Мой дед Яков был родом из города Иваново-Вознесенска что во Владимирской губернии. В 1908 году он вместе с отцом приехал в Москву на строительство Московской окружной железной дороги. На станции Угрешская около трамвайного круга (этот трамвайный круг и доныне там) они построили небольшой деревянный двухэтажный дом. На первом этаже была сапожная мастерская, на втором бытовые помещения. Всю юность со своими родителями Яков прожил в этом доме. Жили не богато, но достаточно зажиточно. В 1914 году Якову исполнилось 18 лет, и он добровольцем пошёл на фронт, воевать с Германцами. Когда армия развалилась, он примкнул к банде (это слово тогда имело другое значение, скорее группе, отряду) батьки Буденного. В отряде царил дух лихости, братства и взаимовыручки. Яков постепенно сблизился с Буденным, подружился и был у него начальником разведки. Их отряд постепенно рос и со временем стал знаменитой Первой Конной армией. Вопреки описанию Исаака Бабеля в его романе «Конармия», грабежи и мародерство местного населений не имели массового характера в армии, хотя конечно случались. Буденный был сторонником маневренной войны и обозы с якобы награбленным добром и гулящими женщинами не поощрял. Конечно прибывая на стоянки для постоя, продукты и иное имущество частенько реквизировались, довольно жесткими методами. Время было такое.
За время службы у Буденного Яков стал настоящим большевиком, каким и оставался до конца жизни. Был очень скромным в быту, равнодушен к богатству, требователен к окружающем, пророю чрезмерно, возможно жесток. Его личная преданность Буденному не имела границ. Любое слово Батьки было для него законом. Позднее он рассказывал моему отцу свои впечатления о походе Первой конной армии в Польшу, где в 1920 году Яков был сильно ранен в сабельной атаке под городом Львов (ныне Украина).
В Польше его поразило, что местные бедняки не переходили на сторону Красной армии, а продолжали упорно сражаться за своих господ, что было неожиданно для него. По его рассказам уровень угнетения населения со стороны польской шляхты был просто шокирующим. Такой бедности и нищеты как в Польше, он ранее не видел негде. Многие местные жители не имели не только собственного хозяйства или домов, но даже личного имущества. Жили поколениями в сараях для скотины, практически не имея нечего кроме одежды. Живя в эти нечеловеческих условиях простые поляки росли, женились, рожали и воспитывали детей, все по соседству с коровами и козами. Такая жизнь у поляков была не только на селе, но и в городах. При этом шляхта буквально упивалось своим гонором и богатствами. Простых поляков шляхта презирала, поэтому общение с холопами отводила инородцам (не буду вдаваться в подробности). Кто то говорил "В Польше шляхта живет как в раю, а мужики как в аду" Все эти очевидные ужасы жизни простые поляки воспринимали с удивительным спокойствием и раболепием. Под воздействием духовенства местные жители воспринимали такую жизнь как неизбежность, которая дана им богом перед вечным покоем (помните известную фразу про ксёндзов).
Вообще соединение покорности господам, религиозности и национализма делали удивительные вещи. Не замечая всей несправедливости, которая творилась вокруг поляки, украинцы и белорусы мужественно, и самоотверженно сражались за своих угнетателей. Проявляли чудеса героизма и при этом тысячами гибли за чуждых для них людей и их интересы. Яков искренне не понимал, что двигало этими людьми.
Сейчас спустя много лет, я не встречался с литературой, в которой бы давалось объяснение этому феномену польской сплоченности. История представляется в мифическом свете, борьбы против внешних угнетателей, за свою веру и свободу. Вопрос остается не изученным и открытым.