единственные неизбежные вещи – это смерть и налоги. Ложь – плохое утешение. Особенно, когда в сознании уже отпечаталась правда. Если бы каждая душа могла быть вырвана из лап смерти просто потому, что кто-то ее оплакивает – вселенная раскололась бы напополам. Героизм – это слишком тяжелое бремя. Легко сделать выбор, который тебе никогда не предложат. Только от тебя зависит, видишь ли ты шрамы на лице, – говорит Аполлон, – или бессмертную любовь. Помощь другим людям – как Колетт выяснила еще много лет назад – это лучшее лекарство. Никто никогда не получает от Смерти того, на что надеялся. Мы говорим, что здание сделано из кирпича, – говорит она, – но раствор, заполняющий трещины, скрепляет кирпичи. Только он держит их вместе. – Рубцы, – говорит Гефест, – делают сломанную кость тяжелее и сильнее, чем прежде. Каждый совершенен настолько, насколько ему самому хочется.
единственные неизбежные вещи – это смерть и налоги.
Ложь – плохое утешение. Особенно, когда в сознании уже отпечаталась правда.
Если бы каждая душа могла быть вырвана из лап смерти просто потому, что кто-то ее оплакивает – вселенная раскололась бы напополам.
Героизм – это слишком тяжелое бремя.
Легко сделать выбор, который тебе никогда не предложат.
Только от тебя зависит, видишь ли ты шрамы на лице, – говорит Аполлон, – или бессмертную любовь.
Помощь другим людям – как Колетт выяснила еще много лет назад – это лучшее лекарство.
Никто никогда не получает от Смерти того, на что надеялся.
Мы говорим, что здание сделано из кирпича, – говорит она, – но раствор, заполняющий трещины, скрепляет кирпичи. Только он держит их вместе.
– Рубцы, – говорит Гефест, – делают сломанную кость тяжелее и сильнее, чем прежде.
Каждый совершенен настолько, насколько ему самому хочется.