В Советском Союзе ни один фильм не снимался просто так, для развлечения и кассовых сборов. Партия считала, что любое произведение должно не просто смешить, а непременно воспитывать народ, поэтому каждый режиссер и сценарист был обязан обосновать актуальность сюжета в свете последних решений съездов КПСС и марксистской идеологии. И даже знаменитые гайдаевские комедии не являлись исключением. Сейчас уже трудно представить, что всеми любимый Иван Васильевич, меняющий профессию, тоже должен был не просто веселить трудящихся, а нести в массы правильные лозунги. Какие?! - спросите вы. Для того, чтобы узнать это, достаточно посмотреть, что писали о фильме в публикациях той уже далекой эпохи, во время которой «новогодняя» комедия впервые вышла на экраны.
Советские граждане впервые узнали о предстоящей премьере в октябре 1972 года. Так, в газете «Горьковский рабочий» в рубрике «В павильонах студий» была напечатана небольшая заметка с фотографией Шурика, сидящего на фоне странного аппарата с блестящими рычагами. Авторы рассказывали, что фильм снимается по мотивам пьесы Михаила Булгакова, но действие будет происходить не в 30-е годы, а «в наши дни», в эпоху развитого социализма. Там же было опубликовано небольшое интервью с Леонидом Гайдаем, который сообщал об основных особенностях произведения. Основным смыслом которого, оказывается, была… борьба с советской бюрократией! «Наша главная цель – не просто развеселить зрителей, но и приковать их внимание к необходимости ликвидировать такие пережитки прошлого, как накопительство, стяжательство, бюрократизм, равнодушие. Мы стремимся к тому, чтобы сделать пьесу Булгакова созвучной нашему времени, придать ей актуальность и остроту», – подчеркнул режиссер.
Можно предположить, что перечисленные нарративы отражали недовольство партийных идеологов некоторыми явлениями, возникшими в обществе в начале 70-х годов, в частности, модой на «накопительство». Уровень жизни советских граждан к тому времени существенно вырос, у людей появились лишние деньги, в связи с чем возник известный ажиотаж на ковры, хрустальную посуду, ГДРовские сервизы, всякого рода «кинокамеры заграничные» и прочие «мещанские пережитки прошлого». Впрочем, единственным персонажем в фильме, формально подходящим под термины «накопительство и стяжательство», являлся стоматолог Антон Семенович Шпак. А под клише «бюрократа» подпадает разве управдом Бунша, требовавший делать опыты с машиной времени «с разрешения только соответствующих органов». Какие еще идеологические задачи решала комедия можно узнать из критической статьи некой А. Алексеевой под названием «Законы смешного», опубликованной вскоре после премьеры. По ее мнению, основная мысль авторов картины состояла в показе «парада пережитков в древнем и современном облачении». «Показать современные модификации древнего невежества, глупости, хамства, жульничества, потребительской философии, обывательщины, затаенного властолюбия и подхалимства, стандартов мышления и так далее», – вот как охарактеризован творческий замысел Леонида Гайдая. При этом в статье положительно оценивались монтаж кадров и внимание к мелким деталям. Среди последних особенно отмечались отмычки Милославского, которые с одинаковым успехом подходили как к замкам XVI века, так и к сейфам ХХ столетия. При этом многие детали комедии Алексеева подвергла разгромной критике. Так, песню «Звенит январская вьюга» она обозвала «джазово-романтическим надтреснутым нытьем». Герой Леонида Куравлева, Жорж Милославский, показался Алексеевой «излишне простоватым», а Юрий Яковлев и вовсе сыграл свои роли «слабо». «Два Ивана Васильевича в исполнении Ю. Яковлева неравномерны по художественной убедительности и оценке. Грозному не хватает «грозных» черт характера, в новой эпохе он почему-то стал добрым и справедливым. Бунша не так динамичен, как следовало бы, ведь сила образа в том, что грозный пенсионер-общественник – страж законов и морали – в других условиях проявляет самую мелкую обывательскую блудливость. И здесь нужна бы сатирическая острота, часто «расплывающаяся» у актера», - сообщалось в статье.
Следуя логике кинокритика, очевидно отражавшей официальное восприятие фильма идеологическими работниками, настоящий царь в будущем, видимо, должен отрубать всем головы, а самозванец – в прошлом – не проявлять аморальные поползновения к царице, а выступать перед боярами с речами о советской морали? Шпака Алексеева назвала «жуликом, обворованным другим жуликом», а знаменитого посла шведского в исполнении Сергея Филиппова оценила как «воплощение агрессивной тупости и жадности».
Премьера комедии в Москве состоялась 17 сентября 1973 года, в других городах первые показы начались через 10 дней. В большинстве кинозалов его «крутили» почти полтора месяца. В итоге фильм посмотрели свыше 60 миллионов зрителей, и он занял второе место в прокате 1973 года, уступив первенство советско-кубинскому вестерну «Всадник без головы». И, думается, вряд ли кто-то из них догадался, что это, оказывается, было произведение о бюрократах, накопителях и подхалимах!
Дмитрий ДЕГТЕВ