В Тоблахе разворачивается история, которая идеально описывает всю абсурдность и избирательность нынешнего «возвращения». Её главный герой — Егор Сорин. Его роль — главный наставник Савелия Коростелева. Его статус — ключевой специалист без нейтрального статуса FIS. Его локация — всё, кроме официальной зоны стадиона. И всё это началось с того, что на его присутствие пожаловался украинский лыжник Андрей Доценко. Как система, допускающая россиян, сама создала для себя такую проблему?
Часть 1. Проблема FIS: допуск есть, но статуса — нет
FIS действительно начала открывать дорогу. После решения Спортивного арбитражного суда федерация утвердила правила, по которым российские спортсмены и их вспомогательный персонал могут получить нейтральный статус для участия в соревнованиях. Критерии для тренеров и сервисёров те же, что и для атлетов: строгая нейтральность и отсутствие связей с военными структурами.
Система работает — но выборочно. В то время как сервисёр Савелия Коростелева Евгений Уфтиков свой нейтральный статус получил и работает на трассе легально. Его главному тренеру Сорину в том же статусе похоже было отказано, ведь явно из заявка с Савелием и Ардашевым была подана одновременно.
Но что делать тренеру, чей подопечный выступает на главной многодневке сезона? Сорин нашёл легальный выход, о котором сам же и сообщил организаторам: он приехал в Тоблах как частное лицо.
«Я всего лишь зритель... Здесь я просто зритель, потому что у меня нет нейтрального статуса и аккредитации. Поэтому я не могу находиться вдоль трассы... но за пределами арены я могу быть обычным тренером», — объяснил свою позицию Сорин.
Предупредив директора соревнований, что не будет заходить в аккредитованную зону, он действовал строго в рамках дозволенного. На вопрос, нарушает ли это правила, координатор Кубка мира FIS Дорис Каллен лишь подтвердила, что организация «не может контролировать, кто находится среди публики». Система, отказавшая ему в статусе, была вынуждена признать, что не властна над пространством за пределами своей ограды.
Часть 2. «Водитель для Коростелева»: работа в правовой нише
На вопрос о роли Сорина его подопечный дал простой и гениальный ответ, который перевёл весь политический подтекст в бытовую плоскость:
«Он очень помогает, мой тренер. Он помогает мне за пределами лыжной трассы и вне официальной зоны. Как водитель, как руководитель команды, в отеле, даёт советы. Он не на стадионе, а за его пределами».
Коростелев мастерски описал работу в той самой правовой нише, которую Сорин занял сознательно. Это не «нелегальная деятельность», а выполнение необходимых функций там, где они формально не запрещены: логистика, психологическая поддержка, анализ. В такой трактовке присутствие тренера выглядело не вызовом, а разумной необходимостью, против которой бессильны любые бюрократические ограничения.
Часть 3. Головная боль для норвежцев: полярные реакции и украинский след
Именно эта «бытовая необходимость», легально существующая в слепой зоне правил, и вызвала раскол в лыжном сообществе. Примечательно, что цепь событий запустила жалоба украинского лыжника Андрея Доценко, выступающего против любого участия россиян.
Лагерь непримиримых представлял олимпийский чемпион норвежец Эрик Вальнес. Для него ситуация со Сориным стала подтверждением главных опасений:
«Вот что получается, когда начинают приоткрывать дверь для россиян... Их вообще не должно здесь быть».
В его глазах сам факт, что тренер нашёл способ быть рядом со спортсменом, — это симптом опасной «ползучей» нормализации, которой нельзя допускать.
Совершенно иную, человечную и прагматичную позицию занял британец Эндрю Масгрэйв:
«FIS решила, что им можно соревноваться. Мы должны это принять... Понимаю, что ему [Коростелёву] нужен тренер. И он не может сам стоять здесь с мазью в руках и пытаться делать лыжи. Мы должны... попытаться вести себя по-человечески».
Масгрэйв отделяет спортсменов от политики и указывает на очевидный здравый смысл: лыжнику на сборах и соревнованиях критически нужна поддержка тренера. Его призыв — принять эту реальность.
В то время как одни раздували скандал, сам Коростелев на все провокации (включая слова Доценко) отвечал с невозмутимым спокойствием, сводя накал к нулю:
«Я могу разговаривать со всеми без каких-либо провокаций. Поэтому о политике я не хочу говорить... Рад поговорить со всеми, познакомиться со всеми. Итак, мы здесь одна семья».
Этот контраст между желанием создать конфликт и стремлением к нормальной спортивной жизни лишь подчёркивал абсурдность положения, в которое FIS поставила и спортсмена, и его тренера.
Часть 4. Итог: Кто кого переиграл?
Ситуация со Сориным — это не история о нарушении, а хрестоматийный пример того, как непрозрачная и избирательная система порождает проблемы, которые сама же не может решить.
- FIS, создав механизм допуска, отказала главному тренеру в статусе, но не смогла дать внятного ответа, почему сервисёр — «техническая необходимость», а тренер — нет. Она оказалась в дураках, потому что её правила не закрыли все лазейки для нормальной работы.
- Российская сторона не пошла на конфликт. Она легально использовала непродуманность системы для достижения цели: обеспечения спортсмена поддержкой тренера. Они не прорывались за ограду — они работали перед ней.
- Мировое сообщество раскололось между принципом («не должно быть») и здравым смыслом («но он же нужен»), что и вылилось в резкую полемику.
Егор Сорин, тихо работая «водителем и советником» в Тоблахе, стал живым укором системе. Он показал, что искусственные барьеры в спорте рушатся не от напора, а от простого желания делать своё дело — пусть даже для этого приходится парковаться на обочине, в тени главной трассы.