Знаешь, мама, когда-то я, наконец, впустила в себя эту горькую и колючую правду – что ты была права!
Я впустила её в самый беспросветный момент своей жизни. Ты была рядом, но твоё присутствие окутывало не теплым пледом, а леденящим холодом твоего молчания. В котором явно считывалось осуждение, такое тяжелое и гнетущее, черное, как предгрозовая туча, растворяющая в себе все светлое и теплое, что было в моей реальности. И только иногда, сквозь тьму этой тучи, ослепительными и ядовитыми молниями меня прошибали твои фразы: «Сама виновата…», «Ну я же говорила…», «Никогда меня не слушаешь…», «О матери бы подумала…».
Именно тогда я сдалась, и поток твоих пророчеств стремительной лавиной прокатился по моему сознанию, оставив после себя кристально чистые и правильной формы мысли, идеально взвешенные и отполированные решения, твердые, как скала, выборы…
Вот тогда я по-настоящему, до дрожи в коленях, поверила, что ты во всём была права:
- и в том, что мужа нужно выбирать только головой, а чувства все мести поганой метлой, как мусор ненужный и раздражающий;
- и детей душить в объятиях строгости, а не баловать солнечными лучами спонтанности;
- и подстраиваться под других, словно пластилин, теряя собственную форму, тоже очень нужно в наше время;
- и что друзья мои – не друзья вовсе, а лишь блёклые, проходящие тени прошлого;
- и что нужно стать мягче, как воск, скромнее, как мышь, услужливее, как тень, и усерднее молоть жернова правильности.
И я старалась… Искренне, до кровавых мозолей на душе, хотела вылепить из себя это идеальное, правильное существо… Но в какой-то момент, раздавленная под обломками собственных стараний, забившись в раковину стыда, липкую и тесную от ощущения своей вечной недостаточности, я вдруг уловила слабый луч…
В мире, оказывается, есть что-то еще кроме этой бешеной, изматывающей гонки за призраком идеальности. Это что-то было до боли знакомым – теплым, как первое солнце после долгой зимы, искренним, как детский смех, живым, как стук сердца. И, вглядываясь в этот светлый проблеск, я стала различать в нём неидеальные, но золотые крупицы своего прошлого – те моменты, когда я слушала шепот сердца, доверяла своим диким и неудобным желаниям, шла своим путём, спотыкаясь и поднимаясь, и, главное, принимала себя и других – живыми, настоящими, не идеальными.
И, напитываясь этим светом, я вновь срослась с той буйной, непокорной частью себя, что всегда бунтовала против твоих железных правил, мама.
И знаешь, мама, теперь я понимаю смысл всех своих бунтов и ценность этой непокорной части себя!
Но для этого мне пришлось собрать по крупицам остатки смелости, взять в кулак всю свою волю и честно посмотреть в лицо той леденящей до дрожи и одновременно отрезвляющей нелюбви – нелюбви твоих пророчеств, мама. Именно тех пророчеств, которые капля за каплей разъедали душу кислотой вины за мою недостаточность и неидеальность. Тех, что всепожирающим пламенем стыда испепеляли за каждую оплошность. Тех пророчеств, которые неподъемным грузом сомнений ложились на сердце за несоответствие вечно ускользающим нормам. Тех, что сковывали кандалами метаний между правильностью и искренностью. И только когда я смогла подвергнуть сомнению нерушимые постулаты "формулы маминой любви", я начала оживать.
Шаг за шагом, следуя за своим бунтарём – тем непокорным и свободным мустангом – я воскрешала живую, трепетную, нежную и любящую часть себя. И, знаешь, мама, это был не простой путь… Это был путь той самой пресловутой сепарации, о которой все таинственно говорят. На этом пути я изучала сотни карт – теорий, концепций, методов, – которые открывали передо мной новые горизонты. И за этими горизонтами было все… Отвесные скалы взросления и ответственности, раздирающие кожу в кровь. Непроходимые заросли, кишащие фантомными страхами, тревогами-пауками и переживаниями-призраками, из которых, казалось, нет выхода. Бурлящие болота подавленных чувств и эмоций, не оставляющие ни единого шанса остаться чистенькой и хорошенькой. На этом пути я злилась, отчаивалась, не справлялась, разбивалась вдребезги, истерила, позорилась, ошибалась, падала в грязь, врала шепотом и криком, ненавидела чернотой ночи, закрывалась от всего мира, опускала руки, вновь воспламенялась яростью, разносила всё вокруг в пух и прах, рыдала и топотала, как дитя, требовала, как тиран, манипулировала, как кукловод… И именно этот путь освободил внутри меня пространство, в котором трепетная, нежная, любящая и принимающая часть меня смогла пустить корни и распустить свой красивый бутон.
И знаешь, мама, сейчас я точно знаю, что любовь – это выбор, как, впрочем, и её удушливый антипод. Любовь – это простор для принятия и тёплый кокон заботы. В любви нет клетки для идеального и смирительной рубашки правильного. Любовь нельзя выцарапать, как долг, или завоевать, как трофей. Она растет, как самый нежный цветок, только на почве радости, тепла, комфорта, одобрения и поддержки. И да, я знаю, в ураганы жизни любовь может казаться хрупкой, как паутинка, но удержать её или отпустить – это тоже выбор…
А ещё я искренне, всем сердцем, понимаю, что тебе тоже когда-то пришлось сдаться и проглотить, как горькую пилюлю, тот нерушимый постулат, что "мама была права"!
Но это уже твоя сага, написанная твоей рукой…
И как бы я ни хотела, как бы ни рвалась из последних сил…
Я никогда не смогу заполнить бездонные колодцы твоих эмоциональных дефицитов.
Я никогда не стану той выточенной из мрамора статуей, о которой ты мечтала.
Я никогда не смогу вернуть тебе тот огромный, неосязаемый дар, что ты мне вручила.
Ведь ты подарила мне самое невероятное чудо – ты подарила мне ЖИЗНЬ!
Все, что я могу – взять эту неидеальную и такую разную жизнь в свои ладони, окутать её принятием и любовью, защитить от мороза критики и осуждения, наполнить радостью и теплом искренности…
Все, что я могу – идти своей дорогой и знать, что даже если я сейчас не справляюсь или ошибаюсь, то со мной тоже все хорошо…
Все, что я могу – следовать своему внутреннему зову и шаг за шагом открывать новые горизонты неизвестности…
Все, что я могу – выпрямиться во весь свой рост и увидеть, что мы стоим на разных берегах одной реки.
Ты – на своем, прочном, из камня твоих убеждений. Я – на своем, спонтанном, пестрящем разноцветными цветами. Между нами больше нет того шаткого мостика "должной" любви, засыпанного тяжелыми камнями долга и вины. Но мы всегда можем построить новый – из легких, прочных нитей:
- из тихого понимания за чашкой чая,
- из радости, которая рождается где-то в животе и взрывается салютом смеха,
- из молчаливого "я рядом", когда слова не нужны,
- из права быть разными под одним небом.
Чтобы наша связь стала не оковами, а теплым пледом, в который можно завернуться, не теряя своего тепла. Чтобы твой взгляд искал в моих глазах не отражение старых ожиданий, а узнавал новое, взрослое солнце – и улыбался ему.
Я всегда готова сделать шаг тебе навстречу – из уважения к твоему пути, из искреннего: "Благодарю за жизнь!", из желания иногда просто помахать тебе рукой, увидев, что ты смотришь в мою сторону.
И я верю, что в этой тишине, где нет требований, тревог и сомнений, может вырасти настоящий, живой диалог двух взрослых сердец.
С любовью и благодарностью, твоя дочь!