Вечером 3 июня 2017 года жизнь Марины Коныгиной разделилась на «до» и «после». Тогда, на тихом дачном участке в поселке Редкино в Тверской области, за считаные минуты произошла одна из самых жестоких бытовых трагедий последних лет — были убиты девять человек, в том числе ее жених Вячеслав Савельев. Спустя восемь лет Марина решилась подробно рассказать, как ей удалось выжить и что она помнит о той ночи.
В тот день всё было обычно и почти счастливо. Вячеслав и Марина приехали на дачу к родственникам и друзьям. К вечеру компания собралась во дворе — шашлык, разговоры, непринужденная атмосфера. В какой-то момент к участку подошёл незнакомый мужчина — невысокий, сильно пьяный местный электрик Сергей Егоров.
Марина вспоминает, что никто из гостей толком его не знал, но он навязывался к компании, пытался разговорить хозяина.
«Он спросил, где Слава служил, и в ответ говорит, что сам он в ВДВ служил. Слава говорит: «Да какой ты ВДВ? Ну не можешь ты в ВДВ служить, иди домой». Слава его выгоняет, а Егоров угрожал: «Вы за это заплатите», — рассказывает она.
После застолья Марина поднялась на второй этаж — лечь спать пораньше, чтобы утром сесть за руль. Дом снизу ещё жил разговором и смехом, а наверху уже было тихо. Девушка успела уснуть, когда сквозь дрему услышала резкий металлический скрип калитки и чужой голос, разрезавший тишину:
«Ну что, суки, не ждали меня?»
Марина подползла к окну и осторожно выглянула в щель. То, что происходило во дворе, до сих пор стоит перед глазами.
«Он стреляет в Славу. Слава успевает только поднять руку. И это все на моих глазах. Получается, я смотрю в окно через щель. Я набираю полицию. В это время Егоров подходит к Саше Редину: «Сука, могилу копать будешь своему другу? Иди копай, он холодный». Он бьет его прикладом, Саша начинает закрываться, Егоров наводит ружье и стреляет», — вспоминает Марина.
Телефон в руке дрожал. На другом конце провода — оператор, который поначалу просто не поверил в происходящее. Лишь со второго звонка ее слова приняли всерьез и оформили вызов.
Пока на участок никто не приехал, Егоров продолжал свой кровавый маршрут. Марина всё это время не спускалась с верхнего этажа. Когда убийца зашел в дом, внизу уже лежали трое убитых, среди них — 92-летняя бабушка Вячеслава. Девушка понимала: достаточно одного шага наверх — и её найдут.
Она решила спрятаться там, где, как ей тогда казалось, никто не подумает искать.
«У меня двойное одеяло, я его переворачиваю так, будто кто-то тут спал. Я быстро накидываю одеяло. У меня здесь собака. И я вижу вот эти ноги. Я уже прощалась с жизнью», — говорит Марина.
Ее пес Бенни в этот момент чихнул — и сердце ушло в пятки. Шаги приближались. «Моя собака Бенни чихнула, и я вижу, что он направляется ко мне в комнату. Я думаю: «Ну все, сейчас откроется одеяло — и меня не будет». Он ставит руку на край кровати и залазит под кровать. Но он не понимает, что я на кровати. За минут пять до того, как он залез под кровать, я хотела сама туда залезть», — вспоминает она.
Пока Марина лежала неподвижно, убийца вышел снова во двор, а затем в соседний дом. Всего за тот вечер Егоров лишил жизни девять человек. Тех, кто оставался на улице, он затем затащил в дом и облил бензином, готовясь поджечь.
«Он с улицы затаскивает трупы. Я слышу запах бензина. Я понимаю — меня сейчас сожгут. И вдруг я слышу громкие голоса. Понимаю, что это полиция. Но я не вылажу, было ощущение, что я с ума сошла», — рассказывает Марина.
Только когда на второй этаж поднялся один из полицейских, кошмар начал отступать. Он откинул одеяло и увидел живую девушку с прижавшейся к ней собакой. «Ребят, тут живая», — крикнул он коллегам.
Уже на следующий день состоялась очная ставка Марины с Егоровым. Лицом к лицу с человеком, разрушившим её жизнь, она повторила всё, что видела той ночью. Егоров признал её показания. До этого он пытался уверять следствие, что его избили, а ружье «Сайга» он взял якобы в состоянии аффекта. На суде мужчина говорил, что «не хотел никого убивать», а собирался лишь запугать компанию, выгнавшую его со двора. Присяжные ему не поверили. Сейчас он отбывает пожизненный срок в колонии особого режима «Черный дельфин».
Для Марины же началась другая, тихая и долгая борьба — за собственную жизнь и память о погибшем женихе. В первые полтора месяца после трагедии она приходила на его могилу каждый день, иногда по два раза в сутки. Со временем могла позволить себе реже приезжать на кладбище — теперь бывает там дважды в год. Но тот вечер в Редкино, голос за окном и слова: «Ну что, суки, не ждали меня?» — остались с ней навсегда.