Все начинается с памяти. Памяти о детских годах. В детстве каждое 31-е декабря я с родителями проводила в гостях у бабушки. К новогоднему застолью приезжала, помимо нас, семья моего дяди. Большой, накрытый нарядной скатертью стол был неизменно полон угощений, которые так и просились на холст художника! Прозрачный говяжий холодец соседствовал с пухлыми кулебяками с треской. Жизнерадостный яркий винегрет составлял достойную конкуренцию сытному салату с лососем, выполненному в пастельных тонах. Рядом с большим блюдом с рассыпчатым печеньем и колобками стояло еще большее – с пирожками всех сортов и мастей: с мясом, капустой, лесными ягодами. На десерт бабушка пекла нежнейший «Наполеон». Ни в одном разрекламированном ресторане, ни в одной модной кофейне я никогда не пробовала такого вкусного, насыщенно-сливочного и при этом невероятно легкого торта, какой получался когда-то у бабули! Не знаю, был ли у нее в домашнем рецепте какой-то секретный ингредиент или она обладала даром рассчитывать на глаз идеальное сочетание компонентов.
Она никогда не учила меня готовить – может, потому что сама не очень-то любила стоять у плиты, считая это скорее вынужденной мерой. Ни ее рецепты, ни кулинарные таланты не были мною унаследованы, в отличие от способности часами беседовать на самые разнообразные темы, что и являлось главным развлечением всех членов семьи на общих встречах.
Запомнилось, что только у бабушки мы пили чай из большого пузатого самовара, правда, электрического, не дровяного, но все равно казавшегося в Москве конца двадцатого столетия архаизмом. Это придавало обыкновенной городской квартире по-дачному расслабленную, уютную атмосферу. А вот праздничному декору особого внимания не уделялось: не было никаких настенных венков, витых свечей или светящихся гирлянд. Да и елку всегда выбирали самую маленькую, почти аскетичную. Ее, вместо букета цветов, ставили в центр стола и украшали более чем скромно. Зато у себя дома мы еще дней за десять до праздника густо увешивали всевозможными украшениями высокую искусственную ель, ветви которой нанизывались на грубоватый металлический ствол, как детали конструктора. Среди елочных игрушек попадались и совсем древние экземпляры 1950-х – 60-х годов, и ровесники восьмидесятых, и современные шары-обереги с китайскими символами года.
Подарки мы, дети, получали не 31-го декабря, а 1-го января. Поэтому, во сколько бы ни легли спать накануне, а обычно засиживались часов до двух ночи, наутро я всегда поднималась раньше всех. Минуя скучное одевание и умывание, сразу же мчалась к дожидавшимся меня под елочкой пухлым ярким сверткам и подарочным коробкам. В памяти до сих пор остались блеск и шелест разноцветных упаковок, приятный своей оглушительной резкостью звук рвущейся бумаги и то радостное ощущение от угаданного – сбывшегося подарка в руках, когда кажется, что на сердце, как на елке, пляшут маленькие светлячки и звездочки.
На новогодних выходных гуляли в парках, играли в снежки, катались на санках и лыжах. Традиционные утренники, концерты и «огоньки» посещали редко. И никогда, сколько я помню, не отмечали праздник вне дома, всегда только в семейном кругу. Так и закрепилось в сознании, что Новый год — самый домашний, семейный праздник!
Автор: Елена Вишнёвая
Полный текст - в сборнике "Зимние праздники пахнут корицей" МСП им. св. Кирилла и Мефодия:
https://ridero.ru/books/zimnie_prazdniki_pakhnut_koricei/?ysclid=mjsgzttka2660662746