Папа дал сыну двойное имя Феликс-Лев. Сейчас кажется смешным, а в то время было патриотичным давать детям вот такие имена, которые напоминали бы о самых ярких личностях пролетарской революции. Феликс - это в честь Дзержинского, а Лев - в честь ученого Льва Карпова...
Но мальчик, как только стал мало мальски что-то понимать, перестал откликаться на имя Феликс... И не пошел по стопам родителей, которые обожали советскую идеологию. Итак, речь пойдет о художнике Льве Збарском, о том, как он женился на самой красивой женщине Союза и как прошла вся ослепительная жизнь главного тусовщика Москвы.
Он родился в Москве в 1931 году. Семья была необычной: отец, известный биохимик Борис Збарский, работал в Мавзолее, занимаясь сохранением тела Ленина. Мама - Евгения Борисовна Перельман, тоже была биохимиком и трудилась вместе с мужем.
Но Лев словно чувствовал, что ему предначертана другая жизнь. И когда он взял в руки карандаш, стало понятно, что мальчика собственный путь. Это было не только непослушание, но и внутреннее нежелание следовать плану, который ему навязывали родители и окружение.
Для Льва мир лабораторий, формул и политических убеждений, в котором жили Збарские был чужим. Когда Льву было 10 лет, началась Великая Отечественная. И его родителям пришлось эвакуироваться в Тюмень в 1941 году. Тело Ленина, главную советскую святыню, повезли вглубь страны. Лев навсегда запомнил эту странную дорогу: родители ехали в тесном купе на верхних полках, а он с "Ильичом" – на нижних.
В 1945 году Збарские вернулись в Москву, и у Льва началась новая жизнь. После школы он поступил во ВГИК, но уже через год понял, что его настоящее призвание – графика и книжная иллюстрация. Перевелся в Московский полиграфический институт, где талант художника-графика полностью раскрылся.
Збарский учился отлично, однако свободолюбивый нрав и врожденное недоверие к официальным установкам сделали его неудобным студентом. Администрация вуза считала неприемлемым его непривычный образ жизни и недостаточную вовлеченность в политическую активность.
Это отразилось в его официальной характеристике, где за стандартными фразами вроде "участвовал в общественных мероприятиях" скрывался подтекст недовольства: "поручения комсомола выполнял нерадиво и несерьезно, недостаточно организован".
Однако для самого парня такая оценка значения не имела. Уже будучи студентом, он дебютировал профессионально, создав оформление книги Н. Шпанова "Связная Цзинь Фын" в 1955 году. Именно благодаря этому проекту он получил доступ к большому миру книжной иллюстрации, минуя всякую зависимость от власти и одобрения начальников.
Через год Збарскому поступило предложение иллюстрировать произведения Ю. Олеши от Гослитиздата. Затем последовала череда заказов, кажущихся невозможными для обычного советского графика: воспоминания французского певца Ив Монтан "Голова полная солнца", пьесы американского писателя Уильяма Сарояна и философа-экзистенциалиста Жана Поля Сарта.
Его перу принадлежат рисунки к путевым заметкам Ильи Эренбурга, поэтическим строкам Евгения Евтушенко ("Яблоко"), детским сказкам Корнея Чуковского и драматическим произведениям немецкого автора Генриха Белля. Всего за 15 лет в Советском Союзе Збарский оформил порядка семидесяти изданий, каждое из которых выпускалось огромными тиражами и воспринималось читателями как настоящее событие.
Однако Лев занимался не только рисунком. Он был настоящим мастером книжного дела. В то время, когда каждую букву и знак приходилось создавать вручную, он лично разрабатывал шрифты, идеально дополняющие иллюстрации. Его узнаваемый стиль отличался четкостью, изысканностью и легкой долей юмора, проявляясь буквально во всём: от изящных рисунков тушью до оформления каждой страницы.
Огромный успех принес Збарскому не только славу, но и редкую для советских времен финансовую независимость. Возможно, он был единственным человеком, позволявшим себе вести свободный образ жизни западного интеллектуала.
Мастерская Льва на улице Верхняя Масловка стала знаменитым местом встреч, куда приходили творческая интеллигенция, оппозиционеры, зарубежные репортеры и красавицы Москвы.
Однажды там он встретил женщину потрясающей внешности, чья красота выделяла её среди прочих в закрытом обществе СССР. Регина Колесникова тогда уже являлась звездой отечественного подиума, эталоном стиля эпохи. Зарубежные журналисты называли её «советской Софи Лорен» и даже присваивали прозвище «главное оружие Кремля».
Свадьба пары в начале шестидесятых произвела настоящий фурор. Их союз олицетворял собой сочетание таланта и моды той эпохи: свободного художника и главной модели Советского Союза.
Тем не менее, несмотря на внешний блеск, отношения оказались внутренне уязвимы и наполнены конфликтами. Чувство влюбленности исчезло, оставив лишь горечь и недопонимания друг друга.
Несмотря на известность и самостоятельность, в глубине души Регина грезила уютом домашнего тепла, ролью супруги и мамы. Она была готова отказаться от карьеры, целиком отдавшись заботе о своем супруге. Только вот для самого Збарского жена оставалась лишь частью имиджа успешного мужчины — красивой игрушкой для демонстрации перед обществом.
Она страстно хотела завести ребёнка, но идея стать отцом приводила Збарского в ужас. Мысль о родителях, обязанностях и ограничениях пугала его настолько сильно, что он заставил Регину сделать аборт.
Роман с утончённой артисткой Марианной Вертинской вызвал много разговоров. Но Регина терпела. Все же их брак распался из-за связи Збарского с актрисой Людмилой Максаковой, подарившей ему единственного сына Максима.
Дети ассоциировались у Збарского с пресным бытовым укладом, и он сразу же бросил сына и прекратил общение с Максаковой, шокировав даже друзей, привыкших к его эксцентричности.
Людмила сумела пережить разрыв, а вот для Регины всё закончилось трагедией. Потрясённая отказом мужа и потерей малыша, она погрузилась в тяжёлую депрессию, пыталась справиться с болью медикаментами, но ничто не могло залечить внутреннюю травму. В итоге, доведенная отчаянием, она попыталась покончить с собой и попала в клинику.
Её возвращение на подиум оказалось неполноценным, потому что слухи вокруг имени Регины постоянно множились. Говорили о её близких отношениях с влиятельными деятелями партии, связывали её с органами госбезопасности, что превращало её в изгоя. Эти разговоры завершили процесс изоляции бывшей звезды от общества. Она скончалась в психбольнице в 1989 году.
Что же касается нашего главного персонажа, его жизнь шла своим чередом. Несмотря на привилегированное положение, оно ощущалось скорее как клетка, нежели свобода. Художник чувствовал себя пленником системы, которая устанавливала жесткие рамки: цензуру идей, невозможность свободно путешествовать, постоянное чувство подавления.
В 1972 году, стремясь вырваться из замкнутого круга, Збарский решил покинуть страну, оборвав прошлую жизнь одним резким движением. Жизнь сначала в Израиле, потом в Америке оказалась совершенно иной стороной медали. Вместо признанного профессионала он стал никому не известным иммигрантом, начинающим карьеру заново в жестоком мире западных художников.
Сначала дела шли относительно гладко. Он взял деньги в кредит, приобрел крохотную квартиру в Нью-Йорке, устроив в ней копию своей московской студии. Но кто нуждался в нём здесь? Американский рынок искусства не испытывал потребности в художниках-книжниках родом из СССР. Стиль, которым он гордился дома, здесь никого не впечатлил.
Последние годы Збарский провел в одиночестве. Мир его сократился до студентов института FIT, где он читал лекции, да узкого круга бывших соотечественников, испытывавших общую ностальгию по сытой советской жизни.
Умер Збарский зимой 2016-го в хосписе от онкологии лёгких. Похоронен на еврейском кладбище там же, в Нью-Йорке. Именно по израильской визе он когда-то уехал из страны, надеясь обрести художественную свободу, а в итоге остался без денег и возрождения.