ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Понимал ли Децебал, что мира между ним и Траяном не может быть по определению, и что эта война не только возможна, а и неизбежна?
Ну, разумеется.
Децебал являлся не только талантливым полководцем, но он был и способным правителем, и уже весьма искушённым и проницательным политиком. Он всё видел и, конечно же, всё прекрасно понимал!
Однако Траян был не менее прозорлив, и не менее талантлив, и он Децебала в данном случае опередил. Потому что выступил первым. И Траян ещё с Испании знал, что в любой драке надо не ждать, а всегда бить. Причём бить самым первым!
И он так и сделал!
Так что положение для даков складывалось сейчас очень тяжёлое.
***
Траян задействовал против Дакии значительные силы - больше половины имперской армии. Римляне пытались противника взять в клещи и поэтому они наступали со всех сторон. И с Юга, где с несколькими легионами по долине Алитуса начал продвигаться проконсул и наместник провинции Нижняя Мёзия Маний Лаберий Максим, и с Севера, где двигался ближайший соратник императора Луций Лициний Сура, и с Запада, где продвигался с ударным кулаком в виде большего количества легионов сам Траян, а даки ещё не полностью подготовились к решающему сражению. Всё-таки в какой-то мере эта война их застала врасплох. Они ещё не все свои отряды собрали в окрестностях Сармизегетусы.
Ну и уже после того, как выяснилось, что подмога с Севера, со стороны карпов, склавинов и бастарнов задерживается из-за засевших на перевале Орлином римлян, вождь Северных дайесов Пируст получил от Децебала новый приказ: двигаться не к Сармизегетусе, а идти со своими отрядами в противоположную сторону, к этому перевалу, и совместно с князем Драговитом, побратимом царя, нанести решительное поражение когорте «чёрных духов».
***
Под рукой у Пируста находилось до восьми тысяч воинов. А с учётом северных племён когорте Лузия Квиета уже в ближайшее время будут противостоять свыше сорока тысяч варваров. То есть на одного воина VIII Отдельной Ульпиевой когорты будет приходиться больше сорока карпов, склавинов, бастарнов, костобоков и даков, да ещё они зажмут римлян и с Севера, и с Юга, и сделают это так, что защищающимся будет и вовсе не продохнуть.
Квиет понимал, что долго такого противостояния его когорта уже точно не выдержит, однако и уклониться от сражения с превосходящими силами варваров было невозможно. Приказ Траяна ясно был сформулирован: удерживать проход в горах до последнего. И как можно дольше. Пока Траян не достигнет столицы даков и у её стен не нанесёт окончательного поражения основным силам Децебала.
И что же тогда было делать? Биться и дальше? И становиться уже наверняка смертниками?
«Возможно, что вскоре так и будет. Гибели им уже никак не избежать» - пришёл к безрадостному выводу трибун Квиет.
***
Неизбежное Лузию Квиету и его воинам не пришлось долго ждать. Оно уже вскоре приключилось…
На третий день после того, как высланные на Юг разведчики Гиемпсала наткнулись на передовые дозоры приближающихся даков, Пируст со своими отрядами подошёл к Орлиному, и ловушка захлопнулась.
И уже через два дня и северные варвары, и даки Пируста предприняли штурм римских укреплений одновременно, и едва при этом не смяли «чёрных духов».
В этом сражении потери в когорте Лузия Квиета составили по меньшей мере пятую её часть. Ещё не меньше ста человек оказались ранены. Но опаснее всего было другое… А именно то, что нападавшим варварам при их последнем и особенно яростном штурме удалось разрушить часть укреплений когорты.
Теперь в частоколе зияли внушительные проходы, и их сейчас приходилось спешно чем попало заделывать.
***
Трибун Квиет был погружён в невесёлые размышления. "Кажется, вскоре и для него, и для всех, кто с ним, всё закончится трагически. И даже сам Юпитер и прочие Олимпийцы им уже ничем не помогут, " - думал Квиет, и всё больше мрачнел.
Под вечер к нему заявились Орест и Ждан.
Квиет их не ждал, но хотя и был задет варварским мечом в плечо и неимоверно устал, в том числе и от слабой, но непрестанно ноющей раны, и от постоянного недосыпания, однако согласился уделить им внимание и переговорить о чём-то важном.
Впрочем, Квиет предполагал о чём у них пойдёт речь. И в своих предположениях он не ошибся.
Орест стал переводить проводника карпа.
- Римлянин, - произнёс Ждан, - только выслушай и не гневайся на меня. Ты, наверное, понимаешь, что у нас не всё ладно с обороной?
- Ну-у-у, допустим… - согласился Квиет.
- Ну а если откровенно говорить, то у нас всё очень плохо с ней. И разве не понятно, что мы по любому не удержим за собой перевал? Даже если на нашей стороне и будут Перун, покровитель воев, и ваш… ну э-этот, ну как его? Ну ваш бог войны… А-а! Марсом его зовут! И это нам уже ну никак не поможет. Ещё одна-две таких атаки, как только что завершившаяся, и некому будет защищать Орлиный, потому что мы все здесь поляжем костьми! А это нападение неизбежно повторится… И оно… о-оно случится уже в ближайшие дни. Можешь в этом не сомневаться, трибун.
- Ну и что ты предлагаешь? – после некоторого молчания спросил окончательно помрачневший Лузий.
- Что я предлагаю?.. У меня только одно будет сейчас предложение…- заявил карп.
- И какое же?
- Уйти.
- Что-о-о?!
- Да, уйти с этого перевала. Причём уходить надо не затягивая!
- Ты-ы… ты предлагаешь всё жеу-уйти?! – брови у Лузия взметнулись вверх: - О-о, Юпитер Громовержец, о-о, Фортуна Всеблагая, но это же... это же невозможно!
- Но почему же?
- Ведь я получил приказ от самого императора! – возразил Квиет.
- Так Драговита и всех его союзников твои воины уже задержали… почти что на три с половиной недели, римлянин. Разве это не так? И что? Ну разве этого будет мало? – начал убеждать Квиета Ждан.
Квиет задумался.
«Ну а что, а ведь действительно, - подумал трибун, - уже совсем скоро закончится июль, второй месяц лета, названный по имени Юлия Цезаря, и по сути задание им и его воинами выполнено! Теперь северные варвары вряд ли поспеют к решающему сражению у стен Сармизегетусы! Может действительно попытаться вырваться из этой ловушки на перевале? Устроенной уже для его «чёрных духов». Ведь нет никакого желания попусту погибать самому и жертвовать всеми своими людьми!» - лихорадочно стал размышлять Квиет.
- Я подумаю над твоим предложением, карп… - после продолжительного молчания произнёс трибун.
- Только не слишком долго думай, - произнёс в ответ Ждан. – А то поздно будет. Нам всё же лучше уйти. Я в этом просто уверен! И Орест меня в этом тоже поддерживает.
Орест не стал медлить и тут же согласно закивал головой.
- Ну мо-о-ожет… может быть… А ты знаешь, как незаметно из Орлиного нам уйти? – переспросил начавший уже явно колебаться трибун.
- Я подскажу… - обнадёжил Ждан. – Только знай, римлянин: уходить мы будем глубокой ночью. По-другому у нас уже никак не получается…И со своим решением, трибун, прошу тебя… не тяни. Принимай решение пока не поздно.
***
У Эмилия Павла Савлея по-прежнему не выходила из головы, и он лихорадочно обдумывал как же всё-таки ему овладеть строптивой красавицей роксоланкой.
По-хорошему у него ничего не получилось с Савлеей, и тогда он стал обдумывать другие варианты. Перебирал он их несколько, и тут же вспомнил про наследника Фарзона. Ведь можно же было попытаться действовать и через него, и его руками!
Римлянин предложил старшему сыну Верховного вождя роксоланов встретиться без свидетелей.
Они на конях выехали за пределы становища и остановились на высоком берегу Борисфена. Вокруг расстилалась ровная как стол степь. Сейчас степь была жёлтой от уже опалённого летним солнцем ковыля. Такая картина была непривычна для глаз Эмилия Павла, привыкшего к морю и к покрытым лесом вершинам.
Тагасий не вытерпел и первым заговорил:
- Что ты меня позвал? Ты что-то хочешь от меня, римлянин?
- Я хочу тебе помочь…- ответил старшему сыну Верховного вождя Эмилий Павел.
Тагасий недоверчиво хмыкнул и покосился на римского купца:
- Стра-а-ан-но… И в чём же ты хочешь мне помочь? Я вообще-то в твоей помощи не нуждаюсь, римлянин. И тем более не прошу её у тебя. Для чего? И зачем?
Эмилий Павел загадочно заулыбался и пояснил:
- Ну как сказать… А ты всё же хорошенько подумай.
- И-и… и что?
- Ты рано или поздно собираешься занять место своего отца, ведь я же прав?
- Ну-у, ну, допустим. И что из этого?
- Ну а то, что у тебя есть серьёзный соперник на это место… И я надеюсь, ты понимаешь, что этим соперником является не кто-нибудь, а твоя сестра. И она вполне может претендовать на роксоланский трон.
- Ха-а-а! – рассмеялся в ответ Тагасий. – Ха-ха-ха! Да мне смешно!
- Почему же? Ты зря к этому так легкомысленно относишься… - продолжил излагать свои предположения пройдоха купец.
- Но она не перейдёт мне дорогу! Она же уже замужем за Воиславом, сыном Драговита… - возразил Тагасий.
Эмилий Павел вновь покосился на старшего сына Фарзона и только усмехнулся:
- Э-э-э… Ну э-это… это ничего же не значит!
- Ты думаешь?
- Да! Ведь она - единственная дочь твоего отца. И она вьёт из него верёвки. Ну и если она захочет вернуться домой и наследовать роксоланский трон, то тогда ты, Тагасий, вряд ли этому помешаешь…
- Почему же?
- Да потому, что ты не так популярен среди простых роксоланов, как она, да и к Савлеи Фарзон испытывает явное предпочтение, и вот по-оэтому… Ты наверняка можешь оказаться не у дел. Ты об этом подумал?
Наследник Фарзона вынужден был согласиться с римлянином-пронырой, и, нахмурившись, переспросил:
- Ну и что ты всё-таки предлагаешь?
- Я предлагаю её каким-нибудь образом вывезти из Тамасидавы и-и…
- Я вред сестре не буду наносить! – перебил Эмилия Павла старший сын Фарзона. – И тем более ни за что не стану её устранять… то есть убивать…
- Что ты, что ты…- покачал отрицательно головой римский купец, - ты меня не верно понял, Тагасий! Никакого вреда ей не стоит наносить! Я ведь хочу Савлею сделать своей супругой. Ну и если ты её выкрадешь… для меня, то я тебе за это заплачу. И моя благодарность будет очень значимой!
Тагасий на какое-то время задумался. Было видно, что старший сын Фарзона обдумывал предложение римлянина, и при этом явно колебался.
Эмилий Павел не торопил Тагасия и терпеливо ждал его решения.
Римский купец и разведчик Траяна уже почти что был уверен, что варвар обязательно клюнет на его предложение. И он не ошибся.
В заключении римский купец произнёс:
- Но учти, Тагасий, о нашем с тобой соглашении Фарзон ничего не должен знать!
- Я понял тебя, римлянин, - кивнул головой Тагасий. – И клянусь священным огнём, и нашей Матерью-прародительницей, всемогущей охранительницей нашего рода, богиней Табити, что отец про наш разговор ничего не узнает!
Ну и после этого Эмилий Павел и Тагасий ударили по рукам.
***
Пол дела было сделано. Теперь предстояло сделать вторую половину. И причём не менее важную.
В тот же день Эмилий Павел встретился с Верховным вождём роксоланов Фарзоном в его шатре.
- Ну что, - спросил Павел Фарзона, - ты надумал действовать, Великий вождь? А то я долго не могу ждать…Ведь скоро наступит сезон осенних бурь, а мне до него необходимо отплыть домой.
- И сколько ты мне обещаешь дать золота за нападение на Тамасидаву? – глаза Фарзона стали маслеными и затем нервно забегали. – Напомни, Павел. У меня что-то память в последнее время ослабла. Я вот что-то уже и подзабыл о какой сумме была речь…
- Обещаю это золото тебе не я, Фарзон, а сам повелитель империи! Божественный Марк Ульпий Нерва Траян! – поправил Фарзона Эмилий Павел. - Имей же ввиду…
- Ну-у, да… Ну, ну, да… И-и-и…И сколько же, а?
- Божественный обещает предостаточно! Десять раз по сто тысяч ауреусов! – произнёс Павел (как я уже упоминал раньше, именно в таком порядке древние римляне называли миллион). – Согласись, что тебе таких денег ещё не предлагали. Это действительно, Великий вождь, деньги о-о-огромнейшие!
Фарзон мялся, морщил лоб, закусывал губу и прикрывал рукой глаза, было видно, как в нём боролись разноречивые чувства: и жажда золота, и опасения за свою любимицу, и, наконец-то, он поднял глаза на римлянина и со вздохом выдавил из себя:
- А-а-а! Та-ак … та-а-ак и быть! Ла-а-адно! Соглашусь! Но меня одно смущает, благородный Эмилий Павел…
- Что именно?
- Я боюсь за свою Савлею. Она же теперь в этой самой Тамасидаве находится… Будь она не ладна эта самая Тамасидава!
- Ну придумай тогда что-нибудь…- произнёс римлянин. – Я уверен, Фарзон, что ты всё-таки что-то да сумеешь в этом случае предусмотреть. И с головы твоей красавицы-дочери не упадёт ни один волос.
Эмилий Павел был доволен тем, как у него всё складывалось. «Если Тагасию удастся выкрасть сестру, то Фарзон придёт в ярость от её исчезновения, и тогда уж он точно направит роксоланскую конницу на Тамасидаву,» - вывел своё умозаключение римлянин. И ещё Павел подумал, что не составит особого труда обвинить в пропаже Савлеи Воислава, её мужа.
Ну а тем временем старший сын Верховного вождя роксоланов уже приступил к реализации своего плана, и для этого он надумал задействовать лучшего друга.
***
Чтобы их никто не подслушал, Тагасий предложил Скилу, который являлся личным телохранителем старшего сына Фарзона и сопровождал его повсюду, и с которым они росли вместе, рано по утру совершить прогулку и проехать подальше в степь.
И вот когда они удалились достаточно далеко от становища, Тагасий завёл этот разговор:
- Послушай, Скил, мы же с тобой дружим с детства… - не глядя на рослого телохранителя произнёс старший сын Верховного вождя.
- Я не спорю, мы с тобой, Тагасий, давние друзья…Можно сказать: мы с тобой не разлей вода с самого детства! А что такое? Почему об этом ты сейчас вдруг вспомнил?
Старший сын Фарзона на это ничего не ответил.
Тагасий и Скил ещё проехали какое-то расстояние, прежде чем сын Верховного вождя нарушил молчание и продолжил:
- Мы ведь всегда друг за друга стояли горой. Ведь так? Вспомни!
- Ты прав.
- А однажды… А во-от о-одна-ажды… ты помнишь? Я тебя спас… Когда ты ещё провалился зимой под лёд… на Дальнем озере.
- Да, Тагасий. Я это, конечно же, помню. Э-э-эх, это была неудачная охота. Мы толком тогда ничего не подстрелили с тобой.
Тагасий вновь замолчал.
Они проехали ещё некоторое расстояние, и остановились у небольшой рощи, где спешились. Старший сын Верховного вождя продолжил заговорщицки:
- Я к чему всё это?.. Скил, ты мне должен помочь…
- Я весь в внимании! – откликнулся Скил. - Что ты хочешь?
И Тагасий рассказал другу, что задумал выкрасть сестру из Тамасидавы.
Услышав это, Скил пришёл в замешательство и захотел даже отказаться от того, что собирался поручить ему Тагасий, но, в конце концов, под давлением наследника Фарзона он сдался.
***
У старейшины карпского рода Дулёб в последнее время ничего толком не получалось, и поэтому, окончательно впав в депрессию, Хвалимир редко куда выезжал и ещё реже кого-то принимал, и сейчас он изрядно удивился, когда к нему в гости пожаловал старший сын Верховного вождя роксоланов.
Ещё удивительнее было то, что Тагасий прибыл в сопровождении всего лишь одного телохранителя.
Они уселись за стол в светлице и Хвалимир, зная пристрастия Тагасия, предложил гостю не медовуху из своих запасов, а припасённое для особого случая вино.
Тагасий от вина не отказался, и при этом лишь спросил:
- А чьё у тебя оно? Надеюсь, не кислятина дакийская? Бр-р-р...
- Обижаешь, Тагасий, вино у меня не какое-то там дешёвое, а настоящее…
- Что? Греческое?
- Ну, да, греческое… Оно из Херсонеса. А есть ещё и ольвийское. Потому что я всё предпочитаю приобретать из Рима, так как считаю, что там всё гораздо лучше, - с многозначительным видом изрёк Хвалимир.
После четвёртой чарки Хвалимир перешёл на привычную ему медовуху и у него совсем развязался язык. Но вот, наконец-то, Тагасий приступил к делу и спросил старейшину рода Дулёб:
- Хвалимир, насколько я знаю, ты ведь по-прежнему настроен против князя Драговита?
- Ну, разумеется, - откликнулся тут же Хвалимир. – Я не желаю ему ни в чём подчиняться! А знаешь почему? А всё потому, что он... о-он – мой враг! Личный враг! О-ох, я ненавижу Драговита! И на это есть десятки причин… Так он пренебрёг нашими стародавними обычаями и слишком много прибрал к рукам власти, и теперь старейшинами и прочими лучшими людьми нашего народа помыкает, помыкает ими, как слугами. Нет! Даже как какими-то бесправными холопами! Да-да! Как холопами! Нашёлся на нашу голову выскочка! Ха-а-а, кня-я-язь! Хо-о-озяин всех карпов! Чего доброго, он скоро захочет стать таким же самодержцем, как и его побратим… царь даков. И зачем нам на свою шею это тяжкое ярмо?! Ну вот скажи, Тагасий, зачем? Я – против! И со мной согласны многие...
- Тогда, Хвалимир, ты мне должен помочь… - удовлетворённо произнёс Тагасий. – И если у меня всё задуманное получится, то этим самым ты сильно навредишь своему заклятому врагу, князю Драговиту…
- Что надо сделать? – тут же уточнился с готовностью Хвалимир. От выпитых вина и медовухи он до нельзя раскраснелся. И у него покраснели не только щёки, но и кончик мясистого носа, и даже оттопыренные уши.
Тагасий приблизился вплотную к Хвалимиру и произнёс:
-Мне на-а-адо… выкрасть из Тамасидавы мою сестру… Поможешь мне в этом, Хвалимир?
Старейшина рода Дулёб от услышанного предложения буквально поперхнулся, и Тагасию пришлось его несколько раз похлопать по спине. Но вот старейшина рода Дулёб пришёл в себя.
- Укра-а-асть Савлею?.. Хм-м-м…
- Да, украсть мою сестру… - подтвердил Тагасий.
Хвалимир свёл брови и несколько раз погладил свою куцую бородёнку.
- А зачем тебе это?
- Ну это уже моё дело, Хвалимир.
– Э-э-э, это совсем не просто будет сделать… - вынес свой вердикт на это предложение старейшина карпов.
Но всё-таки, немного подумав, он, как и телохранитель Скил, тоже согласился.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Савлея по сути совершенно не менялась. Прошло, кажется, и не так много времени со свадьбы, но её уже вовсю разъедала тоска и она всё чаще вспоминала о своём главном увлечении.
И вот как-то по утру она засобиралась на охоту.
Ей было тяжело постоянно находиться в Тамасидаве, а тем более лишь изредка покидать ограду княжеского терема. Стены терема, которые были сложены из вековых массивных брёвен, на неё психологически давили, а ведь она была роксоланкой и с рождения привыкла к необъятному простору степи и к вольному ветру. Ну а в столице карпов всё время находиться ей было душно.
Воислав же не всегда мог сопровождать супругу, потому что Савлея была непоседлива и легка на подъём, ну а у него было много дел и помимо того, чтобы развлекать свою молодую супругу. Он, как наследник, отвечал сейчас не только за Тамасидаву, но и за всё остальное, что происходило в племенном союзе карпов, пока князь находился в походе.
Вот и на этот раз, провожая любимую, он только и сказал ей:
- Любовь моя, прошу тебя, будь поосторожней и возвращайся засветло, желательно до захода солнца. Что бы я за тебя не беспокоился.
Савлея улыбнулась.
Конечно же, ей это было приятно услышать, да ещё и от любимого мужа.
Дочь Верховного вождя роксоланов сейчас не походила на девушку, а скорее выглядела ладно скроенным и симпатичным юношей. И всё потому, что она уже не вспоминала о женском платье, которое и прежде-то особо не носила, и с удовольствием его вновь поменяла на мужскую одежду.
Савлея сейчас была облачена в короткую куртку и штаны, какие носили роксоланы, и ей так было привычнее и гораздо удобнее.
- Не беспокойся… - произнесла Савлея, – я ненадолго.
Она уверенно и нисколько не стесняясь посторонних прижалась к мужу и, поцеловав его страстно в губы, прошептала ему прямо в ухо немного коверкая слова:
- Я люблю тибя. Лю-юблю! Только ти-и-ибя, мой... мо-ой да… да-араг-гой!
И затем, вскочив на своего Борея, она выехала с княжеского двора. Её при этом как всегда сопровождали пятеро верных слуг-роксоланов, которым она полностью доверяла и которые являлись её постоянной охраной.
***
Маленький отряд во главе с Савлеей направился вдоль правого берега Данастрия.
Всадники двигались рысью.
Савлея всё время подгоняя носками сапог Борея вырвалась немного вперёд и придирчиво осматривала округу. И лишь только где-то через час дочь Фарзона приметила заслуживающую внимания добычу.
Это оказался кабаний выводок.
Вначале она услышала хруст ломаемых веток и хрюканье, а потом увидела и всё кабанье семейство. Оно состояло из здоровенного кабана-секача, а также самки и пятерых уже изрядно заматеревших и подросших поросят.
Савлея сразу же бросилась за ними в погоню.
Но вот она почти догнала одного из кабанчиков, который приотстал.
Прямо с коня Савлея пустила в него стрелу. Одну, затем вторую, потом ещё вдогонку и третью. Все три стрелы попали в него, и он через некоторое время замедлил бег, хрюкнул пару раз жалобно и завалился на бок. Савлея соскочила с коня и выхватив из-за голенища нож заколола им кабана, перерезав ему ещё и горло.
Подъехавшим слугам-роксоланам она велела погрузить добычу и добавила:
- Двое оставайтесь со мной, а трое возвращайтесь в Тамасидаву! Я хочу ещё немного поохотиться…Может мне больше повезёт и попадётся что-то покрупнее…
- Но-о-о... но го-о... госпо-ожа… - попытался возразить ей один из слуг, однако Савлея его оборвала:
- Никаких, но! Я мечтаю в карпских лесах встретить какого-нибудь зверя, подобного зубру…Я же слышала, что здесь попадаются та-а-акие зубры-великаны! Ого-го! Мне про них рассказывали! И я даже видела снятые с них шкуры... Так что это не выдумка!
Зная, что их госпожа не только дерзкая, но и бесстрашная и невероятно упрямая, слуги-роксоланы уже не возражали и безропотно выполнили её приказ.
После этого Савлея с два часа выслеживала новую добычу и ничего уже не повстречав достойного внимания засобиралась назад в Тамасидаву, и тут на её пути вырос незнакомый карп. Это был мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти. У Савлеи он не вызвал каких-либо подозрений. Потому что незнакомец был благообразен, простоволос и как лунь седой. А ещё он сильно прихрамывал и поэтому опирался на сучковатую и кривую палку.
Увидев Савлею и сопровождавших её роксоланов, этот карп преградил им дорогу и замахал свободной рукой.
- Сто-ойте! Сто-о-ойте! Помогите мне! – закричал он.
Савлея попридержала Борея, а незнакомец продолжил:
- У меня тут сын рядом… Е-ему… ему плохо…
- А что случилось? – переспросила Савлея.
- Его, кажется, ужалила гадюка.
- Га-а-адюка?!
- Он случайно наступил на неё, и она на него набросилась. О-о-ох-хох-хох, не успел он увернуться. Я даже поначалу и ничего не понял, а она, о-о-ох-хох-хох… прямо как молния на него накинулась. И от её яда он стал задыхаться, и вот уже потерял сознание…Я боюсь, что он вот-вот умрёт.
- Показывай мне! Где твой сын? – произнесла дочь Фарзона.
***
Уже ближе к вечеру Воислав начал беспокоиться, потому что Савлея всё не возвращалась с охоты.
Наследник князя Драговита вызвал к себе трёх роксоланов, которые сопровождали Савлею и вернулись в Тамасидаву, и расспросил их. А потом вместе с ними и с ещё тремя десятками карпов направился вслед молодой супруге и уже когда совсем начало темнеть, на опушке леса, подступавшего к Данастрию, нашёл двух мёртвых слуг-роксоланов, которые оставались с Савлеей, а дочери Фарзона в итоге и след простыл.
Впрочем, кое-что всё-таки наводило на мысль, что дочь Фарзона не просто так пропала, а была похищена.
Но кто за этим стоял?
***
Тагасий задержался у Хвалимира. Пятый день он гостил у него, и вместе со старейшиной рода Дулёб беспробудно пил. Пили они медовуху, и иногда её разбавляли вином. Но вот, наконец-то, люди Хвалимира вернулись с добычей. Они привезли девушку, на голову которой надели холщовый мешок и руки у которой были связаны накрепко за спиной кожаным ремнём.
Её отвели на верхний этаж просторного терема Хвалимира и там заперли в одной из светлиц.
Старший сын Верховного вождя роксоланов покосился подозрительно на старейшину рода Дулёб и спросил:
- Вы ничем не навредили сестре? Она не ранена? Я могу надеяться, что с ней всё в порядке?
- Да жива она, жива, твоя красавица-сестрица! – усмехнулся в ответ Хвалимир. – Успокойся же, Тагасий. Мои люди еле справились с ней. А одного из них, когда она пришла в сознание, то эта бешенная даже так ударила, что он совсем оглох на правое ухо, ну а двоих ещё и покусала.
- Покусала?!
- Ну, да! Тигрица какая-та, а не девка! Впрочем, в том, что она не пострадала, ты можешь сам убедиться… Если пройдёшь к ней на верх.
- Я же тебе уже говорил, Хвалимир, что не хочу показываться на глаза сестре. Она не должна знать, что я во всём этом участвую. Что тут непонятного?! - огрызнулся недовольно Тагасий.
- Да, да, я понял, можешь не повторять, - закивал головой Хвалимир.
- А расскажи, как всё происходило? – обратился к старейшине рода Дулёб Тагасий.
Хвалимир криво усмехнулся и после некоторой заминки всё подробно рассказал:
- Ну, слушай... С твоей сестрицей, Тагасий, пришлось изрядно повозиться моим людям. Вначале они её заманили в укромное место, подальше от чужих глаз, заманили в самую глухую чащу леса, а затем устранили её двух слуг-соплеменников, заколов их дротиками, ну а саму Савлею, склонившуюся над якобы умирающим мальчишкой, оглушили и связали. Ну а вот когда она очнулась, то мои люди уже были далеко от того места, где она охотилась. Ты, надеюсь, доволен, Тагасий?
- Вполне.
- Ну так что ещё?
- Главное, чтобы ничего не разнюхал её муженёк…Ну и мой отец. Я вот этого опасаюсь, Хвалимир.
- Они вряд ли о чём-то прознают! Мои люди не оставили следов! – откликнулся на тревогу подельника старейшина карпов.
После этого старший сын и наследник Фарзона подал старейшине карпов холщовый мешочек и произнёс:
- Здесь та самая сумма, о которой мы и договаривались с тобой…
- Надеюсь, здесь не дакийские котизоны? – переспросил Хвалимир.
- Конечно же, нет. Здесь не котизоны, а полноценные римские монеты, - ответил карпскому старейшине Тагасий.
- Ну и не сестерции, а как я и хотел?
- Именно, здесь твои любимые золотые ауреусы!
- Что, пятьсот ауреусов?
- Ровно пятьсот! Можешь не пересчитывать.
Хвалимир почесал как всегда встрёпанную бородёнку и упёрся многозначительным взглядом в Тагасия:
- Мда-а-а… Но это же не всё из обещанного…Ты что, позабыл, Тагасий? А-а? Я жду…
- А-ах, да-а-а, во-о-от ещё… - и Тагасий снял с пальцев два перстня с крупными сапфирами и тоже передал их Хвалимиру.
Тот их одел на свои пальцы, оценивающе осмотрел камни, цокнул одобрительно языком и затем произнёс:
- Только не затягивай, Тагасий, со всем этим… и побыстрее забирай свою красавицу. Мне здесь опасно её держать. Не ровен час, объявится Воислав, её муженёк. Да-а-а, и вот ещё что! – и Хвалимир протянул Тагасию какой-то порошок в маленьком мешочке: - Тебе может пригодиться, я думаю.
- Что это? – удивился Тагасий.
- У меня есть знакомая… - продолжил Хвалимир. - Она – не обычная старуха, а самая настоящая ведунья, я бы даже сказал, что она – настоящая ведьма, Семаргалой её зовут… И это зелье от неё… К твоему сведенью – это очень сильное снотворное. Всё равно, рано или поздно, но твоя сестрица захочет пить, вот и подмешай ей это снотворное, и тогда Савлея отключится на несколько дней, а может и на целую неделю. И тебе же это будет с руки. Меньше с ней у тебя будет мороки…
***
Римский купец и по совместительству разведчик Траяна Эмилий Павел сильно переживал за исход всего дела. Вернее, у него их было сейчас два в этом забытом всеми богами краю, находившемся в Северном Причерноморье…
Одно из них скорее всего было делом личным и касалось только Эмилия Павла, ну а второе… А вот второе было важным для самого Божественного Траяна. И то, как оно завершится, от этого зависела по большому счёту вся дальнейшая карьера Эмилия Павла.
Однако дальше тянуть с обоими делами он не мог, потому что сезон осенних штормов был не за горами…
Они вновь встретились с Фарзоном в его шатре.
- Ну что, Великий вождь, ты готов уже действовать? – спросил Фарзона Эмилий Павел: - Если готов, то тогда я тебе могу выдать аванс… Двести тысяч ауреусов у меня для тебя уже приготовлено.
- Они на триремах?
- Да!
- А остальные?.. – живо поинтересовался Верховный вождь роксоланов.
- Ну а вот о-о-остальные… ты их получишь лишь только тогда, когда захватишь Тамасидаву или хотя бы вынудишь князя Драговита прежде времени вернуться со всеми своими воинами из похода. Если это произойдёт, то тогда ты сможешь обратиться в Ольвии к моему компаньону, и он выдаст твоим людям оставшуюся сумму.
- И эта сумма – восемь раз по сто тысяч?!
- Я это подтверждаю!
- Восемь раз?! - переспросил недоверчиво Фарзон.
- Восемь… восемь раз! По сто! И ни ауреусом меньше! Я же уже тебе говорил!
- Клянусь священным огнём и нашей Матерью прародительницей, я сделаю то, чего ты хочешь, римлянин! – воодушевился тут же Фарзон.
- Э-э-э, этого хочет Божественный Марк Ульпий Нерва Траян! – в очередной раз поправил Фарзона Эмилий Павел. – Ну а я… А я лишь выражаю его волю! Непреклонную волю моего господина, могущественного императора Рима!
***
У всех трёх трирем Эмилия Павла были уже подняты паруса, и они снялись с якорей. На пол пути между главной ставкой роксоланов в устье Борисфена и Ольвией находилось условленное место, где римский купец и разведчик договорился с Тагасием встретиться. И вот сейчас в этом месте он его поджидал.
Прошёл день, второй…
Прошли уже третий и четвёртый дни…
А затем пошла уже и вторая неделя, а люди Тагасия всё не появлялись.
Эмилий Павел не на шутку нервничал, и уже на следующее утро он решил сниматься с якорей, как после полудня ему сообщили, что на горизонте появилось несколько всадников, и вскоре стало ясно, что это были люди старшего сына Верховного вождя роксоланов.
Эмилий Павел вознёс благодарственные молитвы к Олимпийцам. Боги хоть и засиделись на Олимпе, но они всё-таки посмотрели вниз и услышали его, Эмилия Павла!
***
Когда Савлея увидела благообразного карпа, просившего её о помощи, то она тут же соскочила с коня и направилась вслед за ним. Она хотела помочь убивавшемуся от горя отцу. На опушке леса она увидела лежавшего без сознания мальчика и склонилась над ним, чтобы послушать его дыхание, и понять, что ей дальше делать, и тут…
Вдруг у неё в глазах всё потемнело. Кто-то её со спины ударил чем-то тяжёлым, и дочь Фарзона сразу же отключилась…
А когда она пришла в сознание, то увидела, что находится в тереме старейшины рода Дулёб Хвалимира.
Савлея попыталась освободиться от связывавших её пут, но это ей не удалось сделать, так как ремни были очень крепкими. А потом она вновь надолго отключилась и пришла в сознание только на чьей-то триреме.
Над ней было чистое голубое небо и вовсю галдели чайки. Трирема покачивалась на волнах и попутный ветер надувал её развёрнутый белый парус. Первое, что Савлея подумала, это то, что старейшина Хвалимир, непримиримый враг её свёкра и мужа, захватил её и продал в качестве невольницы кому-то из работорговцев, которых в то время не мало водилось в Северном Причерноморье, однако вскоре всё прояснилось, когда перед ней предстал знакомый римлянин.
Это был Эмилий Павел. Да, да! Это был именно он.
И он во всё лицо ей улыбался. Было видно, что он очень доволен тем, что перед ним находилась роксоланка. Руки у Савлеи были свободны, и она приподнялась и огляделась. А затем по-гречески спросила римлянина:
- Что происходит? Почему я здесь? И куда мы плывём?
- Ничего не бойся, моя девочка… - произнёс римский купец и по совместительству разведчик Траяна, и после этого он вкрадчиво добавил: – Тебе не стоит волноваться, ты на этой триреме не пленница…
- А кто же я тогда? – переспросила на греческом языке Савлея.
Римлянин попытался осторожно и успокаивающе погладить роксоланку по оголённому плечу, но она оттолкнула его от себя, и у неё вырвалось:
- Не прикасайся ко мне, римлянин! Не смей меня трогать! Иначе тебе плохо будет…
Эмилий Павел всё больше раздражал Савлею, но он никак не отреагировал на её бурную реакцию, и ещё более слащаво заулыбался, и ещё вкрадчивее произнёс:
- Как скажешь…
- Я спрыгну за борт, если ты ко мне ещё раз прикоснёшься, римлянин! – пригрозила Савлея.
- Я тебя трогать не буду! Ни сейчас, ни потом… - ответил ей на это Павел.
- Что тебе надо тогда от меня?! – повторила вопрос роксоланка.
Эмилий Павел не замедлил с ответом:
- Я признаюсь, что не равнодушен к тебе! Нет-т! Я сгораю от любви к тебе, прекрасная роксоланка! Да, именно сгораю. Поверь же. Я говорю искренне. И готов поклясться в этом перед всеми Олимпийцами! Ты – любовь моя! Любовь единственная! Я полюбил тебя с первого взгляда! И я хочу… чтобы ты стала моей... законной женой!
- Же-е-еной?! – Савлея поразилась услышанному.
- Но я хочу, чтобы это произошло исключительно по доброй воле с твоей стороны… - добавил Эмилий Павел. – И я буду делать всё, чтобы добиться твоего расположения.
(Продолжение следует)