Марише казалось, что в их доме любовь выдавали по талонам, как кефир в перестройку. Слышала она такие рассказы от старших родственников. И талоны были не у неё. В детстве она думала, что просто не заслужила. Повзрослев, поняла: дело не в ней. Просто у неё был не тот отец.
Мариша росла в квартире, где всё делилось на «наших» и «не нашу». Наши – это две её сестры. Белокурые, любимые, с одинаковыми ленточками, одинаковыми праздничными платьями и одинаковыми улыбками на фотографиях в альбоме. Не наша – это Мариша.
С детства она научилась понимать, чем отличается взгляд матери, направленный на её сестёр, от взгляда, которым женщина одаривала Маришу.
Тот взгляд, которым смотрели на неё, всегда был на пару градусов холоднее.
Отец Мариши исчез рано, но это было не его единственное преступление. Самым главным было то, что этого мужчину не любила её мать.
А вот отца сестёр мать вспоминала так, словно речь шла о народном герое. Его улыбка, его держание за ручку, его походка. Его «настоящесть».
Он тоже исчез в никуда, сделав матери Мариши ещё двоих дочек, но почему-то оставил после себя тёплые воспоминания…
Разные дочки
И отношение к девочкам было разным. Сёстрам Мариши мать оплачивала развивающие кружки, репетиторов, бантики, поездки на море. Марише даже на праздники доставалась разве что тетрадка с обложкой «котёнок в корзине» и напоминание, что «ты должна сама всего добиться».
К десяти годам она стала почти невидимой. О ней вспоминали только чтобы выдать указания: «Посиди с сёстрами, пока я на работе». «Приготовь им поесть». «Не мешай».
Она помнила день, когда мама сказала:
– Ты самостоятельная, ты справишься. Только о принцах не мечтай – чай, не Золушка. Лицом не вышла…
Тогда Марише было семнадцать, она поступила в колледж и переехала в общагу.
Принц не нужен
Мечтала ли она когда-нибудь о принце? Разве что в самой ранней юности. Потом ей надоело ждать чудо. Все Золушки ждут принца, но Мариша была другой Золушкой. Она не верила в кареты. Она не примеряла хрустальные туфельки, она сидела над книгами, чтобы окончить колледж и поступить в вуз.
Пока сёстры ходили на свидания, Мариша брала подработки. Пока те мечтали о свадьбе, она мёрзла на остановке по пути из вечерней смены.
А потом, уже работая, пока мама вздыхала на семейных праздниках – мол, да кому ты нужна такая, хоть бы платье вместо старого свитера себе купила, Мариша молча копила на первый первоначальный взнос.
Не Золушка
В двадцать два она закончила университет с красным дипломом. Никто не пришёл на вручение. В двадцать четыре она начала первую полноценную работу. На зарплате, от которой хотелось смеяться и плакать одновременно. В двадцать шесть – накопила на первоначальный взнос по ипотеку.
Когда мать узнала об ипотеке, она только и сделала, что спросила:
– А зачем тебе? Ты же девочка. Подождала бы мужчину.
Тем временем сёстры тоже выросли. Только сказка у них пошла по другому маршруту. У каждой – свадьба в ресторане, платье с фатой, фото на фоне белого лимузина.
Потом точно также на каждую свалился развод. И обе сестры вернулись в ту самую квартиру, где Мариша когда-то услышала: «Ты справишься сама».
Одна сестра устроилась продавцом в торговом центре. Вторая теперь «ищет себя», как она объяснила, сидя на кухне и листая ленту социальных сетей. Мать тяжело вздыхает:
– Мужики сейчас не те!
А Мариша по вечерам возвращается в свою квартиру. С ключом, который никто не отнимет. Пусть не дворец. И кареты у неё нет. И туфли не хрустальные, а кожаные. И Антон – парень, с которым она встречается – вовсе не принц, а просто обычный человек.
Так ведь и она не Золушка.