Со дня рождения классика детской литературы и подпольного авангардиста Даниила Хармса исполнилось 120 лет. Его взрослые произведения долгое время были запрещены, а сама его жизнь оказалась похожа на трагический эксперимент на фоне исторических потрясений. О творческом пути поэта и писателя рассказывает «Ямал-Медиа».
Рождение чудака: отец-народоволец и мать-дворянка
Даниил Ювачев появился на свет 30 декабря 1905 года в Петербурге. Его отец, Иван Ювачев, в молодости был ярым революционером-народовольцем, участвовал в подготовке покушения на Александра III. Был приговорен к смертной казни, но высшую меру заменили каторгой. Вернувшись с Сахалина глубоко верующим человеком, он стал известным духовным писателем. Мать, Надежда Колюбакина, — потомственная дворянка, возглавлявшая «Убежище для женщин, вышедших из тюрем Санкт-Петербурга».
Детство Даниила прошло в достатке, но в строгости. Родители вложили все средства в образование детей, нанимая лучших гувернанток и преподавателей немецкого, английского и музыки. Однако душа мальчика сопротивлялась системности. В престижной школе «Петришуле» он получал двойки по основным предметам. Будущего поэта тянуло к эпатажу: под лестницей дома он поселил воображаемую немку-«муттерхен» и вел с ней долгие беседы на глазах у изумленных соседей. В 1921 году парня отчислили за неуспеваемость.
Панорама Санкт-Петербурга с Исаакиевского собора. 1910-е годы. Фото: Алексей Александров/МАММ/МДФ/russiainphoto.ru
Внешне Даниил тоже выделялся. Одноклассница, будущая хранительница музея Царскосельского лицея Мария Руденская, вспоминала его как замкнутого и необычного подростка: «Даня был совсем не похож на мальчиков, каких мы обычно привыкли видеть вокруг себя. Одетый, помнится, в коричневый с крапинкой костюм, в брюках до колен, в гольфах и огромных ботинках, он казался совсем взрослым молодым человеком… Он жил в своем мире, в нем шла какая-то внутренняя работа».
Конструктор имени
Еще в школе он понял, что фамилия Ювачев ему тесна. Началась игра в псевдонимы. Главный — Хармс — появился в начале 1920-х. Он мог означать и английское harm («вред»), и французское charme («обаяние»). «Мне он объяснил, что по-английски Хармс значит несчастье, а Чармс очарование...» — рассказывала возлюбленная Хармса, художница Алиса Порет.
Хармс верил, что постоянное имя приносит несчастье, и часто менял его, оставив в рукописях более 40 вариантов: от благозвучных Хаармсъ, Чхармс и Чармс до эксцентричных Шардам, Дандан и Карл Иванович Шустерлинг. Он становился то Дарданом, то Гармониусом. Выбор подписи мог зависеть от настроения или текста.
Рождение русского абсурда
Провалившись на очередной сессии в электротехникуме, Хармс окончательно ушел в поэзию. В середине 1920-х он сошелся с такими же бунтарями: Александром Введенским, Яковом Друскиным, Николаем Заболоцким. Осенью 1927 года они создали ОБЭРИУ (Объединение Реального Искусства), провозгласив себя «творцами нового ощущения жизни». Их искусство взрывало логику, смешивало высокое с уличным, превращало быт в фарс.
Даниил Хармс.Фото: Budarina Elena/Shutterstock/Fotodom
Группа громко заявила о себе на легендарном вечере «Три левых часа» 24 января 1928 года. Публика увидела авангардный фильм «Мясорубка» и пьесу Хармса «Елизавета Бам» — образец абсурдистской драмы, где героиню преследуют без причины.
Успех был скандальным. На одном из выступлений, освистанный, Хармс бросил в зал: «Я в конюшнях и публичных домах не читаю!» Фраза попала в разгромную статью в газете «Смена», навсегда заклеймив обэриутов как «хулиганов» и «классовых врагов».
Двойное бытие: детский писатель и автор «взрослой» прозы
Руку помощи опальному поэту протянул Самуил Маршак в 1928 году, пригласив в детскую литературу. Для Хармса это стало финансовым спасением. В журналах «Еж» (с 1928 года) и «Чиж» (с 1930 года) расцвели его гениальные миниатюры: «Иван Иваныч Самовар» (1928), «Врун», «Игра», «Миллион». К 1931 году вышло девять детских книг Даниила Хармса.
Фото: Maria Sbytova/Shutterstock/Fotodom
Среди самых известных и любимых детских стихотворений Хармса — задорные и абсурдные «Удивительная кошка» и «Веселый старичок».
«Веселый старичок»
Жил на свете старичокДаниил Хармс
«Удивительная кошка»
Несчастная кошка порезала лапу —Даниил Хармс
Пока детские стихи приносили заработок, «взрослый» Хармс искал новые формы. В начале 1930-х он активно писал стихи, создав цикл «Вторая книга» (1930–1933), но постепенно его творчество смещалось в сторону прозы и драматургии.
Уже в 1930 году появились пьесы-миниатюры (например, «Лапа»), а затем и сюрреалистичные рассказы, такие как «Сказка» (1932). С 1933 года Хармс начал вести свой знаменитый дневник, наполненный афоризмами, наблюдениями и черным юмором. В 1937 году он создал «Голубую тетрадь» — самодельный сборник философских заметок и эссе. Его творчество становилось все более камерным, метафизическим и все дальше уходило от возможности публикации. В СССР из «взрослых» произведений автора при его жизни было опубликовано лишь два стихотворения — в сборниках 1926 и 1927 годов.
Стиль как манифест: чудак в гетрах с таксой
Внешность Даниила Хармса была продолжением его творчества. Он конструировал себя как живой арт-объект: клетчатый пиджак, короткие брюки гольф, гетры, трость с клаксоном или цилиндр. Его прогулки по Невскому напоминали перфомансы. Рядом семенила такса по кличке Чти Память Дня Сражения При Фермопилах, сокращенно просто Чти. Была у поэта и собака по кличке Бранденбургский концерт. Хармс объяснял, что заводит маленьких собачек специально, чтобы подчеркнуть свой высокий рост.
Первое впечатление от этого образа сохранила Марина Дурново, его будущая жена. В своих воспоминаниях, записанных Владимиром Глоцером, она так описывала их встречу: «У порога стоял высокий, странно одетый молодой человек, в кепочке с козырьком. Он был в клетчатом пиджаке, брюках гольф и гетрах. С тяжелой палкой, и на пальце большое кольцо. Мне он очень понравился. Славный очень, лицо такое открытое. У него были необыкновенные глаза: голубые-голубые. И какой вежливый, воспитанный! Я знала, что он писатель, но, конечно, не подозревала, что он мой будущий муж».
Внутренний мир Хармса был строго структурирован. Он обожал математическую ясность Баха и Моцарта, презирая «хаос» Чайковского. Его жизнь — постоянное балансирование между четким внутренним порядком и сознательно творимым внешним хаосом.
Личная жизнь
Отношения поэта с женщинами были полны драмы. В 1925 году Хармс познакомился с Эстер Русаковой, дочерью революционера-эмигранта, которая стала главной музой его ранней лирики. «Она была для меня не только женщиной, которую я люблю, но еще и чем-то другим, что входило во все мои мысли и дела», — говорил поэт. Их бурный, мучительный роман, полный ссор, ревности и расставаний, продлился пять лет и окончательно завершился в 1930 году. Через несколько лет Русакову репрессировали, позже она умерла на Колыме.
Барельеф в Санкт-Петербурге. Фото: Lisa-Lisa/Shutterstock/Fotodom
В 1933 году, вскоре по возвращении в Ленинград из курской ссылки, Хармс встретил Марину Малич (Дурново), внучку князя Голицына. Они поженились в 1934 году и поселились в бедной комнате-«келье» на Надеждинской улице (ныне улица Маяковского). Именно там случилась знаменитая история с розовой печью, которую они выкрасили ночью, потому что «другой краски не было».
Но даже этот брак не принес Хармсу покоя. Поэт тяготился бытом, заводил романы на стороне, а в дневнике в 1937 году вырвалась горькая строка: «Я очень люблю ее, но как ужасно быть женатым». Марина же, по ее воспоминаниям, «тихонько плакала в углу», наблюдая, как все радуются его обществу. Они прожили вместе семь лет, до самого ареста Хармса в 1941 году.
Аресты, ссылка, блокада, гибель
Первый арест настиг Хармса 10 декабря 1931 года. Формально — за «антисоветскую» детскую литературу. В мае 1932 года его приговорили к трем годам лагерей, но благодаря хлопотам отца это наказание заменили ссылкой в Курск. В октябре 1932 года он вернулся в Ленинград.
В конце 1930-х мир поэта рухнул. После публикации в 1937 году стихотворения «Из дома вышел человек…», в котором усмотрели аллегорию репрессий, его перестали печатать. В то время арестовывали друзей Хармса — Николая Олейникова (которого вскоре расстреляли), Николая Заболоцкого.
Несмотря на страх и нищету, Хармс в эти же годы создает вершины своей прозы. Именно в 1937—1939 годах написаны главные рассказы из цикла «Случаи» (1933–1939): «Связь», «Сундук», «Всестороннее исследование». В 1939 году он завершил метафизическую повесть «Старуха». Это была проза об одиночестве, страхе, абсурде бытия. Творчество оставалось для него единственной формой существования и сопротивления.
«Меня интересует только «чушь»; только то, что не имеет никакого практического смысла. Меня интересует жизнь только в своем нелепом проявлении. Геройство, пафос, удаль, мораль, гигиеничность, нравственность, умиление и азарт — ненавистные для меня слова и чувства. Но я вполне понимаю и уважаю: восторг и восхищение, вдохновение и отчаяние, страсть и сдержанность, распутство и целомудрие, печаль и горе, радость и смех».Даниил Хармс
23 августа 1941 года в блокадном Ленинграде последовал новый арест Даниила Хармса по доносу. В протоколе — «пораженческие» слова. Чтобы избежать расстрела, он симулировал сумасшествие. Поэта определили в психиатрическое отделение тюремной больницы «Кресты», где 2 февраля 1942 года он умер от голода. 25 июля 1960 года был посмертно реабилитирован. Место захоронения — вероятно, братская могила на Пискаревском кладбище.
Тюрьма «Кресты» в Санкт-Петербурге. Фото: MaleWitch/Shutterstock/Fotodom
Мир мог бы никогда не узнать настоящего Хармса, если бы не его друг — философ Яков Друскин. В голодную блокадную зиму 1942 года он вместе с Мариной Малич дошел до опустевшей квартиры Хармса и вынес оттуда чемодан с рукописями. Этот чемодан, который Друскин берег в эвакуации как величайшую святыню, сохранил для нас сокровища «взрослого» Хармса.
Благодаря этому подвигу друга Даниил Хармс совершил свое главное чудо — воскрешение из небытия. Его 120-летие — повод увидеть в авторе детских стихов мыслителя, который всей своей жизнью доказал: даже когда реальность обесценивает смысл, внутренняя свобода и творчество остаются самой сильной формой сопротивления.
Ранее «Ямал-Медиа» рассказывал про жизнь поэта и прозаика Константина Симонова. В ноябре 2025 года со дня рождения драматурга исполнилось 110 лет.
Самые важные и оперативные новости — в нашем телеграм-канале «Ямал-Медиа».