Осень в Ташкенте всегда приходила неспешно, словно уважаемый гость, который знает, что его ждут, и не торопится. Дворы старых махаллей в октябре засыпало золотом — листья тутовника и чинар кружили в воздухе, ложась на глинобитные дувалы и утоптанную землю.
Бабушка Хадича сидела на низком топчане во дворе своего дома. На ней было её любимое васильковое платье в мелкий цветочек — ткань простая, ситцевая, купленная в универмаге еще пять лет назад, но сшитая по старинным традициям, просторно и удобно. Голову покрывал белоснежный платок, из-под которого выбивалась седина, серебрящаяся так же благородно, как снег на вершинах Чимгана.
К её плечу доверчиво прижалась внучка, маленькая Гуля. Девочка была в ярко-красной кофточке — этот цвет горел живым огоньком на фоне спокойной синевы бабушкиного платья. Гуля только что прибежала из школы. На ней еще были синие школьные брючки, а портфель с букварём и прописями был брошен у крыльца.
— Бабушка, а учительница сказала, что мы скоро поедем в пионерский лагерь, в горы! — звонко сказала Гуля, глядя прямо перед собой своими большими, темными, как спелая вишня, глазами.
Хадича-опа мягко улыбнулась, не разжимая губ. Её взгляд был направлен куда-то вглубь, сквозь время. Её морщинистая, натруженная рука с любовью лежала на плече внучки. Эти руки помнили многое: как в суровые сороковые она, тогда еще совсем юная, собирала хлопок в ледяной воде, чтобы из неё сделали одежду для фронта; как ждала мужа, который вернулся с орденом, но с раненой ногой; как строился этот дом, кирпичик за кирпичиком, когда Ташкент поднимали после землетрясения всей страной.
— Это хорошо, кызым (доченька), — тихо ответила бабушка. — Учись, смотри мир. Твое время другое, светлое.
Во дворе было тихо. Где-то за стеной сосед звенел чайником, наливая свежий зеленый чай, а по радио, висящему на столбе, передавали новости о сборе урожая — «белое золото» страны снова рекордно заполнило хирманы. Но здесь, в этом маленьком дворике, большая политика и пятилетние планы отступали на второй план.
Здесь царил вечный закон преемственности. Советская эпоха принесла в их жизнь электричество, школы, красные галстуки и мечты о космосе, о которых так любила болтать Гуля. Но фундаментом всего оставалась вот эта бабушка в белом платке. Она была корнем, глубоко ушедшим в землю, хранителем очага и традиций, которые не могли стереть никакие партийные съезды.
Гуля чувствовала это тепло. Ей хотелось стать врачом или, может быть, инженером, строить мосты. Но сейчас, в этот тихий осенний вечер, самым важным в мире было просто сидеть рядом с бабушкой, чувствовать запах сухих листьев и знать, что за спиной у неё — надежная стена любви и мудрости.
— Чай остынет, — сказала Хадича, возвращаясь из своих мыслей в настоящее. — Пойдем, я испекла патыр (лепешка).
Осень продолжала сыпать золото к их ногам, соединяя прошлое и будущее в одном моменте покоя.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, и даже может быть подпиской! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!