«Мать нравственно для меня умерла уже давно», — напишет 16-летний Есенин девушке, в которую безнадежно влюблен. Слова жестокие, режущие. А ведь его матери тогда было всего 36.
Что стояло за этой фразой? Почему поэт, посвятивший матери пронзительное «Письмо матери», одновременно мог говорить о ней с такой холодной злостью?
Татьяна Федоровна в девичестве Титова родилась в 1875-м. Отец её, Федор Андреевич, был человеком противоречивым до крайности — то швырял деньги на гулянья, то заставлял семью экономить на спичках. Когда-то владел баржами и считался зажиточным. Потом разорился — часть судов сгорела, часть утонула в половодье.
Страховки не было.
Однажды восьмилетний сын Петя в чём-то провинился и спрятался на чердаке. Федор Андреевич, узнав об этом, забрался наверх и швырнул мальчика вниз головой. Петя на всю жизнь остался «дурачком». Позже именно этот несчастный дядя станет первым другом маленького Сережи Есенина — будет мастерить ему игрушки и учить рукодельничать.
От деда Татьяна унаследовала упрямство и своеволие. А ещё — волшебный голос и память на сотни песен. На праздники её специально приглашали петь.
В селе Константиново не было девушки красивее.
«Хороша была Танюша, краше не было в селе» — эти строки Есенина вполне можно отнести к матери. Высокая, стройная, с роскошными волосами. На неё заглядывались. Одни с восхищением, другие с завистью.
В 16 лет отец сосватал её за перспективного юношу. Александр Никитич Есенин с 12 лет работал в Москве — прислуживал в мясной лавке, потом стал приказчиком. Грамотный, обстоятельный, с правильными чертами лица. Непьющий и работящий.
Но Татьяне он категорически не нравился.
Поговаривали, что у неё был другой жених на примете. Отец кричал, бил дочь кнутом: «Пойдешь, и всё!» Она сопротивлялась до последнего: «Я его сроду не любила, не пойду!»
Коса нашла на камень. Свадьба состоялась.
Невеста лила слёзы. Жених хранил молчание. Глава семейства торжествовал — он добился своего.
Через несколько недель муж уехал в Москву. Татьяна осталась со свекровью Аграфеной Панкратьевной — женщиной властной и расчётливой. Та брала жильцов на постой, а обслуживать их приходилось невестке. За это — одни упреки.
Все деньги Александр присылал матери. Жене не доставалось ни копейки.
Когда женился брат мужа, две снохи под одной крышей не ужились. Тем более что вторая семья почти не давала денег, и все жили на зарплату Александра. У Татьяны случилось несколько беременностей, но выжил только мальчик Сергей.
Даже имя ему выбрала свекровь.
В 1898 году, когда Сереже не было и трёх лет, Татьяна ушла из дома. Куда податься неграмотной крестьянке без паспорта? Она пришла к отцу.
Федор Андреевич любил дочь, но упрямства ему тоже не занимать. Он согласился воспитывать внука, но за плату — 3 рубля в месяц. Сумма по крестьянским меркам немалая.
Если бы дед знал, к чему приведет это требование.
Татьяна уехала на заработки в Рязань. Жила тяжело — большую часть денег отправляла в деревню сыну. Работала прислугой, мыла полы, стирала чужое бельё.
И там, в Рязани, впервые в жизни по-настоящему влюбилась.
Любовь была страстной и короткой. Мужчина дарил ей то, чего она никогда не знала — ласку, внимание, заботу. Впервые кто-то спрашивал, как она себя чувствует. Впервые кто-то обнимал просто так, без требований.
С наступлением беременности он исчез.
В 1902 году родился сын Саша. Внебрачный, незаконный. В деревню с ним было не вернуться — позор на всю жизнь. Татьяна отдала мальчика на воспитание 22-летней простушке Екатерине Разгуляевой. Платила ей из своего нищенского заработка.
Когда оставляла сына, потеряла сознание прямо на пороге.
Потом первое время часто приезжала, привозила гостинцы. Екатерина искренне привязалась к ребёнку и дала ему свою фамилию. Мальчик рос, думая, что Разгуляева — его родная мать.
А Татьяна металась между Рязанью и Москвой, пытаясь заработать на двоих детей.
Муж постоянно звал её вернуться. Она требовала развод. Без разрешения супруга ей даже паспорт не выдавали — таков был закон. Александр на развод не соглашался.
В 1904 году Татьяна сдалась и вернулась в семью.
Но жизнь стала только горше. Теперь её осыпали упрёками не только родня, но и вся деревня. Блудница. Гулящая. Бросила мужа, а потом вернулась с повинной.
В 1905-м родилась дочь Катя — строптивая, как мать. В 1907-м скончалась грозная свекровь, братья разделились. Наконец-то Татьяна зажила в отдельном доме. Муж простил измену.
Но о внебрачном сыне слышать не желал.
Он называл Сашу «подкидышем» и категорически запрещал жене видеться с ним. Татьяна слала деньги Разгуляевой тайком. Всю жизнь она испытывала вину за то, что отдала ребёнка чужим людям.
В семье Разгуляевых мальчика восприняли в штыки — лишний рот. Его чуть не отдали в детский дом. Он ревел и обещал, что не будет есть, чтобы никого не объедать. В Сибири, куда уехал на заработки, едва не умер от болезни. Чуть не лишился ноги.
Выжил. Встал на ноги. Но детство было адом.
А в это время в Константиново подрастал его брат Сергей — любимец деда, окруженный книгами и вниманием. О существовании Саши он не знал ничего.
В 1911 году Татьяна родила ещё одну дочь, Александру. Шурочка, которой Есенин посвятит столько тёплых строк. У неё был лёгкий характер, она умела нравиться. Екатерина позже с грустью признается, что именно Шура, а не она, была любимой сестрой поэта.
Всего Татьяна за жизнь родила семерых детей. До взрослого возраста дожили четверо.
В 1916 году Сергей, которому уже 21 год, случайно узнаёт правду. У него есть брат. Мать когда-то изменила отцу и родила сына от другого мужчины. Этого сына она бросила.
Реакция была бурной.
«У меня против тебя ни одного слова нет, кроме благодарности», — пишет он отцу. А дальше: «А мать… Клянусь тебе, и Катька, и Шурка с Ленькой вряд ли помянут её добрым словом».
Лёнька — ещё один сын Татьяны, который вскоре скончается в два года.
Именно тогда, в 1916-м, Есенин и напишет Маше Бальзамовой те самые слова про мать, которая «нравственно умерла». Ему 16 лет, он полон юношеской горячности и максимализма. Ему важно, чтобы Маша поняла, как он одинок. Он даже уверяет её, что отец при смерти, хотя тот переживёт его на шесть лет.
Но за преувеличениями скрывалась настоящая боль.
Как мать могла бросить ребёнка? Как могла выбрать одного сына в ущерб другому? Почему он, Сергей, рос без неё до трёх лет — и всё из-за того, что дед требовал плату за воспитание?
В августе 1924 года, после долгих скитаний, Саша Разгуляев вернулся на родину. Встреча трёх — матери и двух сыновей — состоялась в родном селе.
К этому времени Сергей был уже известным поэтом. Одет, как вспоминает Саша, «как пижон». Было застолье, песни, душевные разговоры. Братья вышли на берег реки, и Александр затянул «Липу вековую».
Есенин вскрикнул: «Ну, Сашка, душу мне вывернул. Проси у меня, что хочешь».
Саша попросил фотокарточку на память.
Вскоре Сергей напишет «Над окошком месяц» — там будут строки о вековой липе. А обещание сдержит — передаст брату фотографию. Тот будет хранить её всю жизнь.
Но теплота этой встречи быстро растаяла.
Отец всячески препятствовал общению братьев. В мае 1925-го он пишет дочери Кате: «Прошу вас, ради бога, не принимайте вы его к себе, очень мне больно переносить всё это, гоните его к чёрту, шантажиста проклятого».
Он настроил и Сергея. В августе 1925-го поэт пишет отцу: «Я всё понял. Мать ездила в Москву вовсе не ко мне, а к своему сыну». Далее просит передать матери — чтобы её ноги больше в Москве не было.
До его трагической гибели оставалось четыре месяца.
Татьяна Федоровна была женщиной необразованной. Величие сына она понять не могла. Удивлялась, почему он столько читает. Даже говорила ему поменьше увлекаться книгами — от этого можно сойти с ума.
Он читал ей стихи. Она слушала, хвалила. Но втайне мечтала, чтобы Серёжа удачно женился и стал крепким хозяином.
«Он погружался в свои книги и ничего не хотел знать», — вспоминала Екатерина. «Мать и добром и ссорами просила его вникнуть в хозяйство, но из этого ничего не выходило».
Саша был другим — простым, работящим, понятным. Он устроился на железную дорогу и проработал там многие годы. Мать хотела, чтобы сыновья сдружились.
Но это было невозможно. Слишком разные. И отец всё время между ними.
При этом все близкие знали — семья для Есенина значила всё. Он один содержал многочисленных родственников. Перевёз в Москву сестёр. Постоянно слал деньги родителям. Был вспыльчивым, но отходчивым. Мог наговорить грубостей, о которых потом жалел.
Мать он любил. Но обижался без меры.
Смерть поэта в декабре 1925-го стала страшным ударом. Только на похоронах Татьяна осознала, что её сын был великим. Она удивлялась, что столько людей пришли проводить его. Стеснялась, что среди них были «важные люди».
Она переживёт Сергея на 30 лет.
Впереди будет арест дочери Екатерины, расстрел зятя Василия и внука Юрия. Будет война, голод, потери. В 1946-м ей дадут квартиру в Москве, назначат персональную пенсию. Американцы предложат переехать в США — она откажется.
Скончается Татьяна Федоровна в 1955-м в возрасте 80 лет. Её похоронят на Ваганьковском кладбище рядом с сыном Сергеем.
Саша переживёт её на шесть лет — его не станет в 1961-м.
Исследователи часто впадают в крайности — либо превозносят мать Есенина, либо упрекают в черствости. Но жизнь сложнее. В судьбе Татьяны сплелись мечты о свободе, насильственное замужество, страстная любовь, вина за брошенного сына, тревога за гениального.
«Я сирота при живых родителях», — грустно констатировал Есенин. Но он же написал: «Ты одна мне помощь и отрада, ты одна мне несказанный свет».
Как это уживалось в нём?
Вероятно, в его душе боролись обида за разлуку в детстве и неподдельная любовь, тоска по близости и ревность к брату. Уже став известным поэтом, обеспечивая семью и являясь её гордостью, он втайне переживал — а вдруг мать больше любит Сашу?
«Мать нравственно для меня умерла», — написал он в 16 лет. За девять лет до собственной смерти.
А за год до гибели обратился к ней с нежностью, от которой щемит в сердце.
Кто знает, как бы сложилась судьба Есенина, если бы не эта боль? Если бы мать не бросила его в три года ради заработка на другого сына? Если бы не та первая любовь в Рязани, которая подарила женщине счастье и проклятие одновременно?
Может, не было бы тогда и «Письма матери». И пронзительного «ты жива ещё, моя старушка». И всей этой невыносимой нежности, пропитанной виной, обидой и любовью до последнего вздоха.