По окончанию борьбы в Апачи-Пасс 15 июля 1862 года, Кочис устремился напрямик в горы юго-восточнее Фронтераса. Ему необходимо было время для того, чтобы залечить раны и отойти от случившегося. Его люди в наименьшей степени были подвержены посягательству со стороны американских солдат, и Кочис не знал, что чоконены не являлись приорететной целью для Карлтона. Военные действия не причинили ему особого вреда и не отбили желания сражаться. Он был полностью противопоставлен любому разговору о мире, и особенно с американцами, несмотря на то, что его союзники чихенне во главе с Мангасом Колорадосом считали иначе.
24 июля Кочис и «группа чирикауас-бронкос прибыла сюда (Фронтерас) и расположилась немного в отдалении». Присутствие более «трёхсот апачей, всех полов и возрастов» тревожило власти и жителей Фронтераса, боявшихся чоконенов Кочиса. При этом регулярные войска там насчитывали всего тридцать человек, и они не внушали гражданам надежды в «защите их жизней или интересов». Капитан Габриэль Гарсия пришёл к противоречивому выводу, что он не в состоянии предпринять любые наступательные действия, поскольку его силы слишком малы и его артиллерия небоеспособна. Но этот незначительный кризис вскоре, видимо, был преодолен, так как Кочис в этот период не создал в Соноре ни одной зарегистрированной проблемы.
Их прибытие беспокоило Гарсию, и не только это. В начале июля Мигель Иригольен, Элиас и Агирре привели туда 156 чоконенов, включая 28 мужчин. Они жили вблизи Ханоса, когда группа чиуауанских добровольцев из Герреро уничтожила их лагерь, захватив в плен одиннадцать человек из их группы. Они объединились с остатками группы Ремигио, чьи ряды опустошила чёрная оспа. Ближе к концу этого месяца Сантьяго, Дельгадито и Хосе Менда тоже привели своих людей, повысив общее число индейцев, живущих возле Фронтераса, на 262 чирикауа, включая 52 воина. Эти предводители были тесно связаны с Кочисом, и некоторые из них, вероятно, принимали участие в сражении в Апачи-Пасс.
В то время как Ремигио и другие вожди упорно налаживали стабильные и мирные отношения во Фронтерасе, Кочис был непоколебим, оставаясь в Сьерра-Мадре, вероятно, возле гор Терас. В августе Плума отделился от Кочиса и привел свое расширенное семейство во Фронтерас, а в конце августа “Estrella de Occidente” написала, что перемирие «дало хорошие результаты и способствовало облегчению их (апачей) общественной жизни, а так же удовлетворению основных потребностей».
Это оптимистичное сообщение имело своей целью подготовить жителей Уреса к прибытию делегации чирикауа во главе с Ремигио, чтобы обсудить официальный договор с Пескуэйрой. Губернатор, втянутый в отражение французского вторжения в Сонору, обещал, что заключит договор, как только освободится. Кочис, настороженный и подозрительный в отношении Соноры, отказался от участия в любом соглашении, и этим он выказал свое неуважение не только к договору, но и к тем чоконенам, которые думали о мире.
Пескуэйре было тоже не до него, и набеги апачей неизбежно возросли к концу 1862 года. Он дал поспешное обещание отплатить враждебным индейцам, которые «оставили кровавый след» в его штате. В январе 1863 года ситуация ухудшилась, когда апачи, вероятно, чирикауа , уничтожили группу из двенадцати сонорцев возле Уасабаса. Лишь одному мальчику удалось бежать. Реакция Пескуэйры была зловещей, - он восстановил оплату за скальпы, усилил гарнизон во Фронтерасе и вернул войска в Бакоачи. Кроме этого, встревоженный информацией относительно того, что чирикауа совершают налеты на Фронтерас, он решил лично присутствовать там и принять меры.
Пескуэйра прибыл в пресидио на холме в конце марта 1863 года. Его первым шагом стал указ, запрещающий торговлю между апачами и мексиканцами, с предупреждением о принятии жёстких карательных мер против любых граждан, осмеливающихся продолжить эту коварную практику. Он согласился, что индейцы совершают ограбления как в Мексике, так и в Соединенных Штатах, возможно, таким образом, реагируя на действия, совершённые прошлой осенью майором Дэвидом Фергюссоном из Тусона. В ответном послании генерал-майору Уэсту в Месилью, губернатор написал, что индейцы совершают налеты через границу Соединенных Штатов, и допускал, что подобное положение дел сложилось на сегодняшний момент и в Месилье.
Это была вековая практика, и предположение было похоже на истину. Кочис поступал подобным образом большую часть 1861 года, и не было причин думать, что он это перестанет делать. Спустя годы он неохотно согласился, что «многие из нас какое-то время поддерживали мир во Фронтерасе, используя некоторых мексиканцев для передачи нам информации, и воровали крупных американских лошадей, стоивших в Мексике много денег». Один из подобных налетов произошёл осенью 1862 года у форта Боуи, всего в восьмидесяти милях севернее Фронтераса. 5 октября индейцы атаковали табун возле форта. Два отряда солдат безуспешно преследовали их в западном направлении на протяжении десяти миль, и всё указывало на чоконенов Кочиса. Капитан Хью Хайндс записал, что «индейцы, находясь в голодном состоянии, храбры, но всегда отступают перед моими разведывательными партиями. Они всего лишь хотят заполучить скот, и немного думают о сражении». Минимальный риск являлся сутью и отличительным признаком апачского грабительского рейда. Никакой скот не расценивался выше жизни.
Как бы то ни было, более половины чоконенов согласились на официальное перемирие, условия которого были жёсткими и сдерживающими. Пескуэйра усилил контроль за чирикауа через тесное соприкосновение и повышенную бдительность, и взвалил ответственность на группу вождей. Он потребовал проведения двух перекличек в неделю и настоял, чтобы всё оружие было сдано военному командиру. Разумеется, чирикауа были согласны на это, но на практике было немного по-другому, и их самое лучшее оружие было припрятано для будущего его использования. Последнее требование в качестве эксперимента безуспешно навязывалось в прошлых договорах, и было единственным, что могло заставить мужчин поступить на службу разведчиками против враждебных индейцев, сейчас, в первую очередь, против чоконенов Кочиса. Перед своим отъездом, Пескуэйра согласился на выдачу пайков, состоящих из кукурузы или пшеницы, табака, виски и немного одежды. В то время эти индейцы насчитывали 270 человек и возглавлялись Сантьяго, Ремигио, Мигелем Иригольеном и Такесом.
Отсутствие Кочиса указывает на то, что он находился в Аризоне, из-за того, очевидно, что еще совсем немного времени прошло после казни Мангаса. Трудности усугубились ранением жены Мангаса, Ту-ес-се; убийством одного из его сыновей, вероятно, Сет-му-да, и пленением другого. В результате, в течение нескольких дней жена Кочиса, Дос-те-се, потеряла брата и отца, убитых солдатами, еще один из ее братьев был захвачен, а мать ранена. Естественно, теперь в обязательном порядке должна была совершиться месть.
Впоследствии, после убийства Мангаса, остальные бедонкое присоединились к Кочису, возможно, навсегда. Согласно Джеронимо, они «отступили в горы возле Апачи-Пасс», однако еще не совсем понимали, что им делать дальше. Его воспоминания нашли подтверждения в сообщениях военных того времени. 16 февраля 1863 года, примерно через четыре недели после смерти Мангаса, индейцы неожиданно появились на холмах, возвышающихся над фортом Боуи. Показав флаг перемирия, шесть женщин спустились на пост, а на следующий день пришло «еще более двадцати их, и сотня воинов была видна на холмах». К сожалению, нет никакого сообщения, позволяющего идентифицировать этих индейцев и объяснить их мотивы. Возможно, эмиссары Кочиса хотели выведать уязвимые места гарнизона, состоящего из восьмидесяти человек, расположенных в форте, который был слишком прочным для прямой атаки на него. В любом случае, солдаты искали апачей 17 и 18 февраля, но безуспешно. Лейтенант Джон Кьюли написал Фергюссону об этом визите индейцев. Его сообщение не найдено, но в послании полковника Дэвида Фергюссона на имя генерал-майора Уэста указано, что оба этих офицера знали об этой попытке чирикауа поговорить о перемирии. 12 марта Фергюссон сообщил из Тусона Кьюли следующее: «Я направлен генералом, командующим округом Аризона, чтобы довести до вашего сведения, что вы должны последовательно отвергать все флаги перемирия со стороны индейцев. Вы должны действовать без промедлений, беря на рассмотрение их представления, а затем атаковать пришедшую партию и пытаться захватывать женщин и детей, чтобы затем отправлять их в Месилью. При любой возможности, так же, нужно вести военные действия против всех взрослых индейцев в любое время, где бы они не были обнаружены, без малейших колебаний, и не делая ни для кого исключений».
Столкновения начались, когда стало тепло. Хронология Джеронимо отчасти путанная, но он чётко помнил, что его бедонкое объединились с чоконенами Кочиса после смерти Мангаса Колорадоса. Вероятно, это случилось в марте 1863 года, когда «Кочис возглавил оба дивизиона. Вскоре после этого мы снова были атакованы ротой солдат США, которых мы отвергли, и затем решили разойтись». Возможно, Джеронимо упомянул инцидент, который произошёл 22 марта 1863 года. Апачи, «предположительно, это были чирикауа и апачи хила», атаковали табун у форта Уэст и угнали шестьдесят лошадей. Дерзость нападения поразила солдат, так как лошади находились всего менее чем в миле от лагеря и охранялись сержантом и двенадцатью рядовыми. В этот же вечер капитан Уильям Макклэйв, один из лучших охотников на индейцев в армии, и с ним восемьдесят один кавалерист и двое проводников, включая Хуана Арройо, запаслись десятидневными рационами и поклялись «отбить лошадей или пролить апачской крови столько, сколько будет достаточно для уплаты за них». Макклэйв гнался за налетчиками на запад около семидесяти миль, до Чёрной реки, и оттуда продвинулся по следу еще дальше. Полагая, что ранчерия находится где-то поблизости, 27 марта он наткнулся на лагерь, расположенный у ручья Бонита, притока реки Хила, и судя по сообщению, это было любимое место отдыха Кочиса. Солдаты атаковали и разогнали индейцев, убив за 20 минут двадцать пять из них. Войска потеряли одного убитым, рядового Джеймса Халла. Неизвестно, кого атаковал Макклэйв. Ручей Бонито находился в стране апачей Белой Горы, где чоконены время от времени бывали, и сообщения начала марта указывают на то, что чихенне спасались бегством, в первую очередь, в стране койотеро, следовательно, вполне возможно, что жертвами были чирикауа , однако остатки какой группы это были, неизвестно.
Бедонкое и чоконены разделились. Кочис, вероятно, переместился на юг в горы Чирикауа, направляясь в Сонору. 25 апреля большая группа индейцев появилась у форта Боуи, с северной его стороны. Капитан Бенджамин Хэрровер собрал команду из двадцати пяти человек и встретил апачей возле источников. Перед тем, как индейцы отступили, а белые начали их поиски, произошла незначительная стычка. Апачи, вооруженные в основном дальнобойными ружьями, а также несколькими винтовками, ранили одного солдата. Хэрровер полагал, что несколько индейцев были убиты или ранены. Из-за того, что, согласно сообщению, в это дело было вовлечена большая масса индейцев, Уэст решил, что это были Кочис и его племя, и это похоже на правду.
Ближе ко второй неделе мая, Кочис появился во Фронтерасе, готовый сражаться со всеми, кто попадется ему на пути, независимо от того, кто это был, - гражданские, солдаты, или даже мирные чирикауа . Его появление растревожило всех в окрестности, и мирные консультации, начавшиеся там шесть недель назад, теперь были близки к коллапсу. Но проблемы начались с самого начала, поскольку договор, в лучшем случае, предоставлял ненадежное размещение. Пескуэйра приказал провести разведку двумя отрядами, в горах севернее и восточнее Фронтераса, чтобы внести ясность в отношение тех чоконенов и недни, которые отказались войти в соглашение. Согласно условиям договора, Ремигио и четыре воина сопровождали команду из сорока человек во главе с капитаном Хосе Эскаланте, в исследовании Батепито и Пиларес. Сантьяго, предводитель чоконен, и пять его воинов, были проводниками у второго отряда из семидесяти человек, во главе с капитаном Ангелом Элиасом, выступившего в разведку на границу Аризоны с Сонорой.
Ни один из этих отрядов ничего особого не добился, однако солдаты Элиаса обнаружили ранчерию чоконенов в горах Анибакачи, в двадцати пяти милях северо-западнее Фронтераса, около границы с Аризоной. Возможно, это был лагерь Дельгадито, приходившего с Сантьяго в июле прошлого года, но один из воинов Сантьяго, у которого, видимо, были родственники в этой локальной группе, покинул сонорцев и предупредил жителей лагеря. Но не всем удалось бежать. Был захвачен один ребенок, а воин чоконенов, по имени Гандара, был убит и оскальпирован. Между тем, партия Эскаланте провела свою разведку без происшествий, и в конце он и его люди исследовали Турикачи, а затем, повернув на 360 градусов, возвратилась домой во Фронтерас.
Дезертирство разведчика явилось первым признаком того, что перемирие будет недолговечным. Однако более серьёзным фактором было то, что грабительские партии чирикауа продолжали совершать налеты во внутренних районах, формально находясь при этом в мире. Двое воинов явились во Фронтерас с украденным из Сахуарипы скотом, который был тут же конфискован, а апачи посажены в тюрьму, что создало напряжённую атмосферу. Они сбежали, и через несколько дней небольшие группы Мигеля Иригольена, Такеса и Лоренсо устремились в направлении гор Терас. Подполковник Буэнавентура возглавил сорок пять кавалеристов в попытке догнать их, но безуспешно.
На этом критическом этапе, Кочис прибыл во Фронтерас с торговой миссией, с намерениями обменять грабеж на пищу, ружья и боеприпасы. В настоящий момент, находясь в состоянии войны с США, и в виду присутствия разведывательных партий чиуауанцев, энергично патрулировавших регион Ханоса, вероятно, он захотел восстановления мирных отношений с Фронтерасом, однако возникли некоторые трудности, возможно, в связи с распоряжением Пескуэйры, запрещавшим торговлю с апачами. Впоследствии Кочис вспоминал об этом инциденте, произошедшем во Фронтерасе в начале 1860-х годов. Возможно, начало ему было положено, когда индейцы избавлялись от украденного американского скота: «Когда мои люди пришли туда с украденным скотом, жители Фронтераса убили их, забрали лошадей и седла». Эти действия, или может, что-то наподобие этого, взорвали ситуацию. Кочис явился со своими воинами, убил некоторое количество жителей, и, следовательно, перемирие разрушилось. Чирикауа, «подстрекаемые Чисом», направились в горы. Кочис снова находился в состоянии войны со всеми белыми и мексиканцами.
За деятельностью Кочиса в остальной части 1863 и в 1864 году проследить отчасти проблематично. Мы знаем о его местонахождении от сбежавших пленников и исходя из действий чирикауа. После инцидента во Фронтерасе, он возвратился на юг Аризоны, и последние дни весны его люди занимались сбором и выпечкой мескаля. Он не терял связи со своими родственниками чихенне и бедонкое на востоке и на севере, и планировал проведение летней кампании на юге Нью-Мексико, чтобы отомстить смерти Мангаса. Как оказалось, Кочис удачно убрался с севера Чиуауа, поскольку система оплаты за скальпы достигла своего апогея, и недни подвергались методичному истреблению. Хоакин Террасас и его волонтеры атаковали каррисаленьо и одержали победу, преодолев их упорное сопротивление, убив Койинильина, за чей скальп полагалось пятьсот песо – значительная сумма в те дни. Наконец, в начале 1864 года Зулоага оказал помощь Террасасу в захвате Фелипе и сорока шести других его людей, что сделало остальных каррисаленьо недееспособными, и фактически уничтожило их, как четкую группу. Их остатки, во главе с Гордонио и Эль Зурдо, вероятно, были поглощены локальной группой ханеро недни, в то время возглавляемой Ху – грузным, но первоклассным военным предводителем, кто сражался бок о бок с Кочисом все оставшиеся 1860-е годы.
Между тем, весной 1863 года, Уэст и Карлтон начали энергично бить в военные барабаны. В середине марта Карлтон сказал Уэсту: «Я не дожидаюсь в нетерпении любого мира с ними, если только мы сами им не прикажем. В этом деле они не должны иметь мнения. Всеобщее подчинение, иначе уничтожение всех мужчин будет этому альтернативой». По правде говоря, этот курс на безоговорочную капитуляцию в отношении людей Кочиса, потерпел полное фиаско, и лишь послужил ухудшению и без того плачевной ситуации.
Несмотря на то, что Карлтон не упомянул Кочиса, Уэст осознавал его значимость. В конце мая он написал полковнику Дэвиду Фергюссону, командующему округом западной Аризоны, в Тусон, чтобы тот планировал в ближайшем будущем кампанию против Кочиса и его группы, которая, предположительно, жила на тот момент в горах Чирикауа. Между тем, согласно сообщению, летом 1863 года на юге Аризоны «апачи чувствовали себя вполне комфортно». Давление из северной Мексики, плюс не доведенное до конца дело (отмщение смерти Мангаса), сподвигнули летом 1863 года чоконенов, бедонкое и чихенне на объединение для борьбы с белыми. Пик Кука должен был стать их штаб-квартирой. Впоследствии дерзость и жестокость индейцев поразили Уэста, считавшего, что главным препятствием для немедленной карательной кампании против чирикауа является их крайняя раздробленность.
Первое из серии жёстких столкновении произошло 17 июня, когда чирикауа убили лейтенанта Бердье и двух других мужчин у Сан-Диего, переправы через Рио-Гранде. Индейцы, вероятно, «из партий вождя (Мангаса Колорадоса), убитого некоторое время назад калифорнийцами возле Пинос-Альтос», совершили то же варварское членовредительство тела Бердье, какое солдаты применили по отношению к Мангасу. Смелый офицер был найден «с отрезанной головой, распоротой грудью и вырезанным сердцем». Капитан Эмиль Фритц шёл за индейцами в западном направлении, полагая, что это были «индейцы с реки Мимбрес», или чихенне Мангаса. Уэст находился в ярости от результата стычки, и приказал капитану Маклэйву взять подразделение из форта Уэст и отправиться в регион проживания этих индейцев. Руководствуясь своим гневом, Уэст отдал капитану несколько коротких, но недвусмысленных инструкций: «Это племя индейцев с реки Меймбрес (Мимбрес) должно быть истреблено до последнего человека. При любой предоставившейся возможности ваша команда должна так делать. Вы ответственны за это обязательство. Используйте всех доступных людей. Очистите каждую пядь земли и искорените весь их род».
Вероятно, это не Кочис приложил свою руку к смерти Бердье, а скорей всего, то была работа бедонкое вождя Луиса и чихенне во главе с Викторио. Впрочем, через несколько недель, он, вероятно, присоединился к этим двум предводителям, и организовал базу в каньоне Кука.
11 июля небольшой отряд из семи человек, под командованием сержанта Хойта, сопровождал обоз с провиантом в Лас-Касас. В каньоне Кука он подвергся нападению большой массы индейцев, следствием чего стал отказ от трёх фургонов и девятнадцати мулов. Четыре солдата получили ранения, четверо индейцев, якобы, было убито, но в итоге партии Хойта удалось добраться до места назначения, сохранив свои жизни. Через две недели отряд калифорнийских волонтеров, под командованием младшего лейтенанта Джона Ламберта, покинул Лас-Касас, и 24 июля, в пять часов утра, вступил в каньон Кука. Объединенные чирикауа были уже готовы к их встрече и открыли огонь, раня при этом сержанта и убивая рядового. После индейского залпа, Ламберт поставил фургоны в круг, что, вероятно, сохранило жизни солдат, так как апачи, насчитывавшие 150-200 воинов, были надежно укрыты. После пятичасовой перестрелки, индейцы попытались поджечь траву, но безуспешно. Затем, избрав редкую для себя тактику, апачи атаковали с трех сторон. Это напугало Ламберта. С уменьшающимися на удачный исход шансами, он бросил два фургона, провиант и двенадцать мулов, надеясь, что индейцы теперь не станут их преследовать. Но не тут-то было. Чего Ламберт не видел, так это то, что капитан Чаунси Вэллман со своей командой входил в каньон с западной стороны. Вэллман быстро оценил взглядом убегающих индейцев, и не решился их преследовать, посчитав, что они слишком сильны для него. Он догнал отряд Ламберта, и в полдень 25 июля они вместе прибыли в Лас-Касас.
Имеются некоторые подтверждения тому, что Кочис действовал совместно с Викторио (согласно Ив Болл, они стали большими друзьями) в этом жестком столкновении, но прямых доказательств тому, не имеется. Только Кочис был способен собрать столь большой отряд воинов, и отсутствие апачей летом 1863 года в Аризоне указывает на то, что, по всей вероятности, он находился в Нью-Мексико. Место борьбы (пик Кука), ее характеристика , и тот факт, что некоторое количество украденной добычи было возвращено через шесть недель в горах Чирикауа, говорит о его участии в этом деле. Фактически, подобные военные действия привели к заложению, 2 октября 1863 года, в каньоне Кука, форта Каммингс.
Уэст, всегда готовый взорваться, когда приходили сообщения о победах апачей, первую вспышку гнева направил на действия Ламберта. Однако позже он нехотя признал, что решение Ламберта, вероятно, было правильным, но «всё же это было поражение, и он позволил индейцам обеспечить себя ресурсами». Исходя из этого, он издал специальное распоряжение под номером 39, о подготовке расширенной кампании против апачей на юге Нью-Мексико. Этим он вновь выказал свое убеждение относительно того, что индейцы должны преследоваться до тех пор, пока не будут уничтожены. 10 августа он встретился с капитаном Маклэйвом, который уже разбил базовый лагерь у реки Мимбрес, откуда смог бы наносить удары по враждебным.
Кочис после этого столкновения возвратился в Аризону и сконцентрировался на американцах, живущих близ Апачи-Пасс. В конце августа отряд из семидесяти пяти апачей украл всех лошадей из форта Боуи. Индейцы разделились на три группы и провели ошеломляющий и эффектный налет. Но эти их успехи не должны были остаться безнаказанными. 5 сентября капитан Джеймс Уинтлок обнаружил и уничтожил индейский лагерь в горах Чирикауа. Через три дня он наткнулся на отряд чоконенов (вероятно, возглавляемый Кочисом, так как он находился в окрестностях) и «вступил в яростную схватку, продолжавшуюся около пятнадцати минут», в которой двое из отряда белых было ранено. Одним из них был Хуан Арройо, умелый проводник Уинтлока, чья компетенция в 1860-х годах была превзойдена лишь несравненным Мерехильдо Грихальвой. Следующий день начался с энергичной перестрелки, а затем апачи исчезли глубоко в горах. Добыча, взятая в индейской деревне, указывала на то, что этот же отряд атаковал лейтенанта Ламберта. Позже Уинтлок сказал, что Луис, предводитель бедонкое, тоже там был.
Так же чирикауа столкнулись с энергичными кампаниями против них ниже границы. Уязвлённые бесплодностью своей политики умиротворения, власти Соноры заявили, что «мир с этим видом противника, - утопия и нереалистичный план». Нерегулярные мирные соглашения, заключаемые между 1831 и 1863 годами, теперь были в прошлом, однако первопричиной этого, скорей были недоверие апачей и враждебность сонорцев, а не официально провозглашенная Сонорой жесткая линия.
Летом 1863 года Бависпе и Басерак мобилизовали войска гражданской милиции для охоты на апачей, которые, как считалось, жили в горах Анимас, но ничего примечательного долго не происходило. В конце сентября капитан Эрасио Эскаланте возглавил разведывательную партию из Фронтераса и напал на чоконенов Такеса в горах Питайлаче. Солдаты убили самого Такеса и женщину, захватили еще двоих, один из которых ночью сбежал и предупредил другую ранчерию чирикауа, где, вероятно, находился Кочис, поскольку прошла информация, что он находился поблизости. Чоконен Эскиния, выдающаяся фигура в событиях 1870-х годов, стал после Такеса лидером этой небольшой локальной группы.
Чоконены снова разделились, и кто-то из них отправился в горы Чирикауа, а другие в Уачука или Драгуны. Благодаря свидетельским показаниям бежавшего мексиканского пленника, мы имеем некоторые знания о той ситуации, в которой оказался Кочис осенью 1863 года. Карательные кампании американцев и мексиканцев вынуждали апачей постоянно перемещаться, и как следствие, - «они голодали». Кроме этого, чоконенам «совсем не сопутствовал успех в их последних набегах на Сонору в поиске добычи; боеприпасы их кончались, а стрелы были бесполезны». Это сообщение нашло подтверждение несколько месяцев спустя, через другого бежавшего от них пленника. Такие пленники приносили индейцам неминуемые проблемы, особенно, когда они изъявляли желание быть проводниками. Сопровождая мексиканских и американских шахтёров в качестве разведчиков, они поспособствовали успеху в неожиданном нападении на ранчерию чоконенов около Сан-Педро. Пятеро индейцев были убиты, а один захвачен. Несмотря на то, что местоположение индейского лагеря не выяснено, можно предположить, что это случилось, или в более низких Драгунах, или в горах Уачука.
Присутствие мексиканских солдат было прочувствовано в конце 1863 и в начале 1864 годов. В ноябре 1863-го, неутомимый капитан Эрасио Эскаланте и девяносто человек из Бависпе, уничтожили ранчерию недни возле Ханоса, убивая при этом двадцать одного индейца, включая шестерых воинов, и захватывая семерых других. Среди мертвых был их предводитель Сусопа.
В начале 1864 года произошло еще одно истребление чоконенов. Покинув Бакоачи, капитан Гаэтано Сильва провёл отряд на юг Аризоны, исследуя горы Мула и более низкие Драгуны, а затем через долину Салфер-Спрингс направился в горы Чирикауа. 12 февраля его разведчики, возможно в каньоне Тарк, называемом индейцами Тсетаголка, или Бугор из Белых Скал, обнаружили ранчерию. Сильва разделил своих солдат на три группы: лейтенант Мануэль Гальегос, опытный истребитель апачей, с тридцатью пехотинцами отправился в правую сторону; лейтенант Фелисио Руис, с группой милиционеров, пошли влево; а капитан Эскаланте с кавалерией, двинулись по центру. На рассвете все три команды сошлись в деревне, которая принадлежала Сантьяго, и атаковали ничего не подозревающих апачей. Как и в предыдущем столкновении, не захватывались никакие пленники, хотя каким-то образом трое детей уцелели. Мужчины, женщины и дети уничтожались без разбора. Согласно сообщению, было убито шесть воинов и пятнадцать женщин и детей. Пять месяцев спустя, один воин чоконен, по имени Ка-еет-сах, сообщил, что сонорцы убили «около тридцати за один день, и среди них всё его семейство». Когда новости об этом достигли Тусона, итоговое количество убитых в этом столкновении возросло в пять раз, до 107, и случилось оно в тридцати-сорока милях южнее форта Боуи.
Удары были столь неожиданны, что чирикауа решили, по всей вероятности, просить мир во Фронтерасе. Уже были посланы эмиссары. Эти посыльные побывали в форте, и успели даже провести обсуждение перемирия перед следующей атакой. Капитан Сильва приказал капитану Хосе Хесусу Эскаланте взять пятнадцать драгун, догнать и, по возможности, атаковать их. Недалеко от Фронтераса, Эскаланте завершил свою миссию убийством троих взрослых индейцев и захватом троих детей. Из-за карательных экспедиций из северной Мексики, Кочис, видимо, переместил свой зимний лагерь в северную часть страны чоконенов, пытаясь избежать контактов с белыми. Ближе к концу февраля, всего через несколько недель после уничтожения группы Сантьяго, предводитель бедонкое Луис, трое воинов его племени и пятнадцать чоконенов из племени Кочиса, покинули страну Хила для набега на своих старых противников – шахтёров из Пинос-Альтоса. Вождь чоконен остался ждать, чем всё это закончится, и если бы у Луиса был успешен, «в следующий раз пришел бы Кочис со всем племенем». Разведывательная партия апачей появилась у Пинос-Альтоса 13 февраля, с угрозами тамошним жителям, что 25 февраля они вернутся. Шахтёры послали депешу капитану Джеймсу Уинтлоку, который располагался лагерем у Мимбрес. В ночь на 24 февраля, он, во главе двадцати одного кавалериста оставил свой лагерь, и рано утром прибыл в Пинос-Альтос. В полдень Луис привел туда же свою смешанную партию бедонкое и чоконенов. Под покровом сумерек команда капитана Уинтлока переместилась в поселение и помогла его жителям в убийстве тринадцати из девятнадцати воинов: троих бедонкое, девятерых чоконенов и самого Луиса. Мексиканцы оскальпировали апачей и привезли волосы для оплаты в Каррисаль, Чиуауа. Уинтлок освободил мексиканскую пленницу по имени Маурихения Фигуэйра, которая была захвачена Мигелем Нарбоной еще в 1849 году в Банамичи, Сонора. В ее свидетельских показаниях обнаружилось нищее состояние враждебных чирикауа: «Все индейцы, которые входят в эту партию, живут возле устья Чёрной реки. Мы проходили восемь дней назад мимо форта Уэст. Навахо в состоянии войны со всеми племенами, которые я знаю. Они забрали весь наш скот, сделав нас очень бедными, - на самом деле, очень и очень бедными. У нас нет животных, кроме трех пони, и одного из них забрали солдаты вчера вечером. У нас нет сушеного мяса, и нечего есть, кроме мескаля. Мы могли бы убить оленя, но не имеем ни пороха, ни ружей. Наши ружья все поломались. У нас нет одежды. Мы хотели бы жить внизу в долинах. Мы не можем жить в горах , потому что там очень холодно. Рунон (Ринон) и Виктория(Викторио) получают порох и оружие у человека по имени Зулоага, который живет в Корралитос, в Мексике. Зулоага всегда с нами в дружественных отношениях, даже когда мексиканское правительство находится с нами в состоянии войны».
22 марта 1864 года чирикауа отомстили смерти Луиса, угоняя семьдесят два мула из федерального обоза в Кэмп-Мимбрес. Уинтлок,уже закалённый в боях борец с апачами, решил подождать несколько дней, пока индейцы не ослабят бдительность. Команда из семидесяти двух офицеров и рядовых, 27 марта отправилась по следу в сторону гор, на север от пика Стейна. Но затем Уинтлок решиль использовать обводной маршрут, перемещаясь на север к реке Хила и выходя на след возле Саффорда или Соломонвилла, который вёл к ранчерии в горах Грэм. Индейцы были совершенно не готовы к атаке. Солдаты «набросились на их лагерь, убивая 21-го несчастного и опустошая деревню». Уинтлок считал, что ранчерия содержала «250 человек, принадлежавших, предположительно, к племени чирикауа», что означало, на самом деле, лагерь Кочиса, потому что никакая другая локальная группа чоконенов не могла быть такого размера. Вероятно, Кочис возглавлял отряд слабо вооружённых воинов, обменявшихся выстрелами с солдатами и быстро потом отступивших. Чирикауа потеряли свои дома, собственность и скот, и у них имелось всего два или три ружья. Спустя месяц Кочис отплатил, объединившись, вероятно, с некоторыми бедонкое и чихенне, так как численность его отряда была выше, чем, если бы он привлек только своих чоконенов. С отрядом, численностью от ста до двухсот воинов, он устроил засаду на крутых склонах каньона Даубтфул, возле пика Стейна. Партия из шестидесяти человек, под командованием лейтенанта Стивенса Генри, въехала в Даубтфул рано утром 4 мая. Несмотря на то, что это было известное место апачских засад, солдаты не ожидали опасности, так как Хуан Арройо не видел признаков индейцев. Один из солдат потом написал: «Мы не знали, что индейцы находятся в пределах 20 миль от нас».
На рассвете, когда команда Стивенса вступила на заброшенную станцию этапа возле пика Стейна, апачи появились, словно из ниоткуда. Тишина была разорвана криками из-за скал и расщелин по обеим сторонам каньона. В самом начале было ранено четверо мужчин, когда чирикауа, из-за недостатка ружей и боеприпасов, «выпустили сотню стрел в наши ряды». Неустрашимый Стивенс, под которым в самом начале была убита лошадь, сплотил каким-то образом своих людей, и Голливуд должен был бы им гордиться. Посылая знак своим подчинённым, он «махнул шляпой вокруг своей головы, воодушевляя мужчин, и тут же апачи пронзили его шляпу стрелой». После сорока пяти минут ожесточенной схватки, индейцы, «которые сражались как дьяволы», отступили на позиции выше в горах. Лейтенант Стивенс сообщил впоследствии, что десять апачей «остались на земле мертвые», и, кроме этого, он полагал, что «более двадцати из них было ранено». Потери солдат равнялись одному пропавшему без вести, одному смертельно раненому, у одного была разорвана стрелой рука, и еще трое были легко ранены. Карлтон, похваливший Стивенса, отправил сообщение в Вашингтон, в котором охарактеризовал столкновение, как «красивую небольшую стычку».
Примечание (А.К.)
Историк апачей Дэн Трапп писал в своей книге «Викторио и апачи-мимбре», что если сложить всех убитых апачских мужчин из армейских отчетов в 1860-х годах, то их будет в несколько раз больше, чем фактически известное число мужчин апачей.
Вероятно, Кочис принял участие как в столкновении с Уинтлоком, так и со Стивенсом. Из Фронтераса пришли слухи, что в одной из этих стычек он был убит, что подтверждает его присутствие в обеих схватках. Команда Стивенса продолжила свой путь в форт Боуи, чтобы принять участие в широкомасштабной кампании Карлтона против апачей. Теперь, когда он подчинил навахо, Карлтон всё своё внимание обратил на апачей, намереваясь и их подчинить. Это будет «серьёзная война, не как небольшие преследования и наказания в марте». Его намерения были просты: «…преследовать и уничтожить всех, кроме женщин и детей». В апреле он приступил к необходимым административным и организационным действиям, в чём ему сопутствовал успех. Он запланировал зажать апачей в клещи к северу от Хилы. Войска должны были выступить со всех направлений, также Карлтон настоял, чтобы в кампании приняли участие скотоводы, маклеры, шахтёры, и даже традиционные апачские противники, - пима, марикопа и папаго. Он полагал, что апачи будут разгромлены, и вынуждены будут искать безопасное убежище на севере Мексики. Чтобы не выпустить их из западни, он попросил губернатора Пескуэйру и местное ополчение во главе с Террасасом, расположиться вдоль границы, где бегущие апачи легко попадут в их засады. Карлтон был одержим идеей нанесения апачам поражения, и пообещал капитану Тидбэллу из форта Боуи, что он «совершит по ним смертоносные удары и доведет апачскую войну до быстрого и логического завершения». В приватной беседе он сказал, что «до рождества должен с ними покончить».
Общественность искренне поддерживала его курс. В январе 1864 года, одно письмо из Тусона сообщало, что Аризона «фактически находится в руках апачей». Апачи «должны подвергнуться гонениям в их скрытом оплоте, и должны уничтожаться при любом обнаружении, подобно диким зверям». Ричард Маккормик, секретарь территории Аризона, вторил этому, полагая, что общее мнение указывает на «пользу полного истребления безжалостных дикарей».
В действительности, получилось так, что западные апачи, а не чирикауа, приняли на себя основную тяжесть наступления Карлтона. Солдаты США прочесали Белые Горы, где, согласно полученной информации, находилось около трёхсот воинов, и майор Нельсон Генри Дэвис, якобы, добился успеха в убийстве сорока девяти из них и пленения еще шестнадцати, возле впадения реки Сан-Карлос в Хилу. Согласно сообщению, Кочис находился у Хилы с племенем Франциско, и легко ускользнул от медленно передвигающихся солдат, которые не представляли никакой опасности для быстрых чоконенов. Войска Карлтона столкнулись с одной их локальной группой летом, но Кочиса среди них не было. 10 июля капитан Томас Теодор Тидбэлл выступил из форта Боуи на поиск чирикауа во главе пятидесяти восьми человек и рассчитанными на двадцать два дня пайками. Мерехильдо Грихальва был у них проводником. Команда проследовала на юго-восток, вдоль западных склонов гор Чирикауа, через страну, в которой если и побывало, то всего лишь несколько американцев. В первую ночёвку войска расположились лагерем у входа в каньон Бонита, где двенадцать лет назад чирикауа сражались с сонорцами. На следующий день было пройдено несколько миль на юго-восток, и в ночь на 11 июля был разбит лагерь у каньона Пино. Утром Тидбэлл отправился на юг, вдоль западных предгорий, останавливаясь у входа в каньон Тарк. И наконец, 14 июля солдаты проникли в сердце гор Чирикауа и разбили бивуак у пика Флайс. Оттуда команда отправилась на северо-восток, и, пройдя шесть или семь миль, наткнулась на индейскую тропу, которая на протяжении примерно семи миль тянулась до каньона Кейв-Крик. Мерехильдо называл это место Рио-Анчо (Широкая Река), что соответствовало апачскому названию «Ту-н-тел- ин- йин-ли (Вода Широко Растекается). Тидбэлл без промедлений послал по тропе сержанта Брауна с двадцатью людьми. И тот вскоре столкнулся с Плумой, который стоял впереди на тропе, возможно, собираясь защищать свою небольшую группу, состоящую из четверых или пятерых воинов и приблизительно пятнадцати женщин и детей. Вначале Плума стал пускать стрелы, но безуспешно, и тогда, в целях устрашения, он начал скатывать валуны. Это терпелось до того момента, пока не был серьезно ранен один кавалерист, а потом солдаты вынуждены были его убить. Однако старый вождь не умер напрасно, потому что все остальные члены его группы успели убежать. Его лагерь состоял из пяти лачуг на склоне высокой горы, входившей в хребет, возвышавшийся над долиной Сан-Симон. Вероятно, это был пик Портал. На следующий день Тидбэлл продолжил свой путь на юг, вдоль восточных предгорий, и наткнулся на большее число чоконенов. Индейцы были слишком недоверчивы, и не подошли к белым, но согласились в течение ближайших восьми дней прибыть в форт Боуи. Это был их типичный способ, чтобы остановить поиски. Спустя еще четыре дня, Мерехильдо имел разговор с воином по имени Ка-ит-са, который сказал, что его апачи «принадлежат к объединенной группе из людей Мангаса и Чиса, и что у них заключен договор на торговлю с жителями Ханоса». Ка-ит-са раскрыл местопребывания Кочиса, сказав, что тот находится у Хилы с койотеро, вероятно, имелась в виду восточная группа племени Белой Горы, во главе с Франциско. Теперь, когда апачи знали о его присутствии, Тидбэлл направился через долину Салфер-Спрингс к горам Драгуна, а затем в форт Боуи, куда и прибыл 31 июля.
В то же время Карлтон считал, что многие апачи сбежали в Мексику, и несмотря на столь неважное начало, по-прежнему верил, что к декабрю войска расправятся с ними. Эти иллюзии вскоре рассеялись. Он отправил майора Дэвиса в экспедицию по уничтожению баз враждебных на севере Чиуауа. Команда Дэвиса вступила в Мексику, и провела разведку в Аламо-Уэко, Эспуэльяс и Бока-Гранде, но апачей не обнаружила. Чтобы проверить слухи о торговле между Хосе Марией Зулоага и апачами, Дэвис направился еще дальше, за Ханос и Корралитос, и имел там разговор с этим мексиканцем, который убедил его, что подобные слухи не имеют под собой основания. Примечательно то, что Дэвис должен был, если слухи подтвердятся, наказать Зулоагу, как того требовал Карлтон. Но майор, как умный и прагматичный человек, прочувствовал наилучшим образом эту непростую ситуацию, и отказался от своих обвинений, к счастью для всех, кто к этому был причастен, и в итоге посредственный замысел Карлтона не был реализован.
Пока Дэвис исследовал север Чиуауа, другие войска занимались разведкой вдоль Хилы и поиском места для нового поста, форта Гудвин, который и был впоследствии установлен в стране западных апачей. Из-за постоянно растущей деятельности американцев, Кочис, возможно, мог покинуть страну койотеро и направиться в горы Чирикауа или Драгуна. В начале августа военная партия, состоящая примерно из восьмидесяти воинов, атаковала Кугуарачи и угнала около сотни голов скота. Их след вёл на юг Аризоны. В начале октября индейцы рыскали в окрестностях Фронтераса, и можно думать, что их ранчерии находились в горах Драгуна или Чирикауа. В ноябре отряд из восьмидесяти человек покинул Фронтерас для разведки в горах Мула, но ничего там не обнаружив, направился в сторону оплота Кочиса в Драгунах. В южных предгорьях мексиканцы наткнулись на первые признаки индейцев, и приступили к их поискам. Неожиданно сзади появилась партия, состоящая из сорока или пятидесяти воинов. Часть отряда была послана вслед за ними, но догнать их не смогла. Это были апачи Кочиса, потому что больше никто другой из апачей не мог находиться в этом районе. Солдаты возвратились в Сонору, но расположились в Кугуарачи, так как индейцы вновь угрожали там нападением. Месяцем позже, войска из Бакоачи, Фронтераса и Бависпе объединились для проведения наступательной операции. В декабре они проследовали за украденным скотом в горы Анимас. 11 декабря комбинированная партия из 125 человек расположилась в засаде, но никакие индейцы так и не появились. На другой день они увидели дым. Немедленно разделившись на три подразделения – справа, слева, и одно по центру – сонорцы неожиданно обрушились на лагерь, полностью его уничтожили и убили 39 апачей (9 воинов и 30 женщин и детей). Кроме того, еще 29 индейцев было захвачено, включая трех детей, которые замёрзли на обратном пути в Бависпе. Неизвестно, какому племени было нанесено поражение, но, судя по местоположению ранчерии, это были чоконены или недни.
В январе 1865 года появились первые признаки того, что четыре года войны утомили чихенне, поскольку они, во главе с Сальвадором, Викторио и почтенным Наной, выразили готовность к миру. Теперь нужно было принять простой комплекс решений. Кому предоставить на это первоочередное право, военному командиру (Карлтону) или управляющему по индейским делам (ныне доктор Майкл Стек, бывший агент)? Карлтон решил, что лишь военные юридически правомочны для этого, и, конечно, его невозможно было переубедить. Только он должен был определять, считать ли апачей умиротворёнными ( получившими достаточную взбучку) или враждебными. И он не собирался терпеть никакого вмешательства со стороны гражданских властей. Политика резервирования по Карлтону должна была сохраняться. Все апачи и навахо, которые хотели мира, должны были переместиться в Боск-Редондо у реки Пекос, в место, которое ненавидели все имеющие к нему касательство, кроме Карлтона. Если бы индейцы отказались, они неизбежно столкнулись бы с искоренением. В отношении Кочиса, Карлтон выказал те же заблуждения в отношении политического устройства апачей, как и большинство американцев: «Кочис покинет укрытие, когда утратит власть над не устоявшими апачами пинал». Пинал – племя западных апачей, не имевшее никакого отношения к чоконенам Кочиса.
Чихенне страстно желали увидеть своего старого агента Стека, которого они с теплотой вспоминали, и Стек тоже хотел встречи с ними. Препятствием для этого служил Карлтон, который совершенно проигнорировал просьбы Стека предоставить ему охрану для поездки в Пинос-Альтос. Следовательно, апачи были вынуждены вести переговоры с военными. Как бы то ни было, но 20 марта Нана и тридцать три человека из его группы (восемнадцать из них воины) встретились с лейтенантом Джоном Хьюстоном возле старого форта Вебстер. Кажется, Нана остался доволен разговором. Викторио пришёл к реке Мимбрес и уверял, что он будет мирным, если ему позволят жить у Хилы или Мимбрес. Он даже предложил свою помощь в борьбе с враждебными индейцами и в возвращении украденного скота. Так или иначе, но он отчаянно «не хотел сам идти в Боск-Редондо и не позволял сделать этого своим людям». Кочис рассказывал по-другому, уверяя, что Викторио пытался убедить его заключить мир, но предводитель чоконенов «не хотел этого, и больше вообще никогда не будет дружественным». В его стране пока было мало поселений белых, и американские войска не занимались вплотную его подчинением.
Эдвин Суини, "Кочис...".
Полностью книга в одноименной группе вконтакте в разделе файлы.