- Агриппина Паранойевна, я вас не совсем понимаю, - Наташа хлопала невинными глазами.
- Всё ты понимаешь, я тебя видела с чужим мужиком, ты строила ему глазки! - продолжала кричать свекровь.
- Так, вы для начала успокойтесь.
- Я то спокойная, а вот ты сегодня вылетишь из квартиры сына, когда я ему всё расскажу! Кстати, а где Борис, он дома? - женщина заглянула в комнату.
- Боря будет сегодня поздно, а вам лучше уйти и ничего вы не докажите.
– Наташа, у меня есть доказательства твоей неверности, – прошипела свекровь. – Я тебя сфоткала с тем мужиком, и момент удачный, как раз ты его целовала в щёку.
Наталья вдруг поняла, что попалась с поличным. Лёд страха сковал её на секунду, а затем растаял, превратившись в холодную, ясную решимость. Глаза её, только что невинно-распахнутые, сузились. Она медленно обвела взглядом прихожую – свою территорию.
– Покажите, – тихо произнесла Наташа, протягивая руку.
– Ага, чтобы ты вырвала у меня телефон? Мечтаешь! – Агриппина Паранойевна с победоносным видом зажала сумочку в обеих руках. – Это Борису вечером на большой экран выведу! Пусть посмотрит, какую змею пригрел на груди!
– Вы ничего не понимаете, – голос Наташи стал низким, почти ласковым. – Это был мой двоюродный брат. Из Тамбова. Он проездом, мы не виделись десять лет.
– Врёшь! Братья так не целуются в щёку с таким… с таким сладострастным видом!
– У вас, Агриппина Паранойевна, больная фантазия. Вам лечиться надо. Нервишки. – Наташа сделала шаг в сторону кухни. – Давайте вы успокоитесь. Я сейчас чайку заварю. Мелиссу. Вам только на пользу.
– Не нужен мне твой чай, отрава, наверное! – фыркнула свекровь, но машинально последовала за невесткой. Привычка читать нотации оказалась сильнее. – Всё, решила я, моему Бореньке глаза раскрою! Хватит с него этой жизни! Я ему и невесту хорошую уже присмотрела, дочь полковника Михеева…
Наташа молча поставила чайник. Её мысли работали с бешеной скоростью. Вечер. Муж – на корпоративе. Соседи сверху уехали на дачу. Лестничная клетка пустынна. В квартире – только они вдвоём.
– Знаете, а вы правы, – вдруг сказала Наташа, поворачиваясь и опираясь о столешницу. Вся поза излучала внезапную усталость и покорность. – Я устала врать.
Агриппина Паранойевна замерла, ошеломлённая такой резкой капитуляцией.
– Признаёшься? – в её голосе прозвучало разочарование. Битва, которую она ждала с таким азартом, длилась слишком недолго.
– Признаю. Он не брат. Это… Сергей. Мы учились вместе. – Наташа опустила голову, играя в сломленную виной женщину. – Он уезжает завтра в Магадан. Навсегда. Пришёл попрощаться. И всё.
– Ага, попрощаться! В щёчку! – свекровь вновь вспыхнула, но теперь в её тоне звучала злорадная нота. – Ну, расскажешь это всё Борису. Посмотрим, поверит ли он твоим «прощаниям».
Чайник закипел. Резкий звук заставил обеих вздрогнуть.
– Я не смогу ему этого сказать. Его же убьёт этой новостью, – Наташа подошла к шкафу за чашками. Её движения были плавными, точными. – У него же сердце… слабое, наследственное. После того инфаркта, что у него был в прошлом году… Вы хотите стать убийцей собственного сына?
Агриппина Паранойевна побледнела.
–Это ты его до инфаркта доводишь своим поведением!
–Или вы, – тихо парировала Наташа, ставя на стол тонкую фарфоровую чашку – любимую чашку свекрови. – Своим давлением, контролем, слежкой. Он же боится вас, как огня. Дрожит при одном вашем звонке.
– Молчи! – крикнула старуха, но в её голосе уже была трещина. Манипуляция попала в цель.
Наташа насыпала заварку в маленький чайник. Движения её были медитативны. Потом она потянулась на верхнюю полку, где стояли банки с травами, и взяла одну, без этикетки.
–Что это? – настороженно спросила Агриппина Паранойевна.
–Ваша любимая, мята. Успокаивает.
Она насыпала щепоть сухих листьев в чайник, а затем, отвлекая свекровь разговором, ловким движением ладони добавила туда же горсть мелких белых гранул из кармана халата. Средство для прочистки канализационных труб. Без запаха. Растворится без следа.
– Давайте поговорим, Агриппина Паранойевна, как взрослые люди, – Наташа налила в чашку кипяток. Аромат мяты заполнил кухню. – Обсудим, как нам быть. Чтобы и Борю не расстраивать, и вас не огорчать. Возможно, мы найдём компромисс.
Свекровь смотрела на невестку, сбитая с толку этой внезапной готовностью к диалогу. Враг отступил – значит, можно наступать. Она мотнула головой и тяжело опустилась на стул.
–Компромисс? Только один – ты собираешь свои вещи и исчезаешь. Тогда, может, фото я удалю.
–Давайте сначала выпьем чаю, – мягко сказала Наташа, подвигая чашку к краю стола. – Вы взволнованы. А на нервах никаких решений принимать нельзя.
Агриппина Паранойевна с подозрением посмотрела на дымящуюся чашку, потом – на спокойное лицо невестки. Жажда победы, усталость от скандала и привычный, успокаивающий ритуал чаепития перевесили остатки осторожности. Она с достоинством взяла чашку.
–Ладно. Но чтобы без твоих фокусов, Наталья. Я тебя насквозь вижу.
–Я знаю, – тихо ответила Наташа, присаживаясь напротив и наблюдая, как свекровь делает первый, мелкий глоток. – Вы всегда всё видели. Слишком многое.
Она улыбнулась. Впервые за весь вечер – искренне и тепло. Через час она вызовет «скорую» и будет рыдать в трубку, что у свекрови, которая зашла её проведать, внезапно прихватило сердце. А телефон с фотографией… он случайно упадёт в ту же раковину, где Наташа будет с мылом отмывать любимую фарфоровую чашку. До хрустящей, мёртвенной чистоты.