— Дим, давай поговорим спокойно. Ты прекрасно знаешь, что у нашей дочери старшей есть проблемы с поведением, у нее из-за этого проблемы и с учителями, и со сверстниками. Я выйду на работу, как ты хочешь, а ты будешь эти все проблемы решать? Нет! А за Сонечкой сам будешь присматривать? Тоже нет. Так как ты мне предлагаешь все это возмещать? Не могу я выйти на работу, понимаешь?!
***
На полу в гостиной, у ног мамы, возилась трехлетняя Соня. Она пыталась надеть колготки на голову плюшевому медведю и сердито пыхтела. Из детской доносился грохот — это старшая, Катя, снова что-то уронила.
— Кать! — крикнула Ольга, не вставая со стула. — Что там упало?
— Ничего! — звонкий, слишком быстрый ответ. — Это учебник! И стул!
Ольга потерла виски. Кате восемь. Второй класс. Учительница называет ее «ураганом», школьный психолог пишет в карте «СДВГ», а Ольга называет это просто: «ни секунды покоя». Если не стоять над душой, Катя забудет не то что уроки сделать — она забудет, где оставила рюкзак, даже если он висит у нее за спиной.
В замке повернулся ключ — Дима вернулся с пробежки. Он всегда бегал по утрам, пока Ольга пыталась собрать этот пазл из детей, завтраков и потерянных сменных туфель.
— Ты чего сидишь? — Дима кивнул на часы. — Соне в сад к восьми тридцати, опоздаете.
— Успеем, — Ольга наконец отодвинула чашку. — Дим, мне звонили из офиса.
Дима замер, вытирая лицо полотенцем. В его глазах мелькнул тот самый интерес, который появлялся только при разговорах о деньгах или новой машине.
— И что? Ждут?
— Ждут. Спрашивали, выхожу ли я первого числа или буду продлевать за свой счет.
— Ну, ответ очевиден, — он открыл холодильник, достал сыр. — Оль, мы это обсуждали. Ипотека сама себя не закроет. Да и машину пора менять, ты же видела, коробка передач барахлит.
— Я видела, — тихо сказала она. — А ты видел, как Катя вчера делала математику?
Дима поморщился.
— Опять ты начинаешь. Все дети так делают уроки. Не надо из нее инвалида лепить. Она просто активная. Перерастет.
— Она не перерастает, Дим. Ей нужно внимание. Постоянное. Если я выйду, я буду приезжать в восемь вечера. Кто с ней будет сидеть?
— У нас две бабушки, — Дима отрезал кусок сыра и закинул в рот. — Тетка твоя на пенсию вышла. Договоримся.
— Договоримся? — Ольга усмехнулась, но вышло горько. — Ты слышал, что они говорят?
— Оль, не грузи. Решай вопросы по мере поступления. Сейчас надо деньги зарабатывать. Твое место там, небось, уже зубами грызут конкуренты. Такая должность на дороге не валяется.
Он хлопнул ее по плечу — дружески, но тяжело, как приятеля в раздевалке.
— Всё, давай собирай мелкую. Я в душ.
Ольга осталась сидеть. Внутри росло глухое раздражение, смешанное с чувством вины. Она любила свою работу. До декрета она была ведущим аналитиком, ее отчеты считались эталонными. Она умела работать сутками, на износ. Но тогда у нее не было Кати, которая не может усидеть на месте и пяти минут, и Сони, которая только-только начала нормально говорить.
***
Воскресный обед напоминал заседание трибунала. Только вместо судей были родственники, а вместо молотка — чайные ложечки, звякающие о фарфор.
Собрались у Ольгиной мамы. За столом сидели сама мама, тетя Люба и свекровь, Наталья Борисовна. Дима сидел в углу, уткнувшись в телефон, делая вид, что он тут просто декорация.
— Оленька, передай вазочку с вареньем, — ласково попросила Наталья Борисовна.
Ольга передала. Она знала: сейчас начнется.
— Ну что, месяц остался? — как бы невзначай спросила мама, накладывая себе пирог. — Костюмы-то свои проверила? Влезаешь?
— Влезаю, мам.
— Вот и славно. А то засиделась ты, дочка. Три года, шутка ли. Мозги-то закисают дома. Борщи, пеленки... Женщина должна развиваться.
— Я развиваюсь, — Ольга старалась говорить спокойно. — Я каждый день решаю задачи по логистике, педагогике и кризис-менеджменту.
Тетя Люба махнула рукой:
— Ой, не выдумывай. Дома сидеть — не мешки ворочать. Мы вон работали, и ничего. Я со смены приходила, стирала руками, готовила на ораву, и никто не жаловался.
— Время было другое, — вставила Ольга.
— Время всегда одинаковое! — возразила свекровь. — Мы Димочку в ясли отдали в год. В год! И посмотри, какой орел вырос. Начальник отдела. А ты трясешься над ними, как квочка.
Катя в этот момент носилась вокруг стола, изображая истребитель.
— Вжжжж! Бабах! — она врезалась в диван, подушки полетели на пол.
— Катя! — рявкнула мама. — Прекрати беготню! Сядь смирно!
— Не могу! — крикнула Катя и понеслась в коридор.
— Вот видите? — Ольга обвела родственников взглядом. — Ей нужен контроль. У нее диагноз. Невролог сказал...
— Неврологи эти твои — шарлатаны, — перебила мама. — Лишь бы таблетками пичкать. Ремня ей хорошего надо, а не невролога. Избаловала ты девку. В наше время таких «диагнозов» не было. Были невоспитанные дети и ленивые родители.
Ольга сжала салфетку под столом так, что побелели костяшки пальцев.
— Она не избалованная. У нее синдром дефицита внимания. Она не может сосредоточиться. Если я не буду с ней делать уроки, она скатится на двойки за месяц.
— Ну и пусть скатится! — заявила тетя Люба. — Получит пару раз, стыдно станет — возьмется за ум. Самостоятельность надо прививать! Мы вас не пасли, ключи на шею — и гуляйте. Выросли же нормальными людьми?
Дима наконец оторвался от телефона:
— Мам, теть Люб, ну правда. Оля переживает. Но работа-то хорошая. Жалко терять.
— Вот именно! — подхватила свекровь. — Дима один тянет семью. Ему тяжело. А ты, Оля, молодая, здоровая. Тебе карьеру строить надо, а не носы вытирать. Дети вырастут, спасибо не скажут, что ты ради них собой пожертвовала. Скажут: «Мама, ты клуша, ничего в жизни не видела».
Слово «клуша» повисло в воздухе, как тяжелый камень. Ольга посмотрела на мужа. Он отвел взгляд. Ему было удобно. Ему было выгодно, чтобы она вышла. Вторая зарплата — это новая машина, отпуск не в Турции, а где-нибудь поинтереснее, это отсутствие нытья про экономию. А то, что дома начнется ад — это его касалось мало. Он приходил поздно.
— Хорошо, — тихо сказала Ольга. — Допустим, я выхожу. Кто будет забирать Катю из школы в час дня? Продленки в нашем классе нет.
Повисла тишина. Родственники переглянулись.
— Ну... — мама замялась. — Можно няню нанять. На пару часов.
— Няню? На мою зарплату? Половина уйдет няне, четверть — на проезд и обеды, остальное — на лекарства для меня от нервов? Смысл тогда выходить?
— Не утрируй, — нахмурилась тетя Люба. — Я бы помогла, но у меня дача. Рассада скоро пойдет.
— А у меня давление, — тут же нашлась свекровь. — Я с твоей Катей и часа не выдержу, она же как юла. У меня потом мигрень три дня.
— Вот! — Ольга чуть не подпрыгнула на стуле. — Вы не выдержите и часа. А я должна оставить ее одну? Или на чужую тетку, которой плевать, сделала она уроки или нет?
— Оля, не повышай голос на мать, — строго сказал Дима. — Что ты устроила истерику? Миллионы женщин работают. И ничего, дети как-то растут.
— Как-то! — Ольга встала. — Ключевое слово — «как-то». Я не хочу, чтобы мои дети росли «как-то».
Она вышла из кухни, чувствуя, как спину жгут осуждающие взгляды. В коридоре Катя пыталась надеть ботинки Сони на кота. Кот орал, Соня хохотала. Ольга присела на корточки, сняла ботинок с кошачьей лапы, прижала к себе обеих дочерей. От них пахло молоком, шампунем и детским потом. Живые, теплые, требующие. Ее.
***
Дети спали. Дима сидел на кухне, пил чай и листал ленту новостей. Ольга вошла, села напротив. В руках у нее был планшет.
— Дим, нам надо поговорить. Серьезно. Без «потом» и «само решится».
Он отложил телефон, вздохнул.
— Оль, если ты опять про то, как тебя все обидели за обедом...
— Нет. Я про цифры. Ты же любишь цифры.
Ольга включила экран и развернула к нему таблицу.
— Смотри. Это моя зарплата после вычета налогов. Это стоимость няни для сопровождения Кати и сидения с ней до вечера. Хорошей няни, которая сможет с ней заниматься, а не просто в телефон тупить. Это стоимость частного сада для Сони, потому что государственный работает до шести, а я буду приезжать в восемь, и ты тоже. Плюс клининг раз в неделю, потому что я физически не буду успевать мыть полы.
Дима пробежал глазами по столбикам.
— Ну... остается же что-то.
— Остается тридцать процентов от зарплаты. А теперь давай посчитаем нематериальные убытки. Неврозы у Кати, потому что няня не будет с ней возиться так, как я. Мое состояние — я буду приползать трупом. И главное — твоя жизнь.
— А я тут при чем? — удивился он.
— А при том, дорогой. Если я работаю наравне с тобой, то и быт мы делим поровну. Больничные — по очереди. Половину больничных сидишь ты. Уроки с Катей по вечерам — через день. Готовка — через день. Ты готов к этому? Или ты думал, что я буду работать как ломовая лошадь, а дома продолжать быть «хранительницей очага»?
Дима заерзал.
— Ну, я же зарабатываю больше...
— Пока больше. Но и требования у меня на работе будут жесткие. Там не посмотрят, что я мать. Так что, Дим? Ты готов сидеть на больничном с соплями Сони две недели? Ты готов объяснять Кате задачу про землекопов в девять вечера, когда она рыдает от усталости?
Он молчал. Он смотрел в таблицу, потом в окно. Ольга видела, как в его голове идет борьба между жадностью и ленью. Лень побеждала. Комфорт побеждал.
— И что ты предлагаешь? — буркнул он. — Жить на одну зарплату вечно?
— Не вечно. Кате нужно еще года два, чтобы мозг дозрел, чтобы она научилась самоконтролю. Соня подрастет. Я не говорю, что я сяду дома навсегда. Я могу брать подработки. Фриланс. Тексты писать, переводы, аналитику на удаленке. Да, это меньше денег, чем в офисе. Зато я сохраню детей и свою психику.
— Мама тебя сожрет, — усмехнулся Дима.
— Пусть подавится, — спокойно ответила Ольга. — Это моя жизнь. И мои дети. Они вырастили нас «как-то», и посмотри на нас. Ты боишься лишний раз мне помочь, чтобы не перетрудиться, а я боюсь осуждения родни больше, чем ядерной войны. Хороший результат воспитания, да?
Дима покрутил чашку в руках.
— А тетя Люба права была в одном. Ты действительно изменилась. Зубы показала.
— Пришлось. Так что мы решаем?
Он посмотрел на нее. Впервые за долгое время — внимательно. Не как на функцию, подающую ужин, а как на человека.
— Ладно. Пиши заявление на увольнение. Или что там... отпуск за свой счет продлевай, если дадут. Но с фрилансом ты серьезно подумай. Деньги лишними не будут.
— Я уже нашла два проекта, — Ольга улыбнулась, впервые за день искренне. — Начну со следующей недели.
***
Утро понедельника началось со звонка свекрови.
— Оля, ну что, ты решила? Я тут со своей знакомой говорила, она может посоветовать няню...
— Наталья Борисовна, спасибо, не надо, — Ольга прижала трубку плечом, заплетая Кате косичку. — Я не выхожу на работу.
На том конце провода повисла пауза, полная такого возмущения, что, казалось, телефон сейчас начнет вибрировать.
— Как не выходишь? Совсем? Ты с ума сошла? Такое место! Дима позволил?
— Дима поддержал, — твердо сказала Ольга. — Мы посчитали и решили, что благополучие детей сейчас важнее карьеры.
— Благополучие! — фыркнула свекровь. — Лень это твоя, Оля. Обычная лень. Прикрываешься детьми, чтобы дома сидеть. Клуша ты, вот ты кто. Никчемная...
Ольга посмотрела на себя в зеркало. Уставшая, без макияжа, в домашней футболке. Но глаза были спокойные.
— Думайте, что хотите, Наталья Борисовна. Это наше решение. Извините, нам пора в школу.
Она нажала «отбой».
— Мам, кто это был? — спросила Катя, натягивая рюкзак.
— Бабушка. Переживала, что мы опоздаем.
— А ты правда не пойдешь на работу? — Катя замерла у двери. В ее глазах, таких же серых, как у отца, застыла надежда. — Ты будешь меня встречать?
— Буду. И встречать, и с уроками помогать.
— Ура! — Катя повисла у нее на шее, едва не сбив с ног. — А то я боялась, что ты станешь как тетя Света, которая всегда орет и по телефону говорит.
Ольга обняла дочь, чувствуя, как отпускает тугой узел внутри.
Она открыла дверь подъезда. На улице было свежо, пахло мокрым асфальтом и выхлопными газами, но для Ольги этот воздух показался самым чистым на свете. Она шла, держа за руки своих детей — гиперактивную Катю, которая прыгала через трещины, и маленькую Соню, которая топала, задрав нос.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от мамы: «Ты совершаешь ошибку. Пожалеешь».
Ольга удалила сообщение, не дочитав.
Она знала: ошибка — это жить чужим умом. Ошибка — это ломать своих детей в угоду стандартам тридцатилетней давности. А то, что она делает сейчас — это единственно верный, тяжелый, неблагодарный, но честный труд.
— Мам, а мы сегодня поделку будем делать? Из шишек? — спросила Соня.
— Будем, — кивнула Ольга. — И из шишек, и из желудей.
Она не клуша. Она — менеджер самого важного проекта в своей жизни. И этот проект не потерпит халатности.
Где-то там, в стеклянном офисе, кто-то другой займет ее кресло, получит ее зарплату и будет гордиться престижной визиткой. Пусть. У них не будет таких теплых ладошек в руках и уверенности в том, что ты именно там, где должен быть.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.