Юрий Неёлов, Дмитрий Кобылкин, Дмитрий Артюхов – о вызовах, трудных решениях и лучшем регионе страны
Новейшая история Ямала связана с тремя губернаторами – Юрием Неёловым, Дмитрием Кобылкиным и Дмитрием Артюховым. Их объединила любовь к суровому арктическому региону, они сделали немало для его развития. Накануне 95-летия ЯНАО главы впервые дали общее интервью и ответили на вопросы журналиста «Ямал-медиа» Олега Хатанзейского и блогера Ирины Кузнецовой.
Владимир Ганчерко, фото: Равиль Сафарбеков, Анастасия Куманёва, архив пресс-службы губернатора ЯНАО
Ямал как родина
Олег Хатанзейский:
Когда вы слышите слово «Ямал», какая ассоциация возникает?
Юрий Неёлов:
Для меня это родина. 1994 год, город Салехард разморожен, в стране дефолт. Это трудные времена были. Но я благодарен, что у нас были надежные руководители в нефтегазовом секторе, строительстве, на транспорте. Люди помогали друг другу.
Дмитрий Кобылкин:
Ямал? Конечно, это дом, тепло. Родина моих детей. Территория, на которой произошло становление. Первое мое месторождение, первая практика. Я потомственный гео- физик. В 1991 году приехал из Грозного в Таркосалинскую экспедицию.
Дмитрий Артюхов:
Первое слово – малая родина. У меня был перерыв между детством и годами, когда я сюда вернулся. Ямал сильно поменялся.
Трудные решения и вызовы эпохи
Олег Хатанзейский:
Юрий Васильевич, в случае с Дмитрием Николаевичем, Дмитрием Андреевичем понятно: им было на кого опереться в свое время, когда вступали в должность губернатора Ямала. Вспоминаем девяносто четвертый. Что было? Тогда нужно было решения принимать быстро, резко, на ходу. Время кризиса. Вам на кого можно было опереться? У кого взять совет?
Юрий Неёлов:
Во-первых, я местный, людей хорошо знал. Времени прошло не так много. Поэтому всех, на кого я надеялся, я сразу взял в помощники. А потом уже стал искать людей именно на Ямале, которые могли бы помочь в руководстве таким регионом. И вот мы потихоньку начали всё это поднимать. Видите, каждому из нас троих досталось свое время – и время трудностей, и время гордости, когда понимаешь, что что-то сделал. Это нормально. Потому что у каждого была своя эпоха.
Олег Хатанзейский:
Вы вспоминали китайскую поговорку о том, что врагу не пожелаешь жить во время перемен.
Юрий Неёлов:
Да, действительно, время было смутное, понимаете? Тяжелое. Самое сложное решение в жизни я принял, когда не стал выполнять указ президента. Нас «палкой» заталкивали в Тюменскую область. Но я посчитал, что это неправильно, ошибочно. Надо было спросить это у населения, надо было провести референдум. Ну и всё, я отказался. А вы сами понимаете, что это такое. Но! Разобрались! (Смеется.) И вот как-то всё это нормально получилось. Все три субъекта сейчас нормально живут. Такой системы управления ни в одном регионе, как у нас, нет.
Ирина Кузнецова:
Дмитрий Николаевич, а у вас какое было самое сложное решение?
Дмитрий Кобылкин:
Вы знаете, у нас постоянно были какие-то вызовы. Юрию Васильевичу достались времена, когда, по сути, формировалась государственность в России. Нам и финансовые кризисы доставались... Я помню, как перестали платить зарплаты. Бывало, что прокуратура практически висела у нас на плечах, и мы проводили штабы регулярно, потому что людям нужно было платить. То есть всё было... и всё было сложно. Я не помню каких-то простых задач или простых решений. А Ямал – это вообще целиком территория чрезвычайной ситуации.
Олег Хатанзейский:
Сибирская язва.
Дмитрий Кобылкин:
Конечно, это был сложный период. Потому что саму ситуацию до конца никто не понимал. И какие будут последствия –тоже. Решения приходилось принимать очень тяжелые. Вакцина, например, появилась не сразу. А когда появилась, мы не знали, сколько людей уже заразилось. Нужно было принимать решение – вакцинировать, в том числе и тундровиков. И вот я помню, это, наверное, была самая тяжелая ночь в моей жизни, когда вакцина уже была. Если бы мы привили людей, которые уже заражены, они бы к утру умерли. Людей было много, и решение надо было принимать. Медицина не могла точно установить диагноз: заражен человек или нет. А вакцина живая – ее привезли, ее нужно было использовать. Кому-то нужно было принять это решение. Этот список никем не был подписан. И я взял это на себя. Всю ночь не спал. В результате все оказались живы. У нас погибли только мальчик и женщина в самом начале, которые заразились первыми. Такие вот сложные решения.
Олег Хатанзейский:
Дмитрий Андреевич, тоже с этим сталкиваетесь?
Дмитрий Артюхов:
Не кофе бодрит с утра, а сводка за прошедшие сутки. Но в этой сводке ты видишь человеческую боль. В них не пишут о победах, рождениях или о чем-то хорошем. И ты понимаешь, что твой рабочий день должен – хоть на маленький шаг – эту статистику исправить, с ней бороться... Чтобы медицина работала лучше, чтобы на дорогах было безопаснее, чтобы службы спасения, экстренные службы были лучше подготовлены и в нужный момент могли прийти на помощь нашим жителям – вот это постоянно держишь в голове... Безопасность – это первая потребность людей. Они должны это чувствовать в нашем регионе.
Дмитрий Артюхов:
Идея этой встречи родилась у меня от понимания одного факта: больше нет в России ни одного региона, где бы главы субъекта, начиная с 1994 года и по сегодняшний день, могли так собраться в студии – в добром здравии, в очень добрых отношениях, во взаимопомощи, при огромном уважении. Вот так обсудить, а у нас впереди еще много тем, истории... Да, такое сложно представить. Невозможно представить. Это есть только на Ямале.
Сабетта vs чумы: настоящий разговор
Олег Хатанзейский:
Дмитрий Андреевич, крупные промышленные проекты, как «Ямал СПГ», – одновременно и ваше наследство, и ваш вызов. С одной стороны, вы получили готовую мощную инфраструктуру, а с другой – на вас обрушились беспрецедентные вызовы: геополитика, COVID, санкции. Простым людям непонятно и страшно: что вообще будет дальше? А когда ты губернатор, ты глава газовой кладовой России, как это пережить? Какие мысли в голове?
Дмитрий Артюхов:
Когда ты глава газовой кладовой, как раз таки чуточку проще. Потому что ты понимаешь, что у региона значение в масштабах планеты. Для страны мы очень важный регион – мы энергетическое сердце, и значимая часть всех домов в стране в тепле, и заводы работают благодаря газу, который добывается на Ямале. Газ занимает первое место в энергобалансе России. Но это и в планетарном масштабе уникальный абсолютно регион. С выходом в океан, с пилотным проектом «Ямал СПГ», с последующими проектами роль региона выходит уже на такой глобальный уровень. Поэтому, неоднократно встречаясь с жителями, я отвечаю: да, сложности сегодня есть, и они очень острые. Они, наверное, будут по инерции сдерживать нас в среднесрочной перспективе. Но в долгосрочной перспективе успех Ямала абсолютно неизбежен. Потому что таких провинций в мире больше нет. А энергия миру нужна. И с этой уверенностью гораздо проще решать текущие сложности.
Ирина Кузнецова:
Ямал – это не только богатые недра, но еще и территория коренных народов. Сегодня оленеводы и промышленники живут очень хорошо, дружно, во взаимопонимании и взаи- мовыручке. Но так было не всегда?
Олег Хатанзейский:
Мы знаем, что противостояние было серьезное. Юрий Васильевич, как эти отношения выстраивались? Брали за руки, приводили, сажали за стол переговоров? Какие аргументы приводили? Там наверняка ведь даже языковой барьер был.
Юрий Неёлов:
Понимаете, коренное население просто не было готово к такому мощному наступлению и развитию нефтегазового комплекса. Они не понимали сразу такие мощные машины. И тут на тебе! А те, кто приходил осваи- вать нефтегазовый комплекс, не знали, что такое оленеводство, рыбодобыча и так далее. И вот эти интересы, конечно, столкнулись.
Ирина Кузнецова:
Дмитрий Андреевич, вы тоже у тундровиков уже свой, особенно после ваших совместных тундровых чумовых детоксов. Как возникла эта идея? Как вы это решили – собраться и поехать?
Дмитрий Артюхов:
У нас, как у глав регионов, существует формат встреч с тундровиками. И такие советы проходят регулярно. Но я давно ловил себя на мысли и до этого, наблюдая и уже проводя их сам, что люди-то очень скромные. Они добрые, простые в хорошем смысле этого слова и скромные. И вот в этих высоких залах правительственных зданий поговорить о проблемах по-настоящему, разговорить людей... У них не принято жаловаться. И мне как-то всё это казалось не до конца искренним. Всё-таки мы живем – городские жители и тундровики – в абсолютно разных условиях. Так и родилась идея – приехать к ним, пожить чуть дольше. И вот здесь уже на второй-третий день разговор становится прямее, честнее. О проблемах говорим прямо. Где-то и свою позицию объясняем, потому что всё и сразу не бывает. И разговор получается настоящий.
Ирина Кузнецова:
Вы все трое, каждый в свое время, давали мастер-класс. Дмитрий Андреевич и сейчас, и сегодня его дает по общению с народом. А вот про вас, Юрий Васильевич, ваш комсомольский товарищ и соратник Геннадий Чеботарёв говорил так: «Был своим в бригадах геологов, буровиков, путейцев, тросовиков, оленеводов. Вникал в проблемы, подключал к их решению руководителей строительных и добывающих предприятий». Как вам удалось выстроить эту связь с населением?
Юрий Неёлов:
Ну, понимаете, прежде всего надо уметь слышать людей. Вы знаете, почему люди не любят администраторов, чиновников? Потому что придет человек, попросит – его по кругу пустят, а ничего не решат. И думаешь: зачем эта власть, к ней что приходи, что не приходи. А ты пригласи человека, выслушай. Ты можешь не помочь ему ни деньгами, ничем, но просто выслушай. И он уйдет довольный и скажет: «Власть меня услышала. Она сегодня, может, и не может решить, но завтра поможет». Понимаете? Я думаю, что и мои последователи этой линии придерживаются. Услышь человека, помоги – и всё будет нормально. Люди потом идут навстречу.
Олег Хатанзейский:
Вот мне рассказывали одну историю, я не знаю, правдива она или нет, но вы должны подтвердить. Говорят, вы как-то отчалили на моторной лодке по каким-то важным делам, а потом внезапно вернулись с букетом подснежников и вручили их комсомольской даме. Это правда?
Юрий Неёлов:
Дело было так. Я избирался народным депутатом СССР по Сургуту. Было двадцать семь человек на место! Я тогда был еще молодым председателем исполкома, а остальные – матерые генералы, серьезные люди баллотировались. Идет заседание. Все выступают, вносят предложения. А я во время перерыва задержался немного, не пришел вовремя. И сразу в президиум полетели записки: «А что это он не уважает собрание? Почему задерживается?» А перед этим одна девушка выступала и всех призывала: «Снимите свои кандидатуры! Проведем в народные депутаты молодежь, таких как Неёлов!» И вот я вышел, а она как раз такие хорошие слова обо мне сказала. И я-то почему задержался? Букет цветов искал! Мои помощники быстро – раз! – нашли, я вручил ей эти цветы, и всё. (Смеется.) После этого и начали голосовать. И я победил.
Ирина Кузнецова:
Дмитрий Николаевич, первая наша встреча была в 2016 году, когда свирепствовала сибирская язва. Вам, чтобы услышать людей, приходилось плыть, ехать, идти в резиновых сапогах.
Дмитрий Кобылкин:
Ну конечно. А как по-другому? Вот Юрий Васильевич сказал, что человека выслушать – это уже помочь. Но если ты пообещал, то разбейся и сделай. Помните, даже президенту задали вопрос, о чем он сожалеет? Он сказал, что женщина дала записку, он передал охраннику, а тот ее потерял. А она просила. Для любого руководителя важно: если до тебя человек дошел, и ты понимаешь, что решить можно, то разбейся, но реши.
Олег Хатанзейский:
Дмитрий Андреевич, вы, получается, пошли еще дальше – и в тундру, и в «Честный маршрут». Завели социальные сети, когда стали губернатором. А тогда это было, скажу прямо, не в тренде.
Ирина Кузнецова:
Я точно вижу, как вы кого-то узнаете на встречах, в скверах, когда приезжаете куда-то, многих даже по именам. Вы сделали такой формат... Это даже не «новая искренность» и не «новая реальность» – это «новая нормальность». Вы сделали это нормальным, обыденным форматом работы. Вот что это было? Спланированная стратегия, порыв души или что?
Дмитрий Артюхов:
Вы знаете наши правила: у нас все встречи на улице. Я помню первую поездку, когда мы начали в стандартной, традиционной форме собирать залы. Естественно, сразу миллион комментариев: «пригласили всех комфортных, всех, кто побоится задать вопрос». Вот тогда и родилась идея: а давайте сделаем на улице! Действительно, зачем зал? На улице сейчас собирается уже две, даже ближе к трем тысячам человек. Сейчас невозможно всё это модерировать. О чем и Юрий Васильевич сказал: нужно выслушать. Надо быть там, где люди. Люди в соцсетях – ты в соцсетях. Люди на онлайн-площадках – ты там. Но живое общение – это, конечно, самое главное. И это именно то, чему меня научил Дмитрий Николаевич. Работу с жителями я по-настоящему узнал не по учебникам, а на практике, когда был помощником у Дмитрия Николаевича. И то, о чем вы рассказывали, – когда ни одно обращение человека не теряется… Помощница Дмитрия Николаевича, Галина Владимировна, она у вас была главная – она всё запишет, зафиксирует, а потом это берется на контроль. Этому я научился. Когда каждая мелочь важна. Вот мы провели большое совещание, приняли важные системные решения. Они имеют такую же значимость, как то, что сказал человек в коридоре, случайно поймав губернатора на секунду или отдав ему записку о своей проблеме.
О дефицитном
Ирина Кузнецова:
Давайте о личном поговорим. Чем приходится жертвовать, занимая такую должность, как губернатор? Хочется услышать в ответ не формальности, мол, сложно, не удается совмещать, а какую-то личную историю. Ведь это на самом деле тяжело – нести ответственность за целый регион и одновременно быть главой семьи, находить для нее время. Юрий Васильевич?
Юрий Неёлов:
Если ты даешь согласие быть губернатором, ты должен понимать, что у тебя уже особой личной жизни не будет. Ты сам себе не принадлежишь. Для того, чтобы занимать должность, ты сам себя оценивай. Думаете, Дмитрий Николаевич и Дмитрий Андреевич тоже шибко личной жизнью занимаются? Да нет, конечно. Из самолетов не вылазят и так далее. А иначе тебя не поймут – подумают, что ты для людей не работаешь.
Дмитрий Кобылкин:
Это служба. Надо просто понимать, что это служение. Как мне один батюшка сказал: «Служба – это жертвование». Конечно, этой частью жизни приходится жертвовать. Но дети растут на примерах. Если отец ведет себя достойно, они оценят. Ты никогда не выпадешь из семьи.
Дмитрий Артюхов:
Здесь лучше не скажешь. Конечно, время – самый главный ресурс, самый дефицитный. Это выбор.
БЛИЦ-ОПРОС
Чай с ямальскими травами или кофе?
Юрий Неёлов:
С ямальскими травами.
Дмитрий Кобылкин:
Я тоже. Ну, иногда кофе.
Дмитрий Артюхов:
Кофе утром, чай после обеда.
Топ-3 любимых мест на Ямале.
Юрий Неёлов:
У меня одно место святое в Салехарде – старое кладбище. Там похоронены дед, бабушка, мать, отец. Для души – охотничья избушка в Собтыёган. И озеро Сойпилор в Шурышкарском районе. Там живет мой друг Тимофей Тояров. Очень мудрый мужик.
Дмитрий Кобылкин:
Конечно, Тарко-Сале, где родились дети. Озеро Халто. И Салехард. Для меня это был большой вызов. Юрий Васильевич сказал: «Берегите Ямал, потому что это моя родина». Я понимал, что надо сделать всё, чтобы он всегда мог вернуться.
Дмитрий Артюхов:
Двор, в котором вырос, в Новом Уренгое. Улица Ленина в Салехарде. И ноябрьский парк – украшение нашей южной столицы.
Какой совет вы бы дали людям, которые собираются переехать на Ямал?
Юрий Неёлов:
Вы приехали в лучший регион России. Дорожите этим. Рассказывайте детям. На Севере люди особые. Они всегда протянут руку. Ямальский характер – особый. Когда люди руки не опускают. Вот будьте такими же.
Дмитрий Кобылкин:
Пожелать верить в свой правильный выбор. Они попали в хорошее место.
Дмитрий Артюхов:
Сегодня Ямал – лучшее место для самореализации, и мы делаем всё, чтобы это было лучшее место для семьи. Мы поставили задачу – «Лучшая территория детства». Возвращаемся к главным ценностям – семья. На Ямале для этого есть все условия. Лучше регион представить сложно.