В жизни англичанина Фи́липа (с одним «п»!) Си́дни было столько тайн, что их с лихвой хватило бы на несколько биографий. Современники считали его идеалом джентльмена. А в елизаветинскую эпоху это означало: иметь красивую внешность и одеваться по моде, блистать остроумием, отличиться в битвах и турнирах, хорошо танцевать и под звуки струн искусно воспевать совершенства Прекрасной Дамы, культ которой царил при дворе последней королевы из династии Тюдоров…
Крёстным отцом нашего героя был Филипп II, король Испании, давший ему своё имя, а крёстной матерью – английская королева Елизавета Тюдор. Поэтому некоторые биографы считают Филипа Сидни их внебрачным сыном. Дескать,«царствующие особы и высшая аристократия крестили кого-нибудь только в том случае, если этот кто-то был их незаконным отпрыском». Согласно же официальной версии, Филип Сидни появился на свет 30 ноября 1554 года в поместье Пенсхерст-Плейс в Кенте, в семье рыцаря и придворного Генри Сидни, которому посчастливилось жениться на Мэри Дадли, старшей дочери герцога Нортумберленда, в чьих жилах текла кровь более древнего аристократического рода, чем Тюдоры.
После воцарения Елизаветы I карьера сэра Генри резко пошла вверх. Сначала он получил пост лорда-президента Уэльса, а потом – наместника Ирландии. Возможно, этому поспособствовал его шурин Роберт Дадли, граф Лестер, фаворит королевы. Супруга сэра Генри стала придворной дамой Елизаветы и играла роль посредника в переговорах своей госпожи с дипломатами. Мэри Дадли свободно говорила на итальянском, французском и латыни, интересовалась алхимией, любила читать любовные романы и писала стихи. Когда в октябре 1563 года Елизавета I подхватила оспу, она преданно ухаживала за королевой, пока сама не заразилась. В отличие от своей госпожи, лицо которой мало пострадало, болезнь изуродовала леди Мэри. Впрочем, это не помешало ей продолжать рожать мужу детей и принимать участие в придворной жизни. Однако супруги постепенно разочаровались в королеве, которая, по их мнению, не вознаградила их за долгую службу. Так, сэр Генри был вынужден отказаться от пожалованного ему баронского титула в связи со слишком большими представительскими расходами.
Всего у супругов Сидни было семеро детей, из которых выжили трое: Филип, Роберт и Мэри. В возрасте десяти лет их первенец поступил в знаменитую школу в Шрусбери, а с февраля 1568 по 1571 обучался в колледже Оксфорда. Биографы Филипа отмечают его успехи во всех предметах, но сам он считал, что нужно стремиться к «добродетели, а не только к знанию». Когда Филипу исполнилось шестнадцать лет, отец нашёл ему выгодную невесту – Энн Сесил, старшую дочь Уильяма Сесила, создателя английской разведки, получившего за свои заслуги титул барона Бёрли и пост лорда-казначея Англии. Однако Сесил счёл сына простого рыцаря слишком бедным и вскоре разорвал помолвку. 17 декабря 1571 года Энн с помпой вышла замуж за Эдварда де Вера, графа Оксфорда (его считали сыном королевы и Роберта Дадли), во дворце Уайтхолл. А в мае 1572 года отвергнутый жених получил грамоту от Елизаветы I, позволявшую «её верному и любимому Филипу Сидни, эсквайру, выехать из Англии за море», и отбыл на континент «ради получения навыка в иностранных языках».
В Париже тогда шли переговоры о браке Елизаветы I с Франциском, герцогом Алансонским, младшим братом короля Карла IX. Поэтому восемнадцатилетнего путешественника, как представителя английской знати, встретили там с распростёртыми объятиями. Карл IX пожаловал ему титул «барона де Сидена», а Генрих Наваррский пригласил его на своё венчание с Маргаритой Валуа, сестрой короля, состоявшееся 18 августа 1572 года в соборе Нотр-Дам. Однако конец пребывания Сидни во Франции был ознаменован кровавой Варфоломеевской ночью, когда многие его друзья-гугеноты были злодейски умерщвлены своими соотечественниками-католиками. Это событие оставило неизгладимый след в сердце юного протестанта, который чудом избежал смерти, укрывшись в доме английского посла Фрэнсиса Уолсингема. После чего Филип поспешил покинуть Париж и посетил Германию и Италию, где почти год обучался в Падуанском университете. Во время своего трёхлетнего путешествия Сидни, отличавшийся редким обаянием и умом, познакомился и подружился со многими выдающимися европейскими интеллектуалами и политиками. В июне 1575 года он, наконец, отбыл на родину.
В Англии Филип сразу сделался всеобщим любимцем. Заняв должность королевского виночерпия при дворе, он прославился участием в придворных турнирах. Однако молодой человек жаждал воинских подвигов и славы. В 1576 году вместе со своим новым другом, Уолтером Деверё, графом Эссексом, он отправился в Ирландию и там присоединился к своему отцу, которому помог бороться с повстанцами. Вскоре граф Эссекс заболел дизентерией и на смертном одре заявил, что хочет, чтобы его дочь, двенадцатилетняя Пенелопа Деверё, вышла замуж за Сидни, когда достигнет совершеннолетия. «Он такой мудрый, такой добродетельный, такой красивый, – сказал умирающий граф о Филипе, – он станет самым знаменитым и достойным джентльменом, которого когда-либо рождала Англия». В феврале 1577 года королева отправила двадцатитрёхлетнего Сидни в качестве посла к императору Рудольфу II в Вену. Там он должен был тайно прозондировать почву насчёт создания Протестантской лиги против католицизма. По возвращении в Англию Филип составил благоприятный отчёт о своей поездке. Однако осторожная королева всё перепроверила и пришла к другому выводу. Больше дипломатических поручений Сидни она не давала.
Между тем переговоры о браке Елизаветы I с Франциском, теперь уже герцогом Анжуйским, продолжались. Граф Лестер, мечтавший сам стать мужем королевы, был против. Филип поддержал дядю, так как он не забыл о Варфоломеевской ночи и не хотел, чтобы Елизавета вышла замуж за католика. В сентябре 1579 года во дворце Уайтхолл у него произошла ссора с Эдвардом де Вером, который выступал за брак королевы с герцогом Анжуйским. (По примеру Сидни, его соперник совершил путешествие на континент, и после своего возвращения необоснованно обвинил свою жену, Энн Сесил, в том, что она в его отсутствие родила внебрачного ребёнка). Во время теннисного матча высокомерный Оксфорд приказал Филипу покинуть корт, назвав его «щенком». «Всему миру известно, что щенки появляются на свет от кобелей, а дети – от мужчин», – ответил иронически Сидни и вызвал своего соперника на дуэль. Узнав об этом, королева лично отчитала Филипа за то, что он «не осознавал разницу между своим статусом и статусом Оксфорда». Дело замяли, но спустя месяц Сидни осмелился написать Елизавете длинное письмо с возражениями против её помолвки с герцогом Анжуйским. Вдобавок, при дворе стало известно о тайной женитьбе графа Лестера на Летиции Ноллис, вдове графа Эссекса. Королева пришла в ярость. При таком раскладе не могло быть и речи о браке Филипа с дочерью Летиции. Зализывать раны он отправился в поместье Уилтон Плейс, принадлежавшее его сестре графине Пембрук.
Ещё в 1578 году Сидни сочинил пьесу-маску «Майская леди» для развлечения Елизаветы I, посетившей летом поместье его дяди графа Лестера. К сожалению, эта пьеса не сохранилась, в отличие от его чудесных сонетов, написанных в подражание Петрарке:
Ну что ж, Любовь, я подчинюсь ярму
И поступлю, как требует закон,
Поскольку тот, кто разбивал тюрьму,
Сказать по чести, не бывал спасён.
Ах, столько чар в тюремщике моём,
Что я согласен вечно быть рабом.
Возможно, поэт адресовал это стихотворение своей сестре Мэри Сидни, «второй по учёности женщине после королевы». Уже в четырнадцать лет она в качестве фрейлины вместе со своей матерью встречала прибывшую в Вудсток Елизавету I и приветствовала королеву стихотворением собственного сочинения, что было отмечено поэтом Джорджем Гаскойном:
Столь юная годами и столь зрелая разумом
...........................
О, если ты продолжишь так же, как и начала,
Кто сможет состязаться с тобой?
В пятнадцать лет Мэри выдали за немолодого вдовца Генри Герберта, графа Пембрука. Елизавета, осыпавшая новобрачных богатыми дарами, шутливо пообещала быть крёстной всех будущих детей графини Пембрук. Это обещание королеве пришлось исполнять четырежды. Несмотря на семилетнюю разницу в возрасте, Филип и его младшая сестра были очень близки. Причём настолько, что злые языки утверждали, будто всех своих детей леди Мэри родила не от мужа, а от брата (если только Филип был её братом). Точно известно лишь, что их связывали общие литературные интересы. В своём поместье Уилтон Плейс графиня Пембрук основала поэтический салон «Уилтонский круг», который посещали все известные деятели культуры того времени (позже она писала своему сыну: «Шекспир здесь, среди нас»). Именно там Филип создал трактат «Защита поэзии», призвав поэтов создавать совершенные образы героев, пленяясь которыми читатель будет стремиться подражать им и таким образом становиться лучше. А ещё начал писать пасторальный роман «Аркадия» о приключениях двух влюблённых рыцарей в идиллической стране пастухов и пастушек, чтобы, как он утверждал, развлечь свою сестру Мэри Герберт, графиню Пембрук. (Уже в ХХ веке была найдена также рукописная тетрадь стихов его младшего брата Роберта Сидни с надписью «Для моей сестры графини Пембрук»).
Хотя с аристократической беспечностью Сидни называл свой роман, состоявший из 180 000 слов, «пустячком» и не собирался публиковать его, «Аркадия» быстро разошлась в списках. Поэтому спустя год он возвратился ко двору в блеске литературной славы. С его лёгкой руки сонеты и пасторали стали очень популярными в Англии. А когда во время очередного придворного турнира Филип появился в одежде пастуха, то заслужил прозвище «первого рыцаря среди пастушков и первого пастушка среди рыцарей». В столице вокруг Сидни сплотился кружок поэтов, так называемый «Ареопаг». Филип обсуждал вопросы искусства с живописцем Николасом Хиллиардом и проблемы химии с натурфилософом Джоном Ди. А ещё увлекался игрой трупы «Слуги лорда-камергера» из «Театра» в лондонском районе Шордиче, которой покровительствовал его дядя. В одном из своих писем Сидни упоминает «Уильяма – комика моего господина Лестера». Речь могла идти как о знаменитом Уильяме Кемпе, так и о гениальном Уильяме Шекспире. Вопреки всем классовым предрассудкам, Филип крестил сына ещё одного комика из этой трупы, Ричарда Тарлтона. Недаром Сидни приписывали следующий афоризм: «Я не геральдист, чтобы исследовать родословную людей, для меня достаточно, если я знаю их достоинства». Между тем Эдвард де Вер, тоже сочинявший недурные стихи и покровительствовавший актёрам, лелеял мечту убить своего соперника. В январе 1580 года Оксфорд уже сам вызвал Сидни на дуэль. Однако королева посадила графа под домашний арест, а затем в – Тауэр за связь со своей фрейлиной (позже он всё-таки помирился с женой).
В начале 1581 года ко двору привезли Пенелопу Деверё, которую Сидни знал ещё угловатым подростком. Теперь она превратилась в ослепительную красавицу с золотистыми волосами и тёмными глазами, была хорошо образована, прекрасно танцевала и свободно говорила на итальянском, французском и испанском. Филип влюбился в неё по уши. Однако Пенелопу выдали замуж за барона Роберта Рича (позднее графа Уорика). Летом 1582 года Сидни написал цикл из 108 сонетов и одиннадцати песен «Астрофил и Стелла» о любви молодого придворного Астрофила («Влюблённый в звезду») к замужней даме Стелле («Звезда»). Но, судя по его стихам, Пенелопа не ответила на чувства своего бывшего жениха:
Ужели для тебя я меньше значу,
Чем твой любимый мопсик? Побожусь,
Что угождать не хуже я гожусь, –
Задай какую хочешь мне задачу.
Испробуй преданность мою собачью!
Вели мне ждать – я в камень обращусь,
Перчатку принести – стремглав помчусь
И душу принесу в зубах в придачу.
Увы! Мне – небреженье, а ему
Ты ласки расточаешь умилённо,
Целуешь в нос!.. Ты, видно по всему,
Лишь к неразумным тварям благосклонна.
Что ж – подождём, пока Любовь сама
Решит вопрос, лишив меня ума!
В конце концов, Филип провозгласив отказ от любви во имя «высокой цели» служения обществу.
Увы, королева по-прежнему не давала ему никаких серьёзных поручений. Правда, в январе 1583 года он был посвящён в рыцари, но только для того, чтобы заменить своего друга, принца Иоганна Казимира Зиммернского, с которым познакомился в Вене, на церемонии вручения ордена Подвязки. В поисках выхода своей энергии Филип избрался в парламент от графства Кент и продолжил занятия литературной деятельностью. Так, он принялся за создание «Новой Аркадии», где, в отличие от «Старой Аркадии», поставил вопрос правомерности свержения власти, если она становится деспотической. Между тем граф Лестер попытался сосватать племяннику свою вторую падчерицу, Дороти Деверё, но Елизавета снова была против. И тут в дело вмешался Фрэнсис Уолсингем, государственный секретарь и начальник разведки и контрразведки Англии. Ещё в бытность свою послом в Париже он проникся дружескими чувствами к Филипу, и, вопреки возражениям королевы, в сентябре 1583 года выдал за него свою шестнадцатилетнюю дочь Фрэнсис Уолсингем. Хотя брак не повысил шансы продвижения Сидни при дворе, он в своих стихах начал проповедовать супружескую верность и даже посвятил молодой жене (а не Пенелопе) цикл сонетов «Астрофил и Стелла». Тем не менее, спустя два года Филип едва не уплыл с Фрэнсисом Дрейком в пиратскую экспедицию. Что же его остановило? Возможно, беременность жены. По свидетельству одного из современников, у супругов Сидни не было детей. Тем не менее, согласно документам, в ноябре 1585 года Елизавета крестила их дочь и дала малютке своё имя. Что дало повод кое-кому из исследователей предположить, будто Елизавета Сидни на самом деле была внебрачным ребёнком королевы.
В декабре 1585 года Филип вместе с сестрой, графиней Пембрук, занимался в Уилтон-хаусе литературным переводом библейских псалмов, когда узнал о начале войны с Испанией. Королева решила отправить на помощь Голландии, боровшейся с испанскими захватчиками, войска во главе с графом Лестером. Сидни же был назначен губернатором города Флашинга и получил под командование отряд конницы. Вместе с дядей и молодым графом Эссексом, братом Пенелопы, он отправляется в Нидерланды, оставив незаконченной «Новую Аркадию» и успев перевести 43 из 150 псалмов. Находясь во Флашинге, Сидни получил трагическое известие: его отец, сэр Генри, умер в мае 1586 года, а мать, леди Мэри – тремя месяцами позже. В июле 1586 года Филип совершил успешный рейд на испанские войска близ Акселя, а 22 сентября добровольно вызвался участвовать в военной операции возле города Зютфена и был ранен пулей в бедро. Его отвезли в Арнхем, рана воспалилась, и двадцать шесть дней спустя, 17 октября 1586 года, он скончался от гангрены в возрасте тридцати одного года. По одной из версий, этой смерти можно было избежать. Перед боем Филип заметил, что один из его людей не был полностью облачён в доспехи и, ради солидарности, снял собственную набедренную броню. А уже после своего ранения он отдал флягу с водой другому раненому, сказав: «Твоя нужда ещё больше моей». Мучаясь от раны, Сидни сочинил шуточную песенку о набедренном доспехе, который его подвёл, чтобы немного развлечь горевавших о нём друзей и жену, приехавшую к нему из Англии. В последние же часы жизни Филип признался, что не сумел избавиться от любви к Пенелопе Деверё, но теперь к нему возвращаются радость и успокоение.
Тело Филипа привезли в Лондон и погребли в соборе Святого Павла 16 февраля 1587 года (к сожалению, его могилу и памятник уничтожил Великий лондонский пожар в 1666 году). Похоронная процессия была одной из самых пышных за всю историю Англии настолько, что тесть усопшего, Фрэнсис Уолсингем, который её оплатил, наверняка бы разорился, если бы не щедрое вспомоществование из королевской казны (всех удивило отсутствие на погребении Елизаветы I). Монархи многих стран прислали в Лондон свои письма с соболезнованиями. Сколь силён был взрыв скорбных чувств в момент похорон Сидни, доказывает, например, тот факт, что брат Пенелопы, граф Эссекс, дал торжественный обет жениться на вдове погибшего друга. Университеты Оксфорда и Кембриджа и европейские учёные выпустили мемориальные издания в его честь, а почти каждый английский поэт написал стихи в память о нём. «Погиб наш Сципион, наш Ганнибал, Петрарка наших дней и Цицерон…» – сокрушался придворный Уолтер Рэйли в своей «Эпитафии на смерть достопочтенного сэра Филипа Сидни, коменданта Флашинга». Интересно, что среди скорбящих оказался и король Испании. Согласно легенде, когда советники короля хвастались смертью Сидни, Филипп II тихо ответил: «Он был моим крестником». Это дало основание некоторым авторам утверждать, что похороны Сидни были фальшивыми и предназначались только для одного человека – испанского короля. Дескать, Елизавета хотела сказать ему: «Наш сын в могиле и между нами всё кончено». А Филипп II в ответ спустя два года отправил в Ла-Манш «Непобедимую армаду», поражение которой стало первым шагом для Англии на пути к будущему статусу «владычицы морей».
Ещё при жизни Филип Сидни считался образцом рыцаря и «маяком надежды для протестантов в Европе». Однако настоящая слава пришла к нему после смерти благодаря сестре Мэри. Если Фрэнсис Уолсингем вскоре вышла замуж за графа Эссекса, а Пенелопа Деверё завела себе любовника, то графиня Пембрук осталась верна памяти брата. После смерти Филипа она носила траур целый год, и в своей семье создала его культ. На его примере и на его стихах Мэри воспитывала своих сыновей и племянниц, будущих поэтесс Елизавету Меннерс-Ратленд, дочь Филипа, и Мэри Рос, дочь Роберта, унаследовавшего титул графа Лестера. После гибели старшего брата именно графиня Пембрук подготовила к печати его сочинения, хотя он просил их уничтожить. Она переработала «Новую Аркадию» (ещё её называют «Аркадией графини Пембрук»), отредактировала «Астрофила и Стеллу» и закончила перевод псалмов. Только с того момента, когда Мэри опубликовала произведения брата, он стал общепризнанным национальным гением, «богоподобным Сидни». О собственной же славе графиня Пембрук мало беспокоилась, хотя за всю свою жизнь получила от современников не многим меньше мадригалов, чем сама королева. Поэт Сэмюэл Дэниэл посвятил ей свой сонетный цикл «К Делии»:
Когда увидит в зеркале Она
Печальной осени своей приметы –
Пусть воскресят былые времена
И облик колдовской мои сонеты.
Строк жаром пламенным воскрешена
Она, как Феникс, не узнает Леты…
Имя «Феникс» Мэри снискала её самоотверженная деятельность: она как будто стала реинкарнацией брата. Её переводы с французского языка таких сочинений, как «Рассуждение о жизни и смерти» Де Морне и «Марк Антоний» Гарнье получили широкое признание современников. А в перевод с итальянского поэмы «Триумф Смерти» Петрарки она внесла и свои личные чувства, свою любовь и преданность Филипу, никогда не утихающую боль от сознания невозвратимости его утраты. Графиня Пембрук до самой своей смерти не выезжала за пределы усадьбы Уилтон Плейс, однако на могиле Сидни в день его ухода неизменно появлялись живые цветы.
Согласно другим источникам, Филип Сидни на самом деле не умер в Нидерландах, а провёл последние годы в имении сестры и очень страдал от ран, в результате которых и скончался. Но перед этим, по мнению некоторых современных авторов, стал участником грандиозного проекта под названием «Шекспир» (кстати, Эдварда де Вера, врага Сидни, кое-кто тоже считает настоящим автором шекспировских текстов). Согласно одной из теорий, Шекспиром являются члены «Уилтонского круга», с лёгкой руки Мэри Сидни и под её руководством, – или же она сама и есть автор шекспировских пьес и сонетов. Об этом, как будто, свидетельствует её причастность к появлению «Великого фолио», где впервые были напечатаны 20 из 37 шекспировских пьес. Однако работа над его подготовкой к печати остановилась через несколько дней после скоропостижной смерти от оспы леди Мэри в конце сентября 1621 года. К счастью, благодаря её сыну Уильяму Герберту, графу Пембруку, лорду-камергеру короля Якова I, «Великое фолио» было опубликовано в 1623 году. Другие исследователи отдают пальму первенства в шекспировском проекте поэтессе Елизавете Сидни и её мужу Роджеру Мэннерсу, графу Ратленду, имевшему студенческое прозвище Шекспир («Потрясающий копьём»). Наверняка можно утверждать лишь, что гениальный драматург посещал Уилтон Плейс («Шекспир здесь, среди нас»). А Филип Сидни, «трижды новатор» национальной литературы: в области поэзии, прозы и теории, стал его предтечей.
От автора
Мой канал в Дзен: https://dzen.ru/id/61f7e3980fd85154d3693ebc
Мои книги на Литрес https://www.litres.ru/author/eva-ark/?lfrom=1174843145 (Все книги Евы Арк)