Новогоднее кино редко воспринимается как часть большой истории кинематографа. Сезонные, почти бытовые фильмы, кажутся простым развлечением для масс. Но если вглядеться внимательнее, то можно заметить, что праздничные картины несут в себе куда больше смысла, чем простое увеселение.
Традиция снимать новогоднее кино прижилась далеко не сразу. И хоть первые ленты о Рождестве и Новом годе появились на заре кинематографа, они прошли долгий путь, чтобы обрести каноническое звучание. Через эти картины мы можем наблюдать все перипетии эпохи и настроения человечества.
Дореволюционное рождественское кино: как аниматор меняет историю
Первым фильмом на рождественскую тему в России стала не кинокартина, а кукольная анимация. В 1912 году пионер покадровой анимации Владислав Старевич выпускает короткую ленту «Рождество обитателей леса». Главные герои здесь — Дед Мороз, многочисленные насекомые и лягушка, коих режиссёр филигранно оживлял на экране.
Краткий сюжет. В рождественскую ночь Дед Мороз слезает с ёлки в детской комнате и отправляется в лес, чтобы устроить праздник для его обитателей. Волшебник создаёт нарядную ёлку, созывает лесных жителей — жуков, стрекозу, лягушку — раздаёт им подарки. Все веселятся как могут — катаются на коньках, лыжах, летят с горки. С рассветом Дед Мороз возвращается на ёлку.
Фильм выпущен в широкий прокат российской киностудией «А. Ханжонков и Ко», созданной в 1906 году. Киномагнат Александр Ханжонков разглядел талант Старевича и оборудовал для него ателье, где аниматор мог снимать свои увлекательные картины с уникальными «актёрами».
Старевич выступил в нескольких творческих амплуа: он стал автором сценария, режиссёром, оператором и художником «Рождества». Также он был реквизитором — создавал кукол из настоящих насекомых, пластилина и проволоки. Владислав детально продумывал движения персонажей и мастерски переносил их на плёнку, покадрово снимая каждую сцену; по сей день покадровая техника выглядит впечатляюще.
Владислав Старевич не стал ограничиваться анимацией и через год, в 1913-м, выпустил фильм «Ночь перед Рождеством». Экранизация повести Гоголя стала первым рождественским игровым кино в Российской империи.
Краткий сюжет. Кузнец Вакула хочет посвататься к Оксане, но та в насмешку требует принести царские черевички. Юноша находит мешок с Чёртом и заставляет того отправить себя в Петербург. Князь Потёмкин дарит кузнецу черевички царицы. Чёрт возвращает Вакулу домой, где Оксана соглашается стать его женой.
*Интересный факт: В России действовала цензура, запрещающая запрещавшая играть в кино представителей царствующей династии, поэтому черевички Вакуле вручает князь Потёмкин.
Здесь Старевич впервые объединил в одном кадре анимацию и игру живых актёров. Например, в сцене, где чёрт сильно уменьшался и прыгал через весь кадр прямо в карман кузнеца Вакулы.
Фильм стал важным экспериментом, показав, как фольклорные мотивы можно воплотить средствами молодого искусства кино. А Рождество здесь несло двойную природу — демонстрация народного веселья и мистической составляющей.
Эти настроения очень быстро сменились с началом вступления Российской империи в Первую мировую войну в 1914 году. В это время режиссёр Яков Протазанов снимает фильм для солдат «Рождество в окопах».
Краткий сюжет. Кажется, будто картина состоит из разрозненных кадров: экспозиция рождественской ёлки, что-то шьёт женщина, затем двое укладывают подарки в мешок, который позже крестьянка передаёт мужику. Далее вместо радостных лиц зритель наблюдает череду меланхоличных титров, раскрывающих историю солдат: воспоминания об актёрской карьере, образы невест и маленьких детей, тоска по далёкой деревне. А в финале появляется чайник и кружки. Солдаты делают несколько глотков, и картинка размывается.
Призванная поднять боевой дух картина сквозит отчаянием. В годы войны творцам становится не до праздников, люди сосредоточены на более приземлённых материях. Поэтому Рождество здесь не выглядит торжественным, семейным и милым, а скорее является напоминанием о скоротечности жизни, долге и простых человеческих чувствах.
Позже в страну приходит Великая российская революция, которая надолго закрывает тему Рождества в стране.
А что на Западе?
Пока в России экспериментировали с анимацией, в Европе и США постепенно формировался канон рождественского кино. Зарубежные фильмы сосредотачивались на индивидуализации, росте или изменении главного героя, а зимний праздник выступал переломным событием, когда случались чудеса. Но так было не всегда.
Первым в истории рождественским фильмом считается картина «Санта-Клаус» снятая в 1898 году в Великобритании. Бывший гипнотизёр и фокусник Джордж Альберт Смит снял короткую ленту о том, как к детям приходит Санта.
Краткий сюжет. Няня укладывает детей спать и, как только гаснет свет, Санта-Клаус спускается по дымоходу, развешивает подарки и исчезает. Дети просыпаются и радуются оставленным презентам.
Идея этого фильма мало чем отличалась от замысла упомянутой ранее работы Старевича «Рождество обитателей леса». В обеих картинах режиссёры показали зрителю волшебную сторону праздника — что случается, когда засыпают дети и приходит Дед Мороз.
За 76 секунд хронометража фильм продемонстрировал передовые спецэффекты тех лет: «двойная экспозиция» — совмещение в одном кадре двух разных изображений и «исчезающего» рождественского деда, а также вступительные титры — написанные белой краской на куске железа слова Santa Claus.
Со временем посылы картин стали сложнее, глубже. Это демонстрирует британский фильм 1901 года «Скрудж, или Призрак Марли» режиссёра Уолтера Буфа. Экранизация повести Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе» — это история про скупого богача Эбенезера Скруджа, которого посещают духи Рождества в лице его покойного компаньона Джейкоба Марли.
Картина дошла до нас в несколько утраченном виде, но в трёхминутном отрезке заметен передовой спецэффект того времени — двойная экспозиция.
Эта лента задала традицию адаптировать литературные рождественские истории для кино, а также строить повествование вокруг идеи нравственного перерождения и личной ответственности. Герой (здесь — Скрудж) проходил путь от эгоизма к состраданию, а Рождество стало катализатором внутренних перемен.
Картину с несколько другим посылом снял небезызвестный основоположник мирового кинематографа Жорж Мельес в 1904 году. Фильм «Рождественский ангел» — это социально-мелодраматическая, почти театральная зарисовка. Лента говорит зрителю о милосердии и добродетели, воздаёт хвалу простому человеческому состраданию и показывает рождественское чудо как время для разрешения кризиса.
Краткий сюжет. В канун Рождества бедная семья стоит на грани гибели: мать при смерти, дом разорён, чиновники требуют оплату. Дочь идёт просить милостыню, но её прогоняют, и она засыпает в снегу. Бродяга помогает ей хлебом и шарфом, затем девочку подбирает проезжающая пара. В финале семье является ангел — символ чуда — и вместе с возвращением ребёнка домой разные люди приносят дрова, еду, а чиновники прощают долги.
К началу XX века рождественское кино на Западе уже обрело устойчивый язык. В России же этот путь оказался не таким прямым. Первая мировая война сменила праздничную радость тревогой и утратой, а вскоре последовавшая революция и вовсе вытеснила Рождество из жизни россиян.
Как революция сказалась на праздничном кинематографе
Вернёмся в Россию, где в 1917 году сменилась власть, настали трудные времена и стало совсем не до игрового кино. Творцы тогда сосредоточилось на иных задачах — агитации, строительстве нового мира, героике труда и коллективного подвига.
Праздничная тема не исчезла полностью, но утратила сакральный и семейный характер и стала фоном для идеологических сюжетов. Это заметно на примере мультфильма «Советские игрушки» 1924 года, снятого Дзигою Вертовым.
Краткий сюжет. Зрителю показывают действующие лица у новогодней ёлки. После — буржуй предаётся гедонизму, но рабочий и крестьянин своеобразно перевоспитывают толстяка. Далее сменяются действующие лица: от священников до военных. Последние в конце становятся ёлкой, а остальные герои — игрушками, висящими на праздничном дереве.
Мультфильм был снят в условиях послереволюционной разрухи и идеологического переустройства страны, когда кино и анимация были в первую очередь инструментом пропаганды. Картина несёт однозначный посыл: старый мир нелеп, морально разложен и обречён, тогда как советская система представляется рациональной, справедливой и исторически неизбежной. Рождественского или сказочного чуда здесь уже нет. Вместо него через призму новогодней ёлки, то есть символа преображения и новизны, зрителю показывают идеологическое «пробуждение» и демонстративный разрыв с прошлым.
В 1929 году Рождество официально запретили как «буржуазный пережиток», а ёлку объявили «поповским обычаем». Кинематограф сосредоточился на иных темах: индустриализации, коллективизации, героическом прошлом и надолго забыл о праздничных символах.
Перерождение новогоднего кино
Лишь в 1935 году ситуация начала меняться. Советский чиновник Павел Постышев в статье для газеты «Правда» предложил вернуть ёлку, но не как рождественскую, а как «новогоднюю». Новый год постепенно превращался в светский праздник, но киноиндустрия реагировала осторожно.
В том же 1935-м режиссёр Михаил Слуцкий снял документальный фильм «С Новым годом» об итогах прошедшего года. В картине осветили отмену карточной системы, продовольственное изобилие, матч на стадионе «Динамо», открытие новых станций метро в Москве и другие знаковые события.
Пусть и в таком скромном пропагандистском формате, но всё же вспомнили любимый зимний праздник.
Последующие картины несли в себе куда больше торжественного духа. Например, комедия Григория Александрова «Светлый путь» 1940 года.
Краткий сюжет. Деревенская девушка Таня, потрудившись в подмосковном городе домработницей, случайно попадает на ткацкую фабрику. Благодаря старанию и находчивости, она становится стахановцем, делает карьеру, получает орден Ленина на ВДНХ, а также устраивает личную жизнь.
История «Золушки» в условиях соцреализма выглядит как советская сказка, но при всём этом фильм нельзя назвать «новогодним» в привычном смысле. Новый год в картине представлен пышным празднеством со всеми знаковыми атрибутами зимнего торжества: яркие огни, фейерверки, маскарад и катание на коньках, пышная ёлка и куранты. Праздник есть, но здесь он служит одним из этапов в жизни героини. Это часть общего оптимистического фона, на котором советский человек строит своё счастливое будущее.
Чуть больше тему Нового года раскрыли в фильме Льва Кулешова «Сибиряки», хотя здесь она снова не основополагающая. Картина, вышедшая в том же 1940 году, рассказывает историю о двух мальчиках, которые, наслушавшись историй старого охотника, решили найти трубку Сталина.
Празднование Нового года начинается сразу же после вступительных титров. Почти девять минут хронометража дети получают подарки и выслушивают поздравительные речи, то есть экранного времени зимнему торжеству посвятили достаточно. Но праздник здесь снова не несёт смысловой нагрузки, а только демонстрирует (несколько иронично) «счастливую» жизнь советских детей.
Совсем скоро после съёмок двух перечисленных картин началась Великая Отечественная война, а затем трудные послевоенные годы, поэтому новогодняя тема не получила развития. Тем не менее, несколько фильмов с демонстрацией праздника всё же увидели свет:
- Документальный киножурнал «На защиту родной Москвы». Выпуск №6 «Встреча Нового года в Москве» (1941). Реж. Рафаил Гиков.
- Лента «Первоклассница» (1948). Реж. Илья Фрэз.
«Чук и Гек»: возвращение семейного чуда
Переломным моментом стал фильм «Чук и Гек» 1953 года по одноимённому рассказу Аркадия Гайдара. Эта картина впервые за долгое время вернула на экран Новый год как символ семейного ожидания и тихого чуда.
Краткий сюжет. Братья Чук и Гек получают письмо от отца-геолога, работающего в тайге, и вместе с мамой отправляются к нему на Новый год. Из-за ссоры мальчики теряют телеграмму с датой приезда и умалчивают об этом. В результате отец уезжает в экспедицию, а семья остаётся одна в зимовье. Столкнувшись с трудностями, Чук и Гек осознают свою ошибку и учатся ответственности. В финале отец возвращается, семья воссоединяется.
Советская сказка задала новую модель праздничного кино. Новогодняя ночь стала кульминацией благодаря внутреннему изменению героев. Фильм отличала мягкая интонация, внимание к детскому восприятию и ощущение тепла, возникающего вопреки суровым условиям. Именно эта модель позволила позже сформироваться полноценному канону новогодних фильмов.
В этой точке неожиданно сблизились идеи советского кино с зарубежной рождественской традицией, где праздник давно служил поводом для разговора о семье, надежде и нравственном выборе.
А дальше были культовые «Карнавальная ночь» Эльдара Рязанова (1956) в СССР и «Эта замечательная жизнь» Френка Капра (1946) за границей (США). Эти фильмы стали канонами новогоднего и рождественского кино и послужили основой для создания праздничных картин.
История первых новогодних фильмов показывает, как кино отражает культурные сдвиги. В России путь от рождественских сказок Старевича до советского «Чука и Гека» занял почти полвека. На Западе рождественское кино развивалось иначе: сохраняя связь с традицией, оно быстрее обрело жанровую зрелость. Однако и в СССР, и за рубежом новогодние фильмы выполняли общую функцию — создавали пространство для чуда, где праздник становился не просто датой, а возможностью поверить в лучшее.
Сейчас сквозь призму новогодних и рождественских картин мы можем наблюдать, как менялся мир, история России и кинематограф в целом. Это ценный эмоциональный опыт, который может пережить любой, кто притронется к истории первых новогодних фильмов.