Игорь ненавидел корпоративы всей душой. Особенно новогодние. Особенно в компании, где половина сотрудников считала себя творческой элитой, а вторая половина — гениями маркетинга. Но явка была почти обязательной: шеф намекал, что «командный дух» напрямую влияет на премии. Поэтому в последний день декабря Игорь, опаздывая на сорок минут, влетел в подъезд офисного центра, поправляя галстук и проклиная пробки.
В холле уже толпились коллеги в маскарадных костюмах. Кто-то был оленем, кто-то — ёлкой, кто-то просто надел дурацкий колпак с помпоном. Игорь собирался обойтись строгим костюмом, но в лифте его ждало нечто совсем иное.
Двери почти закрылись, когда в кабину буквально влетела девушка в костюме Снегурочки. Настоящем таком: белая шубка с белой опушкой, высокая кокошник с вышивкой, длинная коса до пояса. В руках — огромный подарочный мешок, из которого торчали бутылки шампанского и коробки с логотипом компании.
Она врезалась в Игоря, мешок ударил его по колену.
Простите! — выдохнула она, пытаясь удержать равновесие. Голос был звонкий, чуть хрипловатый от спешки.
Ничего, — буркнул Игорь, отступая к стене. Он узнал её сразу. Маша из отдела креативного контента. Они пересекались пару раз на совещаниях: она всегда сидела в углу, что-то быстро рисовала в блокноте и редко поднимала глаза. Коллеги шептались, что она «слишком правильная», не пьёт на корпоративах, уходит рано. Игорь и сам был из таких — поэтому её почти не замечал.
Лифт дернулся и поехал вверх. Шестнадцатый этаж, где снимали весь зал ресторана под корпоратив.
Вы тоже опаздываете? — спросила Маша, поправляя кокошник.
Угу, — ответил Игорь, глядя на цифры над дверью. 8… 9… 10…
На одиннадцатом этаже лифт внезапно вздрогнул, свет мигнул, и кабина замерла. Раздался неприятный скрежет, потом тишина.
Маша нажала кнопку «вызов диспетчера». Трубка молчала.
Прекрасно, — сказал Игорь, доставая телефон. Связи не было. Ни одной полоски.
Маша тоже посмотрела на свой экран и тихо выругалась. Слово было таким неожиданным из уст Снегурочки, что Игорь невольно усмехнулся.
Они постучали в двери, покричали. Снаружи — ни звука. Видимо, весь персонал здания уже ушёл праздновать.
С Новым годом нас, — вздохнула Маша, опускаясь на пол и поджимая ноги. Мешок она поставила рядом, как подушку.
Игорь остался стоять. Ему было неловко садиться в деловом костюме на грязный пол лифта.
Через полчаса стало ясно: до утра их точно никто не вытащит. Охрана, если и была, давно спала пьяным сном где-нибудь в подвале. Аварийная служба, судя по всему, тоже праздновала.
Маша достала из мешка бутылку шампанского.
Подарки для победителей конкурсов, — объяснила она. Но раз конкурсов не будет… Может, отметим Новый год вдвоём?
Игорь пожал плечами. Отказываться было глупо. Он сел напротив, прислонившись спиной к стене.
Пробка вылетела с громким хлопком, отскочила от потолка и упала Маше на колени. Они рассмеялись — впервые за вечер естественно и без напряжения.
Шампанское оказалось хорошим. Не та дешёвка, которую обычно разливали на корпоративах.
За что пьём? — спросила Маша, передавая бутылку Игорю.
За то, чтобы лифт починили до Рождества, — предложил он.
Они пили по очереди из горлышка. Разговор сначала был осторожным: о работе, о дурацких традициях компании, о том, как шеф каждый год заставляет всех петь «В лесу родилась ёлочка» хором.
Потом Маша рассказала, почему надела костюм Снегурочки.
Меня заставили, — призналась она. В отделе решили, что я «самая подходящая». Потому что тихая и светленькая. Типа, идеальная Снегурочка. А я ненавижу эти костюмы. Чувствую себя куклой.
Игорь посмотрел на неё внимательнее. Без корпоративной суеты она казалась другой: глаза живые, на щеках лёгкий румянец от шампанского. Кокошник чуть съехал набок, и несколько прядей выбились из косы.
А ты почему всегда один на этих мероприятиях? — вдруг спросила она.
Игорь задумался. Он и сам не знал точного ответа.
Наверное, потому что не умею притворяться. Все там играют в «мы одна большая семья», а я… не верю в это. Прихожу, потому что надо. Ухожу, как только можно.
Маша кивнула.
Я тоже. Только у меня другая стратегия: быть незаметной. Сижу в углу, рисую в блокноте. Меня никто не трогает.
А что рисуешь?
Она помолчала.
Можно показать?
Маша достала из кармана шубки маленький блокнот. Открыла. На страницах — быстрые наброски карандашом: лица коллег, карикатурные сценки из офисной жизни, странные фантазийные существа. Всё очень точно и с лёгкой иронией.
Игорь листал страницы и не мог оторваться.
Это… круто. Почему ты в контенте, а не в иллюстрации?
Маша пожала плечами.
Страшно. Здесь хотя бы стабильная зарплата. А там… неизвестность.
Они говорили до трёх ночи. О мечтах, которые откладывали «на потом». О том, как оба в детстве хотели заниматься творчеством, но жизнь повернула иначе. О родителях, которые до сих пор не понимают, чем они занимаются. О книгах, фильмах, музыке.
Шампанское кончилось. Маша достала вторую бутылку.
Ты знаешь, — сказала она, — я тебя раньше боялась.
Меня? Почему?
Ты всегда такой… серьёзный. Смотришь на всех сверху вниз. Думала, презираешь нас всех.
Игорь рассмеялся.
Это не презрение. Это защитная маска. Мне проще казаться холодным, чем объяснять, почему я не хочу участвовать в общих тусовках.
Маша посмотрела на него долго.
А сейчас маска где?
Он не ответил. Просто взял бутылку из её рук, сделал глоток и вернул.
Свет в лифте был тусклым, аварийным. Застывшие цифры «11» над дверью казались приговором, но вентиляция работала хорошо.
Маша зябко поёжилась. В шубке было тепло, но пол холодный.
Игорь снял пиджак и протянул ей.
Держи.
Спасибо.
Она накинула пиджак поверх шубки. Рукава были длинные, она утонула в них, как ребёнок.
Они сидели ближе, чем в начале. Не касаясь, но уже не на противоположных стенах.
Расскажи что-нибудь, чего никто не знает, — тихо попросила Маша.
Игорь задумался.
В пятнадцать лет я сбежал из дома на три дня. Хотел стать музыкантом. Уехал в Питер с гитарой, которую плохо умел держать в руках. Жил на вокзале, играл во дворах. Заработал ровно на билет обратно. Родители даже не заметили — думали, я у друга.
Маша улыбнулась.
А я в восемнадцать лет уехала автостопом в Крым. Одна. С рюкзаком и пятью тысячами в кармане. Вернулась через месяц загорелая, с татуировкой на запястье и твёрдым решением никогда больше не слушать маму.
Она показала тонкую линию на руке — маленький силуэт птицы.
Они говорили шёпотом, хотя вокруг никого не было. Время перестало существовать.
В какой-то момент Маша положила голову Игорю на плечо. Просто так. Он не шевельнулся. Её волосы пахли хвоей и чем-то сладким — наверное, духами из детства.
Ты тёплый, — пробормотала она.
Ты тоже.
Они не целовались. Не обнимались. Просто сидели рядом, деля тепло и тишину.
Под утро Маша уснула, свернувшись калачиком на мешке с подарками. Игорь смотрел на неё и думал, как странно всё устроено. Весь год они работали в одном здании, здоровались в лифте, а по-настоящему увидели друг друга только тогда, когда лифт встал намертво.
В семь утра раздался шум. Кто-то стучал в двери снаружи. Голоса, инструменты. Наконец двери с трудом разошлись. На площадке стояли двое сонных техников и охранник с похмельным лицом.
Вы целы? — спросил один.
Маша проснулась, моргая. Кокошник окончательно сполз, коса растрепалась. Пиджак Игоря всё ещё был на ней.
Они вышли из лифта молча. Корпоратив давно закончился. В зале — следы праздника: перевёрнутые стулья, пустые бутылки, одинокий Дед Мороз спал под ёлкой.
Коллеги, которые остались убирать, уставились на них во все глаза. Снегурочка в мужском пиджаке, растрёпанная. Игорь с галстуком набок и мешком из-под шампанского в руках.
После выходных офис гудел. Шептались, взгляды, улыбочки. Кто-то видел, как они выходили из лифта вместе. Кто-то придумал подробности. Кто-то уже знал «всё».
Маша пришла на работу в обычном свитере и джинсах. Без кокошника. Без косы. Просто короткие волосы и усталые, но счастливые глаза.
Игорь принёс ей кофе без слов. Поставил на стол и ушёл.
Через неделю он подал заявление на перевод в другой отдел — тот, где работала группа иллюстраторов. Его взяли.
Маша уволилась через месяц. Открыла маленькую студию, начала рисовать на заказ.
Они больше не работали вместе. Но иногда, когда в лифте кто-то жаловался на корпоративы, Игорь улыбался про себя.
А Маша, рисуя очередного персонажа, иногда добавляла в фон застрявший между этажами лифт. И двух человек внутри — близко, но не касаясь друг друга.
Потому что иногда самые важные встречи происходят именно там, где ты меньше всего этого ждёшь. В тесной кабине, в новогоднюю ночь, когда весь мир празднует, а ты просто сидишь рядом с человеком, который вдруг становится ближе всех на свете.
И ничего больше не нужно. Через месяц они случайно встретились в кафе, потом гуляли по парку, а через пол года поженились.