто такой возраст, и Новый Год.