Внешняя политика — это не только дипломатические заявления и переговоры.
Это язык сигналов, по которому другие государства судят о намерениях страны и границах допустимого.
Именно поэтому у меня возникает ощущение, что во многих ситуациях наша внешняя политика выглядит чрезмерно сдержанной.
Речь не идёт о желании эскалации или конфликта ради конфликта.
Речь о том, какие выводы делают наши оппоненты, наблюдая за нашими реакциями.
Один из показательных примеров — ситуация с Калининградской областью. Ограничения транзита были фактически признаны недопустимыми, однако на практике это не привело к заметным последствиям.
Какой сигнал был считан? Что подобные шаги возможны без серьёзного ответа.
Дальше — больше.
Поставки вооружений Украине начинались с касок и бронежилетов, затем появились артиллерийские системы, затем танки. Каждый новый шаг ранее назывался «красной линией», но после её пересечения следовала лишь очередная линия — уже дальше.
Можно возразить: сдержанность — это осознанная стратегия.
Она позволяет избежать большой войны, сохранить дипломатические каналы, не допустить неконтролируемой эскалации.
С этим трудно спорить.
Но тогда неизбежно возникает другой вопрос: какова цена этой сдержанности?
Мы видим удары по приграничным регионам, теракты, диверсии. Видим всё более смелые провокации.
И создаётся впечатление, что отсутствие жёсткого и однозначного ответа воспринимается не как признак силы, а как сигнал о допустимости дальнейших шагов.
В международной политике уважение редко основано на словах.
Гораздо чаще — на понимании последствий.
Я не утверждаю, что знаю верное решение.
Но у меня остаётся ощущение, что цена нашей сдержанности оказалась слишком высокой.
А вы как считаете?
Продолжение — о том, почему отсутствие инициативы формирует чужую повестку.