⬜️ Судьба, что ждала не там, или Кого мы встретили в новогодней метели.
🔹 Конец восьмидесятых. Город пахнет мандаринами, морозом и едва уловимым шлейфом мазута — духом настоящей, суровой «нефтянки». Мы с Иринкой, две подружки-физички, уже третий час вертимся перед зеркалом в общаге на улице Ленина.
Дефицитная тушь «Ленинградская» наложена в три слоя, джинсы «Монтана» (доставшиеся ценою месячного пайка в столовой) сидят безупречно, а духи «Красная Москва» — так вообще последний аргумент в борьбе за внимание Сашки и Витька.
🟡 Тех самых нефтяников из индустриального, с которыми летом в ССО мы копали картошку в каком-то колхозе-миллионере, ели кашу с комбайнерской солью и пели под гитару до хрипоты.
Они, такие галантные, взяли на себя организацию стола в их мужской общаге на «берегу» — в районе ТЭЦ. «Явка в 23:00 строгая, — наказал Сашка, бряцая ключами от «Жигулей» шестой модели (редкая птица!), — а то шампанское на мороз вынесем».
‼️ Шампанское! Бутылка «Советского», которую мы с Иринкой, как алмаз, добывали через мою тетю Марию Ивановну, заведующую винным отделом в «Гастрономе» на Республики. Везли ее в авоське, закутанную в газету «Правда», как младенца.
И вот мы выходим. Метель, настоящая сибирская, с иголочным снегом. Пусто. И предательски тихие рельсы. Трамвай №14, наш последний шанс добраться до далекого района, как назло, исчез с лица земли, будто его замело в снежном плену.
🌀 — Ленка, кончай сопли жевать на морозе! — Иринка, девушка с характером сапера-подрывника, встряхивает меня за плечо. — Дай сюда сетку!
Она выхватывает авоську. Я в ужасе:
🌀«Ирин, ты очумела?! Там же сюрприз для наших! Они там, поди, уже холодец режут!»
🌀 — А что теперь, умереть? Погибать, так красиво! — заявляет она и начинает ожесточенно бороться с проволокой на горлышке.
Пальцы в ажурных перчатках (дело было в моде) коченеют, метель бьет в лицо, бутылка скользит. Надежды ноль. Вокруг — только заснеженные пятиэтажки да огонек одинокого «Рубина», где торгуют разливным пивом «Жигулевское».
🟢 И вдруг — сапоги по снегу, быстрые, звонкие. Навстречу из метели выплывают двое парней, кутаясь в одинаковые длинные драповые пальто. Студенты, сразу видно. Бегут, сбиваясь с ног, явно куда-то опаздывая.
Иринка, не веря в успех, но по инерции отчаянности выставляет бутылку вперед, как священный символ:
🔸 — Мальчики! Ради всего святого! Не откроете?! Мы… мы опоздали на всю жизнь!
Парни замирают. Смотрят на нас, на бутылку, потом друг на друга. И вдруг их лица озаряются улыбками, будто они только этого и ждали.
🔹 — Девушки, вы — новогоднее чудо! — восклицает тот, что повыше, с умными глазами за очками в роговой оправе. — Мы как раз думали, куда приткнуться от вселенской тоски. Игорь!
🔸 — Юра, — представляется второй, уже снимая перчатку и ловко хватая бутылку. Щелчок пробки в новогодней тишине прозвучал как выстрел стартового пистолета в новую жизнь.
Пили прямо из горла, передавая по кругу, смеясь и кашляя от шипучих пузырьков. Они оказались студентами медакадемии, брошенными своими компаниями и бежавшими к дяде Юры на Мыс.
🔹 — К дяде? В такую пургу? Через весь город? Бред! — заявила Иринка, у которой в глазах зажглись уже совсем другие огоньки, нежели от слез. — У вас же в общаге медиков наверняка есть бинт, йод, настойка боярышника и… ну, картошка хоть есть?
💢 Йод, как выяснилось, был. И картошка. И даже баночка маринованных опят из родительских запасов. А главное — был кассетный магнитофон «Весна-202» и самопальная запись с концерта «Кино».
Мы опоздали на бой курантов ровно на час. Вместо Сашки и Витька встретили Новый год под хриплый голос Виктора Цоя, в общежитии на Перекопской, где на подоконнике, заделанном ватой из аптечки, горела свечка в пузырьке из-под пенициллина.
✳️ …А наутро мы, уже вчетвером, как орда веселых варваров, ввалились в общагу нефтяников. Те, хмурые и невыспавшиеся, сидели за нетронутым столом, уставленным холодцом, салатом «Оливье» и непочатой бутылкой «Столичной».
⬜️ — Где ж вы были?! — выдохнул Сашка, и в его голосе был не столько гнев, сколько искреннее беспокойство. — Я полгорода на машине изъездил, думал, вас под трамвай…
⚪️ — Мы… нас… — начала я виновато.
⬜️ — Нас госпитализировали! — бойко закончила Иринка, держа Игоря под руку так крепко, будто боялась, что он испарится. — Скорая помощь. Диагноз — острый дефицит праздника. Вылечили. Очень профессионально.
Сашка и Витьк смотрели то на наши сияющие лица, то на двух смущенно улыбающихся медиков. Потом Сашка медленно, с театральным вздохом, поднял бутылку «Столичной».
⚪️ — Что ж, — сказал он с философской грустью настоящего тюменского нефтяника, — раз уж «скорая» к нашему месторождению подъехала, придется расширять пласт. Садитесь, коллеги. Будем знакомиться.
🟣 Потом было много чего. Иринка и Игорь поженились ровно через год. Сейчас у них дом в пригороде, трое детей и уже первый правнук на подходе. Он — светило кардиологии, она — завуч в престижном лицее.
Мы с Юрой то сходились, то расходились, но дружба наша оказалась прочнее любви. Он теперь главный терапевт в солидной клинике, а я преподаю физику. Иногда звоним друг другу, вспоминаем «ту самую бутылку на Перекопской».
🔆 А Сашка и Витьк… Они тоже не пропали. Сашка женился на нашей одногруппнице Ларисе, которая как раз зашла тогда выяснить, куда мы с Иринкой пропали.
А Витьк… Витьк стал тем еще «нефтяным королем», и как-то раз при встрече, уже в двухтысячные, сказал, чокаясь бокалом коньяка:
♦️ — Знаешь, а я вам до сих пор благодарен, что вы тогда опоздали. Мы с Сашкой тогда впервые задумались… о серьезном.
И вообще — жизнь пошла бы по другому стволу, будь вы вовремя. Спасибо вашей авоське и тому самому трамваю!
🎄 Так что в новогоднюю ночь, если видите на остановке растерянных девиц с авоськой, — не проходите мимо.
❓ Вдруг это не просто опоздание, а самая точная и вовремя данная судьбой смена месторождения?
Тамира СУГЛИНА.