Инга думала, что муж просто не понимает, сколько времени отнимает быт. А Макс думал, что «так справедливо». Уже на первый же день вытребованной у жены справедливости он плакал над кастрюлей разварившихся в кашу макарон, слушая вопли скачущего по дому ребёнка и пытаясь придумать, что сказать начальнику в мессенджере на вопрос: «И где отчёт?»
Когда муж заговорил о раздельном бюджете и «честном пополаме», Инга не стала собирать чемоданы. Не свои, ни его. Она не кричала. Не устраивала истерик. Она задумалась.
Её рука зависла над супом, а в голове возник только один вопрос: он правда не видит, сколько времени у неё отнимают хлопоты по дому? как часто она сидит на больничных с болезненным сыном? Он правда не понимает, почему она не может работать в полную смену на работе?
Декрет закончился. Начинай работать в полную силу!
Всё, что зарабатывала Инга, она вносила в семейный бюджет Максим вкладывал больше. Вот только он никогда не забирал сына Елисея из сада, не готовил, не убирал. Даже когда сын пытался рассказать, что сегодня рисовали пальчиковыми красками, отец почти сразу отсылал его к матери.
Максим работал. И считал, что этого достаточно.
Теперь он решил, что общий бюджет при вложениях Инги нецелесообразен.
– Декрет давно закончился, а ты всё думаешь, что я должен тебя содержать. Тебе надо сосредоточиться на карьере! – строго сказал муж.
Инга внимательно посмотрела на человека, который ни разу не отвёл сына в детский садик.
– А пока вносим на семейные расходы 50 на 50. Всё, что останется – личные деньги.
У него должно было оставаться больше ста тысяч. А у Инги… ноль.
Записка для мужа
Вечером она молча легла спать. Не спорила. И именно поэтому Максим не сразу понял, что разговор ещё будет иметь последствия. Он думал, что выиграл.
Утром Инга ушла раньше. Щёлкнула дверь тихо-тихо, никого не потревожив. А на столе оставила короткую записку:
«Сегодня твоя очередь. 50 на 50, как ты сказал. Принимай смену. Ребёнок на 100% твой».
В комнате Елисей спал в развороченной постели, прижимая динозавра к груди.
Максим проснулся в тишине. Нашёл записку. Потерял дар речи. А потом услышал:
– Пап, где мои носки?
С этого всё началось.
Он умывал ребёнка, пока кипела вода. Искал свои штаны. Искал штаны сына. Пытался заставить Елисея есть недоваренную овсянку. Потом предлагал ему разваренные макароны. В какой-то момент ребёнок захныкал, потому что хотел другой стакан. А потом, в машине, просто разорался – потому что вспомнил, что динозавр остался дома.
Да, и где этот детсад?! Куда ехать?! Куда рулить?! Он попытался позвонить Инге, но телефон жены был отключён. Автоответчик сообщал, что она на работе и строит карьер.
… Макс опоздал на работу на полтора часа. На его оправдания начальник строго заметил:
– У нас тут бизнес, а не детсад!
И у Максима зародилось очень нехорошее предчувствие…