Серия 2.
Я вернул ей папоротник, но теперь он шепчет. Тихо, на частоте треска старого жёсткого диска. И зовёт меня обратно.
Кардиган лежал на моём стуле три дня. Я не трогал его. Я боялся. Боялся
не Алисы — её спокойных, всевидящих глаз. Я боялся подтверждения. Что
если я надену его, и мир вокруг окончательно сдвинется на те самые пять
сантиметров? Навсегда.
Она не спрашивала о кардигане. Не спрашивала о леденце, который я так и не
отдал Геннадию. Он лежал в моём ящике, завёрнутый в тот же фантик, и
казался тяжёлым, как свинцовая печать.
Молчание
между нами стало густым, осязаемым. Оно висело в воздухе, как запах
озона после грозы. Мы работали, перекидывались формальными фразами о
задачах, а я ловил её взгляд на своём стуле. Он больше не двигался. Он
будто замер в неестественной, настороженной позе, ожидая команды.
Решение пришло внезапно, как приступ клаустрофобии. Я должен был вернуть
папоротник. Не из-за примирения, а из-за экзорцизма. Мне нужно было
вынести этот зелёный, дышащий кусок её реальности из своего укрытия. Из
серверной, где он стоял в полутьме, подсвеченный только красными
лампочками роутеров.
Я зашёл туда глубокой ночью, под предлогом проверки оборудования. Воздух
был сухой и гудел низким, монотонным гудением. Папоротник стоял на
коробке из-под оргтехники. За те несколько дней он не завял. Наоборот —
он будто стал пышнее, а его тень на стене, отбрасываемая аварийным
светом, казалась слишком уж крупной и резкой.
Я взял горшок в руки. Листья слегка дрогнули, коснувшись моих пальцев. И тогда я услышал.
Не звук. Скорее, ощущение звука.
Вибрацию на самой границе слуха, похожую на отдалённый треск диска, на
помехи в пустом эфире. Шёпот. Он шёл не извне, а изнутри, прямо в
височной кости. Бессвязный, но настойчивый поток: «…тесно…цифры холодные…верни…света…»
Я отшатнулся, прислонившись к стойке. Шёпот стих. В ладонях, там, где я
держал горшок, осталось странное ощущение — не тепла, а лёгкого,
тревожного покалывания, будто от статического электричества.
На следующий день я поставил папоротник обратно на её стол, первым делом с утра. Алиса ещё не было.
— Вот твой… питомец, — сказал я вслух пустому офису, чувствуя себя идиотом.
В ответ тишина. Я повернулся, чтобы уйти, и увидел. На моём стуле больше не лежал кардиган.
Он висел на спинке. Аккуратно. Как будто его только что накинули и ушли ненадолгда.
Холодная
игла страха прошла по спине. Я обернулся по кругу. Офис был пуст.
Двери закрыты. Я подошёл и тронул ткань. Она была тёплой. Будто её
только что сняли.
В
тот день Алиса пришла в лёгкой шёлковой блузке. На кардиган не
посмотрела ни разу. Но в течение дня я ловил на себе её пристальные
взгляды. Не
враждебные. Оценивающие. Как будто я прошел какой-то предварительный тест и меня допустили к основному.
А вечером, когда я в одиночестве собирался уходить, она подошла ко мне.
— Он скучал по тебе, — тихо сказала она, кивая в сторону папоротника. —
Говорит, ты его понимаешь. Что ты тоже чувствуешь, как всё здесь… — она
сделала легкий, размытый жест рукой, охватывая потолок, стены, мониторы,
— …вибрирует на неправильной частоте.
Она ушла, оставив меня наедине с гулом компьютеров. Я поднял взгляд на
Геннадия. Мой кактус. Теперь он казался мне не защитником, а молчаливым
стражем, наблюдающим за экспериментом, участником которого я стал.
И тут я осознал самый чудовищный факт во всей этой истории. За последнюю неделю я ни разу не видел, чтобы Алиса поливала свой папоротник. Ни разу.
А почва в горшке всегда была чуть влажной.
Я
больше не спрашиваю, кто двигает стул. Теперь я спрашиваю себя: а что,
если это не она? Что, если это офис сам по себе, его поле, его тихая,
электронная тоска обрела себе голос? И Алиса, и её папоротник, и мой
Геннадий — лишь проводники, антенны, настроенные на эту тоску.
А
я? Я просто человек, который случайно начал её слышать. Или мне только
кажется, что я начал? Быть может, всё это — лишь побег моего сознания от
монотонности этих стен, а Алиса просто странная девушка с растением?
(Продолжение следует...)
Как вы думаете, что реально происходит?
- Герой медленно сходит с ума от рутины.
- Алиса — «офисный шаман», чувствующий душу пространства.
- В здании есть настоящая аномалия, и растения её чувствуют.
- Всё это тонкая, изощрённая травля.
(Ваши ответы в комментариях помогут герою сохранить рассудок. Или окончательно его потерять).