Катя стояла на кухне и резала помидоры для салата, когда Илья вошёл с телефоном в руке. Лицо у него было виноватое.
— Мама звонила.
Катя не подняла головы.
— И что?
— Она ждёт нас тридцать первого. Сказала, что приготовит селёдку под шубой. И оливье. Как всегда.
Женщина положила нож на доску.
— Илья, мы уже говорили об этом. Я не еду.
Он вздохнул. Этот вздох Катя слышала пятнадцать лет подряд. Вздох человека, который не хочет разговаривать, но вынужден.
— Катюш, ну как я оставлю маму одну? Она же одна.
— Она не одна. У неё есть сестра, есть подруги. Пусть к ним идёт.
— Она хочет с нами. С семьёй.
Катя повернулась к мужу.
— Илья, мне сорок два года. Пятнадцатый год я встречаю Новый год в квартире твоей мамы. Пятнадцатый год ем её селёдку под шубой, которая мне не нравится. Пятнадцатый год сижу перед телевизором и смотрю концерт, от которого болит голова. А в час ночи иду спать, потому что Нина Петровна устала. Я больше не хочу.
— Это же мама.
— Это твоя мама. Не моя.
Илья сел за стол.
— Ты хочешь, чтобы я оставил семидесятипятилетнюю женщину одну в праздник?
— Я хочу, чтобы ты встретил праздник со мной. Дома. Мы сделаем красивый ужин, посмотрим хороший фильм. Это же не так сложно.
— А мама?
— Пригласи её сюда.
Илья покачал головой.
— Она не пойдёт. Ей неудобно в чужой квартире.
— Это не чужая квартира. Это квартира её сына.
— Для неё чужая. Она привыкла у себя.
Катя вернулась к нарезке помидоров. Разговор зашёл в тупик. Как всегда.
Эти споры длились весь декабрь. Каждый вечер Илья возвращался с работы и начинал снова.
— Мама обиделась. Говорит, что ты её не уважаешь.
— Уважаю. Но это не повод встречать Новый год у неё.
— Катя, ну как ты можешь так говорить?
— Легко. Пятнадцать лет она упрекает меня за то, что у нас нет детей. Пятнадцать лет намекает, что я плохая жена. Что я думаю только о работе. Что я эгоистка. И ты каждый раз молчишь.
— Она старая. Ей трудно.
— Мне тоже трудно.
Илья встал и пошёл в комнату. Катя осталась на кухне. Мурзик, их рыжий кот, потёрся о её ноги и замурлыкал. Она наклонилась и погладила его.
— Хоть ты меня понимаешь, Мурзик.
Двадцать восьмого декабря Нина Петровна позвонила сама. Катя взяла трубку.
— Катенька, милая, я тут подумала. Может, вы всё-таки приедете? Я так жду вас.
— Нина Петровна, приезжайте к нам. Я приготовлю ужин.
— Нет, дорогая. Мне в чужом доме неуютно. Лучше у меня. Здесь всё привычное.
— Тогда извините, я не приеду.
— Но почему? Что я тебе сделала?
Катя глубоко вздохнула.
— Ничего. Просто я хочу встретить праздник дома.
— А Илюша?
— Илья сам решит.
Нина Петровна замолчала. Потом заговорила другим голосом. Обиженным.
— Понятно. Значит, ты хочешь разлучить меня с сыном.
— Я хочу встретить Новый год с мужем.
— А я что, не мать ему? Сколько мне осталось, Катя? Сколько? Может, это последний праздник.
— Нина Петровна, вы каждый год так говорите.
Свекровь положила трубку. Катя села на диван. Мурзик запрыгнул к ней на колени.
Вечером Илья пришёл злой.
— Мама в слезах. Говорит, что ты её обидела.
— Я её не обижала, а пригласила к нам в гости.
— Она не хочет сюда.
— Тогда пусть встречает у себя.
— Одна?
— Или с тобой.
Илья посмотрел на жену.
— Ты ставишь меня перед выбором?
— Нет. Ты сам себя перед ним ставишь каждый год. И каждый год выбираешь маму.
— Потому что она одна.
— А я нет?
Муж не ответил. Он прошёл в комнату и закрыл дверь.
Тридцать первого декабря утром Катя встала рано. Достала из холодильника продукты. Решила приготовить себе красивый ужин. Рыбу в духовке, овощной салат, любимый десерт. Вечером накрыла стол на одну персону. Поставила свечи.
Илья вышел из комнаты в семь вечера. Одетый, с сумкой в руке.
— Я поехал.
Катя сидела на диване с котом на коленях.
— Хорошо.
— Мама ждёт. Она приготовила ужин.
— Приятного аппетита.
Илья постоял у двери.
— Катя, может, ты всё-таки поедешь?
— Нет.
— Тогда я пошёл.
Он вышел, не попрощавшись. Катя услышала, как хлопнула входная дверь. Потом звук лифта. Потом тишина.
Она встала и пошла на кухню. Выключила духовку. Достала рыбу. Мурзик увязался за ней и сел рядом, наблюдая.
— Будем встречать вдвоём, Мурзик.
Кот мяукнул в ответ.
К одиннадцати вечера стол был готов. Рыба пахла лимоном и травами. Салат был ярким и свежим. Катя зажгла свечи. Включила любимый фильм. Села в кресло. Мурзик устроился рядом.
А в это время Илья сидел за столом у матери. Нина Петровна накладывала ему селёдку под шубой.
— Ешь, сынок. Я специально для тебя делала.
Он ел и думал о жене. О том, как она сейчас дома. Одна. О том, что он снова выбрал мать. Снова пошёл по лёгкому пути. Чтобы не было истерики. Чтобы мама не плакала. Чтобы не было скандала.
— Илюша, а почему Катя не приехала?
— Устала. Работа.
— Понятно. Она всегда работу ставит выше семьи.
Илья промолчал.
В полночь Нина Петровна подняла бокал.
— С Новым годом, сынок. Желаю тебе здоровья.
— И тебе, мам.
Они выпили. По телевизору играл гимн. Илья смотрел на экран и чувствовал, что он одновременно правильный сын и глубоко несчастный муж.
А Катя в этот момент сидела дома с котом. Подняла свой бокал и сказала:
— С Новым годом, Мурзик.
Кот потянулся и зевнул. Катя улыбнулась. Ей было одиноко. Странно одиноко в собственной квартире. Но в то же время свободно. Впервые за пятнадцать лет она встречала праздник так, как хотела.
Без селёдки под шубой. Без концерта по телевизору. Без свекрови, которая всё время говорит, какая Катя плохая жена. Без мужа, который не умеет сказать матери нет.
Она допила и посмотрела на кота.
— Знаешь, Мурзик, наш брак треснул не сегодня. Он рассыпался годами. Каждый раз, когда Илья выбирал маму. Каждый раз, когда молчал, когда она меня упрекала. Каждый раз, когда я уступала и ехала туда против своей воли.
Кот мурлыкал. Катя гладила его за ухом.
— Вопрос не в том, как пережить эту ночь. Вопрос в том, есть ли у нас будущее после неё.
Она встала и пошла убирать со стола. Рыба была вкусной. Салат тоже. Свечи догорали. Мурзик ходил следом и мурлыкал.
Первого января утром Илья вернулся домой. Вошёл тихо. Катя сидела на диване с книгой.
— Привет.
— Привет.
Он сел рядом.
— Как встретила?
— Хорошо. А ты?
— Нормально. Мама была рада.
Катя отложила книгу.
— Илья, нам нужно поговорить.
— О чём?
— О нас. О том, что происходит. О том, куда мы движемся.
Муж опустил голову.
— Я знаю. Прости. Я просто не мог оставить маму.
— А меня мог.
— Ты же сильная. Ты справишься.
Катя встала.
— Знаешь, я справлюсь. Но вопрос в другом. Хочу ли я дальше справляться одна, находясь в браке?
Илья поднял голову. Посмотрел на жену.
— Что ты хочешь сказать?
— То, что пятнадцать лет я была на втором месте. После твоей мамы. И я больше не хочу так жить.
Мурзик запрыгнул на диван и устроился между ними. Замурлыкал. Катя погладила его.
— Этот Новый год я встретила одна с котом. И это было лучше, чем у твоей мамы. О чём-то это говорит.
Илья молчал. Он смотрел на жену, на кота. И понимал, что она права. Что он годами разрывался между двумя женщинами. И каждый раз выбирал ту, которая кричала громче. Ту, которая давила на жалость.
А жена молчала. Терпела. Уступала. А теперь, похоже, больше не будет. Придётся делать сложный выбор.