Маска упала. Тургенев поморщился и отвернулся — перед ним было грубоватое круглое лицо с массивной челюстью и высоким лбом. Совсем не то, что он ожидал от таинственной незнакомки. А вот его приятель Алексей Толстой замер.
В тот момент Софья Бахметева казалась ему прекраснейшим созданием на свете.
Эта встреча на маскараде 1851 года изменит жизнь обоих. Толстой напишет своё знаменитое «Средь шумного бала…», а Софья получит то, к чему всегда стремилась — графский титул. Вот только цена окажется выше, чем она думала.
Но сначала — совсем другая история.
Пензенская губерния, 1827 год. Имение Бахметевых разваливалось на глазах. Крестьяне нищие, дома покосившиеся, перспективы никакой. Отец Софьи понимал — единственный шанс вырваться из этого болота для дочери заключался в образовании.
И девочка училась. Жадно, упорно, словно от этого зависела её жизнь.
К пятнадцати годам она говорила на трёх языках, спорила с университетскими профессорами о Канте и Гегеле, цитировала наизусть новейшие романы Бальзака. В салонах её слушали, раскрыв рты. Мужчины забывали о её внешности — курносом носе, тяжёлом подбородке, крестьянских чертах лица.
Софья умела очаровывать без помощи красоты. И это был опасный дар.
Князь Григорий Вяземский влюбился первым. Роман вспыхнул стремительно — слишком стремительно для незамужней девушки из приличной семьи. Родные Софьи надеялись на свадьбу. Но князь охладел так же быстро, как загорелся.
Когда Софья пришла домой и упала в ноги матери, та сразу поняла. Скоро она станет бабушкой.
Вяземские отказались даже разговаривать. Родниться с нищими провинциалами? Ни за что. Брат Софьи Пётр не выдержал — вызвал князя на дуэль. Пуля Вяземского оборвала его жизнь мгновенно.
Софья разрешилась от бремени через несколько месяцев после похорон брата.
Девочку записали дочерью погибшего Петра. Официально Софья стала её тётей. Общество успокоилось — скандал замяли, приличия соблюдены. Но Софья не могла выносить взгляды родных. В каждом она читала одно: «Ты убила брата».
Первый брак стал побегом. Лев Миллер был неплохим человеком, но скучным. Они почти не виделись, почти не разговаривали. У каждого была своя жизнь.
У Софьи — балы и маскарады.
Именно там, в маске, она чувствовала себя свободной. Никаких светских правил, никаких упрёков в глазах, никакой памяти о мёртвом брате. Просто танец, разговоры, флирт.
На одном из таких маскарадов она и встретила двух писателей.
Тургенев заинтересовался первым — остроумная незнакомка в маске интриговала. Но стоило ей открыть лицо, и писатель потерял интерес. «Чухонский солдат в юбке», — пробормотал он приятелю. А вот Алексей Толстой не отводил взгляда.
Софья мгновенно поняла расклад. Тургенев — корабль потерян. Толстой — граф, поэт, интереснейший собеседник.
Потенциальный супруг.
Они начали встречаться. Толстой писал стихи, Софья блистала на его литературных вечерах. Всё складывалось идеально. Вот только слухи о «похождениях» Софьи дошли до графа быстро. Петербург был городом сплетен.
Толстой потребовал объяснений. Софья разрыдалась и рассказала всё — про Вяземского, про дуэль, про дочь, выданную за племянницу. Разумеется, в своей версии она была жертвой обстоятельств.
Растроганный граф поклялся спасти её от прошлого.
Но реальность оказалась упрямой. Миллер отказывался давать развод. Мать Толстого называла Софью авантюристкой, которая положила глаз на титул. И это было не так уж далеко от правды.
А Алексей Константинович не мог без неё жить.
Двенадцать лет они встречались тайно. Прятались от родных, от друзей, от общества. Но именно эти годы изменили Софью. Когда в 1854 году Толстой заболел тифом в Крыму во время войны, она приехала к нему открыто.
И самоотверженно выхаживала, не думая о репутации.
Прежняя Софья на такое не была способна. Может, граф действительно менял её? Или это был просто страх потерять единственный шанс на графский титул?
В 1863 году они наконец обвенчались. Миллер умер, препятствий не осталось. Софья стала графиней Толстой.
И почти сразу начала скучать.
Жизнь с Алексеем казалась ей серой и обыденной. Литературные вечера, творческие споры, тихое счастье в имении — не то. Ей нужны были балы, страсти, интриги. А ещё — она считала Тургенева куда более талантливым писателем, чем её муж.
И не умела это скрывать.
Она говорила с Толстым надменно, снисходительно, словно делала одолжение, оставаясь рядом. Здоровье графа таяло на глазах. Врачи твердили о нервном истощении, но причина была проще — он разбивался о холодность жены.
«Для меня жизнь состоит только в том, чтобы быть с тобой и любить тебя; остальное для меня — смерть, пустота, нирвана, но без спокойствия и отдыха», — писал он за несколько дней до кончины в 1875 году.
Софья прочитала это письмо и продолжила жить, как жила.
После смерти мужа она вернулась в Петербург и открыла литературный салон. Снова блистала, снова собирала вокруг себя поэтов и писателей. Теперь она была не просто графиней, а вдовой знаменитого поэта.
Музой. Покровительницей талантов. Той, кому посвящено «Средь шумного бала».
Она прожила до 68 лет — для XIX века срок приличный. Умерла в 1895 году, окружённая почитателями. На похоронах говорили о её уме, образованности, литературных заслугах.
Никто не вспомнил о мёртвом брате. О графе, который угас от её холодности. О дочери, так и не узнавшей правду.
Софья Бахметева была женщиной умной, образованной и обаятельной. Она умела брать — любовь, титулы, восхищение. Но так и не научилась отдавать. А ведь иногда именно это делает человека по-настоящему незабываемым.
Не то, что он взял. А то, что успел подарить.