Алина, привет! До твоего канала я оценивал стюардесс только как красивых и очень красивых

Алина, привет! До твоего канала я оценивал стюардесс только как красивых и очень красивых. Читая тебя, задумываюсь: что скрывает ваша профессиональная улыбка? Не плачете же вы после рейсов, если случается что-то неприятное? Что может вывести из себя железных и выдержанных профессионалов? И как ты выкручиваешься в той или иной ситуации? Спасибо.

Ну я не железная, ни капли кероса.... Только за эту неделю мой мозг был отлюблен и перелюблен в хард-коре. Что я делаю? Да ничё, перешагиваю, и живу дальше. Выход не могут найти только те, кто ушёл под землю. В остальном по классике «и что теперь, обосраться и не жить?.

Про пиздец, предупреждаю, много матов.

Типичное утро одной российской авиакомпании в российском аэропорту: мы красивые, нарядные приходим полетать. Однако полосу замело, сцепухи нет, ветер у земли, встречный аэропорт не принимает рейс, задержка около часа. На перроне пересменка. За бортом — минус 12°. Никого…

За 20 минут самолет остывает, в салоне t опускается до -5°, пальцы уже кусает. ВCУ-шка (вспомогательно-силовая установка) не работает, согреться нам никак. Запустить кипятильник тоже нельзя. Трансфер вызвать нельзя, водители меняются. Проходит час с половиной.

КВС в непереводимой игре слов и идиоматических выражений кроет ПДСП, никто не приходит на помощь. Коллежки обнялись, чтобы согреться, как мартышки. У одной слёзы катятся, и она мысленно увольняется после рейса.

Неожиданно дают вылет, и к самолету привозят два автобуса с паксами, которых категорически нельзя сажать в промозглый самолёт, но и в автобусе держать гнилой варик. Ситуация, где не понятно, чего больше нельзя. Что порешаем Алин? Что бум делать, командир?

С соседнего борта уговариваем подкатить тепловую пушку, чтобы чутка подогреть борт. Техники забрасывают трубу с теплым воздухом, я блаженно подставляю ноги. Коллежечки мои, как кошары на теплотрассе трутся тут же. Да ёбаный ты пиздец, бля, что ж за денёк то?

Начинается посадка. Весь поток недовольства фонтанирует на меня. Натягиваю забрало на сердце и душу: да, понимаю, бывает, сейчас полетим, всё в порядке, пожалуйста, успокойтесь!

Пассажиры сразу вопят, что им холодно.

У меня зуб на зуб не попадает, но я же не кричу.

Далее пилоты пытаются запустить перемёрзший, капризный борт. Первый отказ, выключают движки.

- Что за херня? — голос из салона.

Через 15 минут попытка повторяется, и опять никак. Тишина. Зловещая такая....

-Что это такое? Не хотите нам ничего сказать? Ещё попытка — и снова отказ.

По регламенту, после третьего отказа мы точно не можем лететь. Самолет вернётся на стоянку, и там меня порвут в лоскуты.

К счастью, всё получилось: взлетаем, проходим первый эшелон.

Со второго ряда на меня кричит какой-то злой даг?

— Что это было, да? Зачем самолёт сломала,да?

Обожаю этот распахивание окон Овертона! Шире блядь, еще шире!

Даг проводит пальцем под шеей, имитируя перерезанное горло, показывает два пальца из своих глаз в мои. В голове моей гудит песТня, с мощным акцентом " Вы шумите, шумииите, нада мнойю бярОООООзы!"

Посадка — никто не говорит спасибо за рейс. Никто не прощается. Все выходят и смотрят на меня так, словно это я, и никто кроме меня, сотворил всю эту ситуацию.