– Колумбия! Настя, ты представляешь? Ритмы сальсы, кофе, изумруды… и ты, танцующая под южным солнцем.
Я откинулся на спинку кресла, улыбаясь своей фантазии. Настя, моя Настенька, сидела напротив, с задумчивым видом разглядывая бокал с вином.
– Знаешь, Кость, я немного волнуюсь. Помнишь, что было во Вьетнаме? Ты тогда чуть не поседел, когда к тебе эта мадам приставала с веером? А если в Колумбии будет в десять раз хуже?
Я усмехнулся. Вьетнамская история, конечно, была занятной. Миниатюрная вьетнамка, источавшая ауру загадочности и настойчиво приглашавшая меня на «массаж», явно пощекотала мое самолюбие, но Настя восприняла это как личное оскорбление.
– Да ладно тебе, Насть. В Латинской Америке все еще жарче, ты же знаешь. Ты у меня красотка, на тебя тоже будут внимание обращать все Колумбийские мужчины. Но ничего страшного, справимся. В конце концов, мы едем не ревновать, а танцевать сальсу и пить ром!
– Ты уверен, Костя? – она прищурилась. – Может, стоит взять с собой газовый баллончик?
– Настя! Никаких баллончиков! Мы едем отдыхать. Все будет замечательно. Просто договоримся: никаких флиртов, никаких подозрительных взглядов в сторону знойных колумбийцев, ну, и никаких ночных клубов без меня.
Настя вздохнула и улыбнулась.
– Ладно, капитан. Обещаю. Но ты тоже будь на чеку, а то я знаю тебя, любителя приключений!
Мы прилетели в Боготу в середине ноября. Уже на выходе из аэропорта я почувствовал другую атмосферу. Воздух был густым, влажным, напоенным ароматами экзотических цветов и жареной кукурузы. Люди вокруг были яркими, шумными, одетые в пеструю одежду. Настя схватила меня за руку, ее глаза сияли.
– Костя, это невероятно! Я уже люблю это место!
Мы сняли небольшую квартиру в районе Ла Канделария, историческом центре Боготы. Узкие улочки, колониальные домики с балконами, увитыми цветами, граффити на стенах – все дышало историей и колоритом.
В первый же вечер мы отправились в местный ресторанчик. Заказали Бандеха Пайса, традиционное сытное блюдо с мясом, рисом, бобами и авокадо. Настя осталась в восторге.
– Кость, это просто объедение! Я кажется, буду только это и есть!
– Не спеши, Настя. Здесь еще много всего интересного. Вот увидишь, через неделю тебя от этого Бандеха Пайса тошнить будет.
После ужина мы решили прогуляться по площади Боливара, главной площади Боготы. Там было оживленно и весело. Уличные музыканты играли самбу, танцоры демонстрировали свое мастерство, продавцы предлагали всякую всячину.
И тут началось.
Я ожидал, что взгляды будут прикованы к Насте. Знойная блондинка с европейской внешностью – идеальный объект для латиноамериканских мачо. Но вместо этого… взгляды были прикованы ко мне.
Сначала я не понял. Но потом это стало очевидным. Ко мне подходили девушки, знакомились, предлагали напитки, приглашали танцевать. И все это, пока Настя стояла рядом, явно ошарашенная происходящим.
– Кость, что это вообще такое? – прошипела она мне на ухо. – Ты как магнит!
– Не знаю, Настя. Может, что-то в моей энергетике?
На следующий день мы поехали в Музей Золота, знаменитый своими экспонатами из доколумбовой эпохи. И там, в полумраке выставочных залов, история повторилась. Ко мне подошла молодая колумбийка, представилась Камиллой и предложила показать мне свои любимые экспонаты.
– Простите, Камилла, – неловко пробормотал я, – но я здесь с… эээ… с другом.
Камилла бросила быстрый взгляд на Настю, которая стояла рядом с каменным лицом, и лучезарно улыбнулась мне.
– Ну и что? Друзьям тоже можно узнать что-то новое!
Настя пробурчала что-то нечленораздельное и отошла в сторону.
В тот вечер, когда мы вернулись в квартиру, в воздухе повисло напряжение.
– Костя, объясни мне, что происходит. Почему все эти женщины липнут к тебе, как мухи к меду? Я чувствую себя здесь… ненужной.
Я вздохнул. Пришло время объяснений.
– Настя, это называется «эффект гринго».
– Эффект чего?
– Гринго. Так в Латинской Америке называют белых иностранцев. И, как ни странно, мы пользуемся популярностью у местных женщин.
– Но почему? Я думала, здесь все без ума от латиноамериканских мачо!
– Ну, видишь ли, тут все сложнее. Для многих местных женщин гринго – это символ чего-то нового, неизведанного, экзотического. К тому же, считается, что у гринго больше денег и возможностей.
– То есть, меня ты предупреждал о ревнивых мачо, а сам оказался местной знаменитостью? Смешно!
– Насть, я ни в чем не виноват! Это просто… культурный феномен.
В течение следующих недель мы наблюдали этот «эффект гринго» во всей его красе. В барах, в парках, на улицах – ко мне постоянно кто-то подходил, проявлял интерес, заводил разговор. Настя сначала злилась, потом начала относиться к этому с юмором.
– Знаешь, Костя, – сказала она однажды, – это даже льстит. Значит, я выбрала самого популярного парня в Колумбии!
Правда, не только я пользовался популярностью. Местные парни тоже проявляли интерес к иностранкам, но к определенному типу. Однажды мы познакомились с француженкой по имени Антуанетта. Идеальная красавица по европейским меркам: стройная, изящная, с тонкими чертами лица. Но в Колумбии она оставалась практически незамеченной.
– Здесь другие стандарты красоты, – объяснила нам одна колумбийка. – Стройность у нас не в моде, а даже считается чем-то вроде «преступления». В тренде пышные формы. Если девушка к 30 годам не обзавелась ими, то ей советуют обратиться к пластическому хирургу.
Наибольшей популярностью среди иностранок пользовались американки, особенно те, кто предпочитали фастфуд.
– Они считают, что полнота – это признак здоровья и благополучия, – продолжала наша знакомая. – А худышки выглядят изможденными и больными.
Однажды, гуляя по городу, мы забрели в местный клуб. Музыка гремела, люди танцевали сальсу, ром лился рекой. Ко мне тут же подошла девушка с ярким макияжем и страстным взглядом.
– Хочешь танцевать, гринго?
Я оглянулся на Настю, которая с улыбкой кивнула мне.
– Конечно!
Мы танцевали всю ночь. Девушка оказалась прекрасной танцовщицей. Она кружила меня в ритме сальсы, и я чувствовал себя как во сне.
– Ты хорошо танцуешь для гринго, – сказала она мне, когда музыка стихла.
– Спасибо, – ответил я. – Я много тренировался.
– Ты останешься здесь навсегда? – спросила она.
– Не знаю, – ответил я честно. – Возможно.
Я посмотрел на Настю, которая наблюдала за нами издалека. Она улыбалась, но я видел в ее глазах какую-то грусть.
На следующий день мы решили покинуть Боготу и отправиться на побережье. Нам хотелось моря, солнца и тишины. Мы сняли небольшой домик в рыбацкой деревушке недалеко от Картахены.
Там, на побережье, жизнь текла медленно и спокойно. Мы загорали на пляже, купались в море, ели свежие морепродукты. И, самое главное, мы разговаривали.
– Костя, – сказала мне однажды Настя, – я люблю тебя. Но я не уверена, что смогу жить в стране, где ты – местная знаменитость, а я – просто приложение к тебе.
Я обнял ее.
– Я понимаю, Настя. Я тоже скучаю по нашему дому. И по тебе, такой, какая ты есть.
Через три месяца мы вернулись домой. Мы не остались жить в Колумбии. Но мы привезли с собой много воспоминаний и новых знаний о культурных особенностях этой страны.
– Знаешь, Настя, – сказал я, когда мы уже летели домой, – это была самая странная поездка в моей жизни.
– Да, Костя, – ответила Настя. – Но, возможно, самая полезная.
И я знал, что она права. Мы узнали много нового не только о Колумбии, но и о себе. И о наших отношениях.
Иногда, чтобы понять, что у тебя есть, нужно уехать очень далеко. И увидеть себя глазами других людей.