В начале лета 1981 года группа специалистов, работавших в таёжном районе Сибири, во время плановых выездов наткнулась на посёлок, которого, по официальным данным, там быть не могло. Место находилось в стороне от действующих дорог, без указателей, без подъездных путей, и не значилось ни в одном из доступных картографических материалов — ни гражданских, ни ведомственных. Тем не менее перед людьми стояли десятки жилых домов, аккуратно выстроенных, с улицами, столбами и даже следами благоустройства.
Первое, что показалось особенно странным, — в посёлке было электричество. Не условно, не символически, а вполне реально. В некоторых домах горел свет, работали розетки, в распределительных щитках фиксировалось напряжение. При этом ни одной линии электропередачи поблизости не было. Провода уходили под землю и исчезали, словно подключение шло к какому-то источнику, спрятанному глубоко в породе или в толще грунта. Попытки проследить трассу не дали результата: кабели уходили вниз и терялись.
Дома выглядели обжитыми. Внутри стояла мебель, на столах лежала посуда, в шкафах находилась одежда, в кладовых — запасы продуктов. Причём продукты не выглядели испорченными. В холодильниках сохранялся холод, а сами агрегаты были подключены и работали. Создавалось ощущение, что люди вышли ненадолго — буквально на несколько минут — и так и не вернулись. Следов паники, спешки или разрушений не было.
Особое внимание привлекла техника. В некоторых домах находились радиоприёмники, телевизоры, бытовые приборы, которые по своим моделям соответствовали концу 70-х — началу 80-х годов, но при этом часть устройств имела конструктивные особенности, не характерные для серийного производства того времени. Это не выглядело как что-то фантастическое, но отдельные элементы — разъёмы, панели управления, компоновка — вызывали вопросы у специалистов, знакомых с советской промышленностью.
Документов, писем, личных дневников или каких-либо официальных бумаг найдено не было. Ни одного имени, ни одной фамилии. Даже календарей или газет, по которым можно было бы точно определить дату последнего присутствия людей, не обнаружили. При этом состояние домов указывало на то, что покинули их не десятилетия назад, а значительно позже.
Отдельный интерес вызвал вопрос электроснабжения. По всем нормам того времени подобный посёлок должен был быть подключён либо к внешней линии, либо иметь собственную электростанцию — дизельную, угольную или иную. Однако ни генераторов, ни следов топлива, ни обслуживающих помещений найдено не было. Замеры показывали стабильное напряжение, без скачков, словно источник работал в штатном режиме, но где он находился — установить не удалось.
Попытки найти упоминания о строительстве посёлка в архивах результата не дали. Ни одного проекта, ни одного приказа, ни одной сметы. Он словно возник вне официальных процессов. При этом качество построек было высоким: фундаменты, утепление, планировка — всё соответствовало капитальному жилью, а не временным баракам или экспериментальным объектам.
Через некоторое время доступ к району был ограничен. Формально — из-за необходимости дополнительных проверок и оценки безопасности. Фактически же работы свернули, а информация о находке не получила дальнейшего хода. Посёлок так и остался без объяснения: кто его построил, когда, для чего и каким образом была реализована автономная система электроснабжения, источник которой так и не нашли.
Позже выдвигались разные версии. Одни предполагали, что это мог быть закрытый экспериментальный объект, информация о котором по каким-то причинам не сохранилась или была изъята. Другие говорили о редком совпадении нескольких факторов — ошибках в документации, утрате архивов, смещении координат. Были и те, кто считал, что посёлок создавался в рамках проекта, не дошедшего до официальной реализации.
Однако даже самые осторожные объяснения не давали ответа на главный вопрос: как десятки домов могли годами получать электроэнергию от источника, которого никто так и не смог обнаружить, и почему место, выглядевшее живым и обжитым, оказалось полностью пустым — без следов ухода, эвакуации или закрытия.
История этого посёлка так и осталась на уровне редкого, но зафиксированного эпизода. Без громких выводов, без окончательных версий, но с ощущением, что в привычной картине прошлого есть детали, которые до сих пор не удалось сложить в цельную схему.