Из новостей: Киевский городской совет проголосовал за снос в городе памятников Анне Ахматовой и Михаилу Булгакову.
Самое занятное тут то, что оба памятника — в общем, плоды контрреволюции. Памятник Булгакову поставили в 2007 году, Ахматовой — даже в 2017-м, уже после победы Евромайдана. Оба они рассматривались как литературные оппоненты советскому «соцреализму», а Ахматова — даже пострадавшая от известного постановления 1946 года.
Но контрреволюция, как известно, подобна Сатурну, и поедает своих детей. Следующий виток контрреволюции уничтожает то, что утверждал предыдущий. Кстати, ведь и в России в 1970-е годы роман Булгакова «Мастер и Маргарита» горячо приветствовался околоцерковной публикой, поскольку в нём была «пилатчина» — апокрифическое изложение истории Иисуса-Иешуа. И считалось, что он «ведёт к Христу». А в наше время те же самые церковники осуждают этот роман, так как он уводит в мистицизм, гностицизм и чуть ли не в с*танизм...
Характерно, что на памятнике Ахматовой написано «Великий поэт. Навеки». Коротка же оказалась реакционная «вечность» — и десяти лет не протянула...
Впрочем, это наблюдение не ново...
«И тут случилось непредвиденное. С вечностью, которой Татарский решил посвятить свои труды и дни, тоже стало что-то происходить. Этого Татарский не мог понять совершенно. Ведь вечность — так, во всяком случае, он всегда думал — была чем-то неизменным, неразрушимым и никак не зависящим от скоротечных земных раскладов. Если, например, маленький томик Пастернака, который изменил его жизнь, уже попал в эту вечность, то не было никакой силы, способной его оттуда выкинуть.
Оказалось, что это не совсем так. Оказалось, что вечность существовала только до тех пор, пока Татарский искренне в неё верил, и нигде за пределами этой веры её, в сущности, не было. Для того, чтобы искренне верить в вечность, надо было, чтобы эту веру разделяли другие, — потому что вера, которую не разделяет никто, называется шизофренией. А с другими — в том числе и теми, кто учил Татарского держать равнение на вечность, — начало твориться что-то странное.
Не то чтобы они изменили свои прежние взгляды, нет. Само пространство, куда были направлены эти прежние взгляды (взгляд ведь всегда куда-то направлен), стало сворачиваться и исчезать, пока от него не осталось только микроскопическое пятнышко на ветровом стекле ума. Вокруг замелькали совсем другне ландшафты...» (с)
Может быть, стоило делать ставку совсем на другую — революционную, красную, советскую Вечность?.. :) В конце концов, в ней сохранятся и Булгаков, и Ахматова, и даже на вполне почётных местах — пусть и совсем не в качестве тех идолов-кумиров, какими их поначалу провозглашала антисоветская «вечность», оказавшаяся по итогу лишь небольшим пятнышком грязи на стекле и сдувшаяся, точно воздушный шарик?.. :)