- Йохан Шапутó (Johann Chapoutot) один из ведущих (если не ведущий, после смерти Нольте) специалист по тоталитарным режимам, в частности по национал-социалистическому режиму Германии, и фашизму(-ам), как феномена, преподаватель в Сорбонне.
- Стоит заметить, что нацизм гитлеровской Германии не являлся формой фашизма, как многие считают. Примерно настолько, насколько большевизм сталинского режима не являлся формой фашизма. И, в мире не существует нацистов с 1945, разве в обывательских суждениях, ибо нацист - это член НСДАП, и никто другой. (Без купюр и примечаний, которых масса. Нольте всё таки более смелым был)
Термин «нацизм» произошел от слова «наци», уничижительного прозвища, принятого немецкими социал-демократами и коммунистами для обозначения, в сокращённом виде, новых противников, появившихся во время парламентских выборов 1928 года в Веймарской республике: депутатов НСДАП (Национал-социалистической немецкой рабочей партии). Таким образом, с этой партией родился «национал-социализм», или нацизм, термин, обозначающий как доктрину, так и программу, которой следовало это новое немецкое политическое движение на протяжении всего периода своего господства, известного как Третий Рейх.
Кульминацией нацизма стала Вторая мировая война, которая оставила Европу в руинах и унесла 60 миллионов жизней, а также геноцид евреев (более шести миллионов жертв были уничтожены за очень короткий срок, не более четырёх лет). Его политика привела к цивилизационной и моральной катастрофе. Интерпретации этого исторического феномена, беспрецедентного по своей жестокости и энергии, выдают глубокое недоумение перед лицом интенсивности и масштаба его преступлений. В противовес всем тем, кто придерживается решительно иррациональных интерпретаций — рассматривая нацизм как следствие психической патологии, одержимость демонами, естественную реакцию на марксистскую угрозу, заражение итальянским фашизмом или даже атавистическое немецкое варварство и т. д., — историки отдают предпочтение множественности факторов.
Антипросвещенческая идеология
Это прежде всего идеология, «мировоззрение» (по-немецки Weltanschauung), которое было реализовано политическим режимом, установленным в Германии с 30 января 1933 года, а затем в оккупированной Европе с 1939 года. Проще говоря, эта идеология — реакция на Французскую революцию и её наследие, отказ от всего, что воспринималось как её последствия (всеобщие права человека, политический либерализм, парламентаризм) или её основы (гуманизм, теория естественного права, рационализм Просвещения). Если следовать анализу историка Зеева Штернхелла, то нацизм идеально вписывается в европейскую традицию антипросвещения и контрреволюции, но отличается от реакционных и консервативных идей тем, что признает Революцию, или, скорее, её необратимые последствия: вступление масс в политику, закрепленное к 1789 году, подтвержденное историей революционных и национальных движений XIX века (апогей которых ознаменовался «Весной народов» в 1848 году) и окончательно скреплённое призывом на военную службу и массовой гибелью во время Первой мировой войны (1914-1918).
Для нацистов и их лидера Адольфа Гитлера было очевидно, что колесо истории повернулось и монархии умерли, о чём свидетельствует крах европейских империй в период с 1917 по 1919 год. Республика также была исключена из этого процесса, поскольку этот политический режим, по их мнению – как и в глазах теоретиков контрреволюции – основывался на ложных, буквально противоестественных постулатах: демократия предполагает равенство всех людей и их равный доступ к избирательному праву и выборным должностям.
Нацизм также представлял себя как программу «биологического возрождения» немецкой нации. Он намеревался воплотить в жизнь идеи, которые были распространены в Европе и Северной Америке, по крайней мере, с середины XIX века: расизм и его теоретические построения на основе арийского мифа (см., например, тезисы, сводящие историю к «борьбе рас», в частности, работы Артура де Гобино и Хьюстона Стюарта Чемберлена), социальный дарвинизм (поддержанный Эрнстом Геккелем) и, наконец, евгенику (пропагандируемую Франсисом Гальтоном). Эти идеи, в значительной степени одобренные наукой того времени — особенно биологией, медициной и антропологией — стали законом Третьего Рейха, санкционированной государством прикладной биологией.
Приняв принципы этого «научного расизма», нацистская идеология отвергла идею единства человечества, иерархически разделённого на отдельные расы: для нее не было ничего общего между немцем, койхоем (готтентотом) и эскимосом. Таким образом, она утверждала радикальное неравенство между людьми, определяемое их расовой принадлежностью.
Именно во имя этого принципа неравенства группа граждан немедленно исключается из «народного сообщества» (Volksgemeinschaft): евреи, ставшие мишенью антисемитизма, который нарастал в Германии, как и по всей Европе, несмотря на принятые законы об их эмансипации, предоставлявшие им полное гражданство (с 1820-х годов для Пруссии и с 1871 года для Германского рейха).
На протяжении тысячелетий, согласно нацистской доктрине, германская раса была объектом ненависти со стороны евреев, стремящихся к её уничтожению. Эта расовая война, продолжавшаяся с незапамятных времён, достигла экстремальной стадии в XX веке, о чём свидетельствуют средства уничтожения, доступные врагам Германии. Для нацистов Первая мировая война была направлена на уничтожение Германии как политической державы, а также на искоренение немецкого народа как биологического вида, о чем свидетельствует блокада Центральных держав, вызвавшая голод и болезни, унесшие жизни сотен тысяч мирных жителей, помимо погибших на фронте.
В отличие от европейской школы естественного права XVIII века, которая основывала политику на свободе человека, субъекте разума и универсальных правах, нацизм отрицал само существование индивида. Против демократического индивидуализма он подтверждал целостность Народной общины (Volksgemeinschaft), великого органического целого, из которого каждая из его частей — индивидов — черпает свою сущность и существование. «Вы — ничто, ваш народ — всё» — это был не просто лозунг, а подлинный политический принцип.
В этих условиях парламентская демократия — и особенно Веймарская республика, установленная в 1919 году, — могла означать лишь господство посредственных масс над исключительной личностью, уравнивание, навязанное врагами германской расы, чтобы навредить ей. Таким образом, у Германии осталась лишь одна политическая и общинная организация: военная модель. Выдержав четыре года огня и стали в окопах, боевое сообщество стало единственной человеческой организацией, доказавшей свою состоятельность. Таким образом, нацистская Германия должна была представлять собой армию с единственным фюрером (обобщенный термин, означающий наставника, лидера или военачальника) во главе.
Эта организация была навязана НСДАП, которая в феврале 1920 года сменила ДАП (Немецкую рабочую партию) — одну из бесчисленных крайне правых групп того времени. Фронткемпферы (ветераны) были завербованы и сплочены новым лидером, Адольфом Гитлером, который сам был демобилизованным капралом. Участвуя в процессе «жестокого обращения» с гражданским обществом, описанном историком Джорджем Л. Моссе, милитаризированное поведение нацистской элиты, от ношения униформы до речи и жестов, было смоделировано по образцу поведения младших офицеров немецкой армии: суровое, жёсткое и бескомпромиссное отношение. Эта параллельная армия должна была объединить всех немцев.
Признавая череду неудач контрреволюции в Европе, нацисты стремились включить, а не исключить массы и наиболее уязвимые слои населения. Термин «социализм» в «национал-социализме» предвосхитил эту программу создания сообщества равных среди членов одного народа (Volk), то есть среди членов одной арийской расы. «Социалистические» обещания присутствовали в программе 1920 года, но в строго национальных и исключающих рамках, лишённых интернационалистских целей марксизма. Более того, за этой левой оболочкой, призванной привлечь социал-демократический или коммунистический электорат, нацистская партия, тем не менее, очень чётко совмещала свою позицию с интересами господствующих элит и решительно занимала правую позицию: марксизм, «еврейская доктрина», создает разделение там, где его нет; классовая борьба отсутствует, когда существует расовое сообщество; политический и профсоюзный плюрализм является самим выражением этого разделения, которое ослабляет немецкий народ.
Таким образом, нацизм стремился предотвратить любую революцию, подобную той, что была предпринята в период с ноября 1918 по январь 1919 года (восстание спартакистов в Берлине), настоящий кошмар для правого крыла. Грядущая война не должна была привести к разрушению солидарности между фронтом и тылом, а также к «удару в спину» — идея, в которую нацисты твердо верили, поскольку эта удобная фраза идеально соответствовала их конспирологическому взгляду на историю.
После неудачной попытки захвата власти силой в Мюнхене («Пивной путч», 8-9 ноября 1923 года, государственный переворот, смоделированный по образцу «Похода на Рим» Муссолини годом ранее), НСДАП приняла избирательную стратегию. Усвоив урок из неудачи, а также из связанных с ней рисков — он был приговорён к пяти годам тюремного заключения, а его партия была запрещена в Германии — Гитлер теперь выбрал законный путь к власти. Он также использовал свои тринадцать месяцев в тюрьме Ландсберг для написания «Майн Кампф» («Моя борьба»). Опубликованная в 1925 году, эта объёмная работа, находящаяся где-то между автобиографией и самооправданием, переплетающая размышления, призванные стать основой для его приходящего в упадок движения, оставалась полностью незамеченной до тех пор, пока в 1933 году не стала библией партии.
НСДАП всё ещё была электорально незначительной — на выборах в Рейхстаг в 1928 году она получила всего 2,5 процента голосов. Она была ослаблена тактическими разногласиями, а также идеологическими расколами (национал-социалистическое левое крыло отделилось в 1930 году вокруг Отто Штрассера, сторонника социально-национальной революции). Легалистический подход постоянно подвергался критике со стороны сторонников насильственных политических действий внутри партии, в частности Эрнста Рёма, лидера «коричневорубашечников», СА (штурмовых отрядов), военизированного крыла партии, созданного в 1921 году.
Под руководством преданных своему делу и ревностных деятелей партия, реорганизованная в 1925 году, тем не менее, организовалась таким образом, чтобы, когда придёт время, проникнуть во весь государственный аппарат. Йозеф Гёббельс, назначенный гауляйтером (региональным руководителем) Берлина в 1926 году, был назначен ответственным за пропаганду; он улучшил политическую коммуникацию, используя все уроки рекламы и современные методы манипулирования средствами массовой информации (пресса, плакаты, радио и кино). Герман Гёринг, бывший лётчик-истребитель и герой войны, сын высокопоставленного государственного служащего, связанный через брак с аристократическими и финансовыми кругами, направлял симпатии и финансирование высшего среднего класса в сторону партии. Генрих Гиммлер, находясь в тени Рёма, создал СС (Schutzstaffel, «эскадрон охраны»), которая из простой личной охраны фюрера превратилась в «биологическую элиту», технократическую и интеллектуальную основу партии.
Воспользовавшись политическим тупиком — Рейхстаг, избираемый по пропорциональной системе, был вынужден сформировать хрупкие коалиционные правительства — и особенно экономическим кризисом 1929 года и его непосредственными последствиями, НСДАП добилась успехов на выборах: с 107 депутатов в сентябре 1930 года до 230 в июле 1932 года. Затем она стала перспективным вариантом карьеры для большого числа хорошо образованных молодых людей в университетах Веймарской республики, число студентов которых удвоилось, однако без каких-либо реальных профессиональных перспектив. Таким образом, СС вербовала эти молодые кадры, которые после 1933 года заняли самые важные должности в полиции, СС и государственных службах, которые определяли промышленную и сельскохозяйственную политику, а также планы по завоеванию и колонизации Восточной Европы.
В ответ на сохраняющееся электоральное влияние КПГ (Коммунистической партии Германии) промышленные пожертвования и симпатии поступали в НСДАП, и именно страх перед возможной коммунистической революцией побудил правое крыло, возглавляемое бывшим канцлером Францем фон Папеном, к сотрудничеству с нацистами. 30 января 1933 года Гитлер был назначен канцлером правого коалиционного правительства, состоящего из представителей НСДАП.
Вопреки расчётам фон Папена и «камарильи» консервативных юнкеров, окружавших стареющего президента Гинденбурга, нацисты оказались способны управлять страной. Подготовка к власти, начатая с 1925 года, оказалась плодотворной: СС и её разведывательная служба, СД (Sicherheitsdienst), внедрились в полицейские силы федеральных земель (воссоединённых в 1936 году под единоличным руководством Гиммлера); партийные юристы, или те, кто сплотился вокруг партии, с февраля 1933 года издали множество указов и постановлений, которые отменили верховенство права (отменили основные права и свободы, расширили полномочия полиции, действия которой в значительной степени ускользнули от судебного контроля) и положили конец политическому и профсоюзному плюрализму. Это фактически означало «приведение в порядок» (Gleichschaltung) как государства, так и общества. Поджог Рейхстага 27 февраля 1933 года, наряду с истерической пропагандой, повсеместным запугиванием и цензурой, не помешал парламентским выборам 5 марта сохранить у власти 120 социал-демократических, 81 коммунистического и 74 христианско-демократических депутата, противостоящих 288 нацистским депутатам, не имевшим абсолютного большинства.
Нацистский режим также навязал Германии свой язык. Благодаря государственному контролю над средствами массовой информации страну захлестнула лавина лозунгов, новых терминов, символов и аббревиатур. Виктор Клемперер, еврейский профессор филологии, которому запретили преподавать, с ужасом отмечает в своём дневнике разрушительные последствия этой новой фразеологии, которую он называет LTI (Lingua TertiiImperii, «язык Третьего рейха»): она уничтожает разум, проницательность и даже культуру тех, кто её использует.
Меры, принятые во имя «расовой защиты», немедленно воплотились в ранее объявленную программу биологического возрождения. Евреи, объявленные паразитами, чуждыми телу немецкой нации, были исключены из общественной жизни законом от 7 апреля 1933 года (увольнение «неарийских» государственных служащих) и лишены немецкого гражданства (Нюрнбергские законы от 15 сентября 1935 года). Было издано четыреста указов, направленных на то, чтобы сделать их жизнь в Германии невыносимой и заставить их эмигрировать: из примерно 500 000 евреев, проживавших в Рейхе, половина эмигрировала в течение восьми лет, к осени 1941 года.
Что касается тех, кто считался «чистыми» (reinrassig), их отделяли от «больных» элементов. Во имя евгеники закон от 14 июля 1933 года о «предотвращении воспроизводства дефектов» предписывал принудительную стерилизацию «наследственных заболеваний» (400 000 стерилизаций) до того, как в октябре 1939 года было принято решение об их искоренении, наряду со всеми теми, которые считались «бременем» для нации («Операция Т4»).
Население, считавшееся «здоровым», со своей стороны, должно было быть закалено, обучено и подготовлено к войне посредством занятий спортом, боевыми видами спорта и строгой идеологической обработки, которая ценила спортивные, экономические и военные «достижения» на службе «народному сообществу».
Добровольчество, самопожертвование, стальная воля: все нацистские клише выражают это стремление к войне, заложенное в самом фундаменте этой реакционной, биологической и воинственной политической культуры. Война, прежде всего, означает законную борьбу против Версальского договора: Гитлер повторяет это с 1919 года: версальский указ, который он называет «диктатом», должен быть свергнут, и Германия должна вновь стать великой державой. При этом он льстит офицерскому корпусу Рейхсвера, изначально весьма сдержанному по отношению к нему, завоевывая его расположение своими военными проектами и укреплением немецкой армии, рост которой неизбежно гарантирует многообещающую карьеру и ускоренное продвижение по службе.
Эта политика силы (Machtpolitik) также радует немецкие деловые круги, которые не знают, как выполнить масштабные заказы на сталь, уголь, резину, синтетический бензин и электротехнические компоненты. Таким образом, были задействованы все ведущие предприятия первой и второй немецких промышленных революций: металлургическая и химическая промышленность, машиностроение и электротехника, автомобилестроение и авиастроение, а также судостроение — все они должны были внести свой вклад в масштабные усилия Германии по перевооружению, что принесло бы им огромную выгоду. Даже самые ортодоксальные антиинфляционные меры и акцент на сбалансированном бюджете, выраженные Рейхсбанком и Министерством финансов Рейха, не имели никакого веса против нацистских амбиций. Для Гёринга, ответственного за «Четырехлетний план» с 1936 года, было ясно, что эти масштабные расходы обеспечивались за счёт кредитов, полученных от грабежей, совершенных в отношении немецких, а затем австрийских и чешских еврейских общин, а также за счёт будущих набегов — сборов, которые будут введены на завоёванные территории.
Также благодаря этому была проведена весьма щедрая фискальная и социальная политика, направленная на поддержку членов «народного сообщества» и призванная залечить раны национальных унижений, пережитых с 1918 года. Особое внимание было уделено немецким рабочим, которые пережили голод во время Первой мировой войны, страдания, вызванные гиперинфляцией 1923 года, и снова Великую депрессию 1929 года. Хотя перевооружение происходило за счет производства товаров народного потребления, нацистский режим явно стремился догнать американский уровень жизни: конечной целью было создание индустриального, автомобильного и потребительского общества. Тем временем НСДАП… Организация «Сила через радость» (KdF), своего рода гигантский производственный совет Третьего рейха, курирует досуг своих «товарищей народа»: выходные, походы в театр, концерты и двухнедельные отпуска на океанских лайнерах, курсирующих по фьордам, предлагаются организацией «Сила через радость», своего рода гигантским производственным советом Третьего Рейха, который заказывает строительство круизных судов (таких как «Вильгельм Густлофф») и огромных гостиничных комплексов, таких как комплекс «Прора-Рюген» на Балтийском море. Вот к чему сводится нацистский «социализм»: больше материального комфорта для масс и укрепление идентичности: фольксдойче, «немцы по рождению», отделенные от Рейха, подлинные «немцы», возвеличиваются как соль земли, будущая «высшая раса» (Herrenrasse).
В то же время партийные организации пытались выявить будущих лидеров: Гитлерюгенд отправлял талантливых юношей в сеть новых школ — «Национальные институты политического образования» (Nationalpolitische Lehranstalt) и школы Адольфа Гитлера (Adolf-Hitler-Schulen), — где они проходили строгую подготовку. Происходила некоторая социальная мобильность, даже если эти [...]
Таким образом, никакой социальной революции не произошло: старые элиты (промышленные и финансовые, военные и религиозные) в целом не скупились на похвалы в адрес сотрудничества с режимом, которое лишь укрепляло их власть. Согласие распространялось и на основные идеологии: национализм, антикоммунизм и антисемитизм сделали НСДАП и Третий Рейх краеугольным камнем этой семьи. В этом отношении немецкая элита мало чем отличалась от элит других стран, которые с завистью смотрели на нацистский опыт: «Лучше Гитлер, чем Блюм», — вздыхала французская буржуазия, обличаемая Марком Блохом в «Странном поражении»; британская элита с едва скрываемым интересом наблюдала за этим режимом, которому удалось сочетать социальный мир, устранение левых и высокую промышленную и финансовую производительность. Что касается Ватикана, то после подписания Латеранских договоров с Муссолини он заключил конкордат с Берлином и, начиная с правления Пия XII, бывшего нунция в Баварии, не находил особых недостатков в нацистской политике: для католической иерархии, как и для большинства немецкого протестантского духовенства, врагом оставался Сталин. Однако меньшинство среди этих традиционных элит либо сохранило, либо вновь стало враждебно настроено к нацизму: операция «Т4» вызвала неодобрение некоторых католических и протестантских епископов; студенческая группа сопротивления «Белая роза», сформированная в 1942 году, была ликвидирована в следующем году; горстка немецких офицеров в конечном итоге спланировала неудачное покушение 20 июля 1944 года. Отстранение промышленной элиты, со своей стороны, началось в 1944 году, когда стало ясно, что поражение неизбежно и что необходимо планировать послевоенный период...
(продолжение следует)