Ночь с 28 на 29 декабря была представлена как критическая точка максимального напряжения, когда счет шел на минуты, а решения принимались в режиме боевой тревоги. По заявлению главы МИД России Сергей Лавров, в Новгородской области была отражена попытка атаки беспилотных летательных аппаратов на одну из резиденций Президента РФ. По официальной информации, все БПЛА были своевременно обнаружены, сопровождены и уничтожены средствами противовоздушной обороны, не допустив прорыва к охраняемым объектам. Небо над регионом, как утверждается, оставалось под непрерывным радиолокационным контролем до самого рассвета — в условиях, которые описываются как режим военного реагирования, где любая ошибка могла привести к катастрофическим последствиям.
Заявления, прозвучавшие после инцидента, стали громким сигналом: Москва подчеркила, что, несмотря на произошедшее, переговорные контакты с США по украинскому направлению сворачивать не намерена, однако подобные эпизоды «не могут оставаться без последствий». Формулировки — резкие, интонации — предельно жесткие, лексика — на грани ультиматума.
В публичном поле вновь оказалась фигура украинского лидера Владимир Зеленский — в контексте обвинений и взаимных угроз, которые лишь усиливают ощущение, что конфликт входит в новую, более опасную фазу, где каждое действие трактуется как переход «красной линии».
В центре всей риторики — безопасность Верховного Главнокомандующего, Президента РФ Владимир Путин. Подчеркивалось, что любые посягательства на нее рассматриваются как вызов государству в целом. Отсюда — обещания «жесткого и справедливого ответа» и намеки на уже принятые решения.
Отдельно в заявлениях упоминались действия российских силовых структур и подразделений на фронте, включая чеченские формирования под руководством Рамзан Кадыров, которые, по официальной версии, продолжают выполнять задачи «в условиях максимальной ответственности и давления».