ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ ЦИКЛА "ОРАНЖЕРЕЯ РУССКОЙ МЫСЛИ" В ИЛЛЮСТРИРОВАННОМ КАТАЛОГЕ "РУССКIЙ РЕЗОНЕРЪ. ИЗБРАННОЕ"
Всем утра доброго, дня отменного, вечера уютного, ночи покойной, ave, salute или как вам угодно!
Нынче наш Филипп Филиппович явит любезнейшему читателю персонаж... назовем это так - не чета предыдущему почти зефирному князю Козловскому. Этому эльфоподобному розовощекому юноше с соколовской акварели суждено подняться в такие горние выси, что даже вполне себе состоявшиеся во взрослой жизни братья Булгаковы или, скажем, Александр Иванович Тургенев... Да что уж - даже позднейший птенец московской Межевой канцелярии и друг многих выходцев из Архива князь Пётр Андреевич Вяземский по сравнению с тем, кем суждено стать нашему отроку, не столь вещественен и материален. Чтобы окончательно сразить аудиторию, размещу уж заодно дагерротип нашего сегодняшнего героя в финальной стадии его жизни: так сказать, "куколка" - "взрослая особь"
Итак, интрига, господа, пора бы уже выслушать нашего чичероне Вигеля о...
- ... другом молодом мальчике, которого всякий с первого взгляда в нашей толпе мог бы заметить. Чрезвычайная живость его, необыкновенная смелость слова и взгляда неприятным образом меня поразили, и я избегал с ним разговоров; а между тем, когда он вел речь с другими, я заслушивался. В идеях, кои выражал он, всё мне казалось так ново, так внезапно, и, всегда лакомый до ума, я невольным образом начал с ним сближаться. Непонятно мне было чувство, которое он во мне производил: всё меня отталкивало от него, и всё меня к нему привлекало. Не доказывает ли это, что между людьми, как и между небесными телами, есть также законы тяготения, гравитации?
Так как, вероятно, не все ещё догадались - о ком, собственно, идет речь, полагаю уместно было бы продолжить краткую "презентацию" сего загадочного персонажа, в которой, к тому же, мемуарист осторожно предваряет и судьбу первого, и будущую зависимость от него себя самого.
- Маленький Блудов был тогда блуждающая комета, которая, как бы без цели быстро несясь в пространство миров, могла в нём встретить разрушение. Я не мог тогда предвидеть, что скоро ход её сделается столь правильным, но уже как будто предчувствовал, что мне суждено долго обращаться вокруг неё и даже сделаться одним из её спутников, когда, достигнув созвездия министерства, она будет сиять в нём столь тихим, чистым и благотворным светом.
Как и Вигель, пятнадцатилетний отпрыск ушедшего в мир иной в один год с рождением сына владимирского дворянина Николая Яковлевича Блудова Дмитрий переехал с матерью в Москву и поступил на службу в Архив в том же 1800-м. Так же - по протекции: дед Дмитрия по матери Ермолай Васильевич Тишин был статский советник и тоже служил когда-то в Коллегии иностранных дел, и хоть и умер тот Тишин давненько - ещё в 1774-м, можно предположить, сыскались связи и доброхоты, пожелавшие помочь провинциальной вдове пристроить юношу к службе. Впрочем, один адресат "протекции" известен наверняка - супруга сурового фельдмаршала Каменского, в Москве они соседствовали буквально "калитка в калитку". Каким был юноша Блудов - писано первым его биографом Е.П.Ковалевским в книге, вышедшей в 1866 году.
- ... Лучшие учителя, профессора университета и университетского пансиона давали ему уроки, которыми он вполне воспользовался. Память его поражала учителей, как впоследствии его знакомых. Он любил занятия научные, но со страстью предавался чтению: его нелегко было оторвать от какой-нибудь исторической книги; французским языком он еще в детстве владел как русским, чему обязан, отчасти, старушке француженке, madame Фовель; она при нем находилась с детства в качестве гувернантки или, правильнее, няни; была не блистательного образования, но очень добрая и честная женщина, с чистым, правильным выговором... Кроме французского и отчасти древних языков Дмитрий Николаевич хорошо знал язык немецкий и итальянский; по-английски он научился, когда уже был советником посольства в Лондоне, без пособия учителя, при помощи лексикона и романов Вальтер-Скотта, и хотя не мог или, лучше сказать, не решался говорить на нем, однако читал все, что выходило нового в английской литературе. Страсть к театру была господствующей в нем в молодости. Он мог прочесть наизусть целые тирады, почти целые трагедии Озерова и Рассина и в этом случае память не изменяла ему до глубокой старости; но при всей страсти к театру, он никак не решался проникнуть в тайны закулисного мира, куда стремятся многие, куда и его увлекали: он боялся разочарований...
Уже в 1802-м Дмитрий - опять же при покровительстве Каменской, чей муж тогда стал столичным военным генерал-губернатором, переезжает в Петербург на службу почти "по профилю", только не в Архив, а в саму Иностранную коллегию... Как бы это назвали сейчас - "в центральный офис". Юный Блудов - двоюродный племянник Гаврилы Державина и одновременно - кузен тому самому драматургу Озерову, кому обязан в ту пору тогдашний театр. Заскучав на низах дипломатического поприща, Дмитрий подумывает уже уйти в отставку (любопытно - чем же он собирался жить в столице в двадцать лет, находясь в абшиде?) и заняться литературою, но тут... всё наконец-то заверте... Голландское королевство, Швеция, Британия - в 1820-м Блудов уже поверенный в делах в Лондоне, дальше - он уже всерьез замечен Императором, и к моменту внезапной смерти последнего имеет солидный иконостас из государственных наград: орден Святого Владимира 4-й степени, орден Святой Анны 2-й степени, орден Святого Владимира 3-й степени и Орден Святого Владимира 2-й степени. Один из двух управляющих тогдашней внешней политикою (вместе с Нессельроде) граф Каподистрия назвал как-то Блудова, между прочим, "перлом русских дипломатов" - весьма лестная оценка!
Говоря о его карьерных успехах, мы немного перемахнули через 1815 год, когда амбициозному 19-летнему зятю графа Разумовского и попечителю С.-Петербургского учебного округа Сергею Уварову приходит в голову слегка пошалить и возглавить (цели именно таковы, Уваров мыслил широко!) некоторое вольное общество, в коем - по замыслу его создателя - зрела бы передовая литературная мысль, источаемая самыми талантливыми, авторитетными и перспективными людьми своего времени. Идея Уварова в дальнейшем провалились, т.к. "Арзамас" с расширением своего состава стало сильно кренить влево, да и всерьез полагать, что такими людьми как Жуковский, Батюшков, Вяземский или Тургенев можно управлять (или хотя бы исподволь кукловодничать ими) было верхом самонадеянной наивности. Кроме того, уже через несколько лет многих арзамасцев судьба раскидала - кого куда, многие поднялись столь высоко, что стало не до либеральных забав. Но замысел был недурен - войти в Историю как покровитель российской словесности... Да, так вот в связи с этой ремаркой важен именно тот факт, что 20-летний Дмитрий Блудов был в изначальном составе "Арзамаса". Нюанс - но любопытный!
1826 год стал поворотным в дальнейшей судьбе Блудова. Высочайше назначенный делопроизводителем суда над мятежниками, Д.Н. представил молодому царю обобщающий доклад совершенно в удовлетворяющем того нужном ракурсе, за что и был по завершении дела представлен в статс-секретари, назначен товарищем министра народного просвещения Шишкова и главноуправляющим делами иностранных исповеданий, перейдя - кстати - дорогу несостоявшемуся повелителю всея словесности Уварову - тот стал товарищем министра просвещения только в 1832-м. На фигуру Блудова незадолго до своей смерти в 1826 Николаю указал Карамзин, к мнению которого одинаково прислушивались оба царственных брата. Занятно, что должность главноуправляющими делами иностранных исповеданий (правда в несколько иной транскрипции) занималась до 1824 года бывшим сослуживцем Блудова - Александром Ивановичем Тургеневым, но после реорганизации министерства и- особенно! - после обвинения и вынесения смертного приговора находящемуся за границею Николаю Тургеневу - А.И. уже более не служил. Причудливо тасуется колода из "архивных" фигур! С вышедшим в "тузы" Блудовым Тургенев более уже не общался - из-за брата. А ведь был когда-то (в 1812-м) даже шафером на его свадьбе с княжной Щербатовой!
Я вновь забегу несколько вперед, отвлекусь на небольшой штрих к описанию Дмитрия Николаевича и его добровольно взятой на себя роли по опеке над бывшим собратом по "Арзамасу". Ведь именно Блудов был для пребывавшего с 1821 года в фактической фронде и оппозиции неслужившего долгое время нигде после почти ссоры с Александром I Вяземского тем самым секретным семафором, предостерегавшим князя Петра о бесперспективности выбранного последним пути. Ну, помилуйте, - какой ещё Полевой? "Какой "Московский телеграф"? Полно ребячиться, князь! Вам ли, Рюриковичу, связываться с подобным? Одумайтесь!.. И ведь получилось, убедил! Порвав с Полевым и навсегда предав имя бывшего своего соратника по журналу забвению и даже презрению, смешанного пополам с неприязнью, Вяземский делает отчаянные и несколько неловкие порою попытки вновь поступить на службу при Государе, что в конце концов у него получается - хоть и не совсем "с того боку", как князь предполагал.
Вероятно, имеет смысл пробежаться по прочим служебным ипостасям Блудова - хотя бы для того только, чтобы понять уровень, им достигнутый после 1826 года. В 1830-м - управляющий министерством юстиции, с 1832-го - министерством внутренних дел, с 1839-го - главноуправляющий II отделением Собственной Е. И. В. канцелярии (орган, занимавшийся сводом законов Империи), произведен в действительные тайные советники (II класс, выше только канцлер). После смерти Николая Павловича Блудов пригождается и новому царю, готовя юридическую и законодательную почву для реформ 1861 года, а в 1862-м становится председателем Государственного совета и Комитета министров. Скончался в 1864-м на 79-м году жизни. Как видим, Дмитрий Николаевич был чиновником в некотором роде универсальным и даровитым, одинаково удобным и нужным сразу для трех государей, что случалось не всегда. Скажем, молодые Корф и Горчаков при Александре были не востребованы, проявив себя лишь при Николае. Советские энциклопедии, а заодно и СНОП (советская наука о Пушкине) клеймили его "типичным бюрократом николаевского царствования, образованным и способным, но лишённым всякой оригинальности, отлично умевшим приспосабливаться к обстоятельствам, по существу — консерватором..."
Мы совсем позабыли о нашем Вигеле... Именно Блудов оказался для Филиппа Филипповича той высшею силой, что влекла незнатного и, сдается, не такого уж даровитого чиновника за собою всё выше и выше.
- ... Первого назову я Блудова, графа Дмитрия Николаевича, который иногда является мне Кассандрой. У него одна из тех голов, которые не кружатся на возвышенностях: видно, они для них рождены. Он поднялся, он вырос до облаков, а я всё едва приподымаюсь над землею. Неизмеримое пространство разделяет нас, так, по крайней мере, всегда думаю я по заочности. Но лишь только мы свидимся, он взоров своих не опускает ко мне долу, а протягивает руку, и я с радостью нахожу, что не потухли в нём ни сердечный жар, ни молодое воображение...
Уточним - в 1829 году в чине статского советника Вигель был назначен вице-директором Главного управления духовными делами иностранных исповеданий. Ежели припомнить, какие должности исправлял в те годы Блудов, становится понятным, почему наш Филипп Филиппович получил вдруг повышение именно по части "иностранных вероисповеданий", хотя до того подвизался на ролях провинциальных начальников - вроде бессарабского вице-губернатора или керченского градоначальника.
P.S. А напоследок - небольшой стихотворный экспромт (давно этим не грешил!), рожденный нынче же - в ходе дискуссий в комментариях к публикации с неизменным и действительным членом нашего клоба поэтом Andrew.
Нам Блудов родственно не близок,
Он, кажется, тем только нам хорош,
Что грубых не плодил ошибок,
И агнцев не пускал под нож.
Кажется, недурно - для абсолютного непрофессионала!
Засим, пожалуй, пора попрощаться до мая, в котором уже заждался своего читателя очередной персонаж из легендарного Архива - причем, тоже ранга и калибра весьма крупного!
С признательностью за прочтение, мира, душевного равновесия и здоровья нам всем, и, как говаривал один бывший юрисконсульт, «держитесь там», искренне Ваш – Русскiй РезонёрЪ
Основной регулярный контент канала - в иллюстрированном гиде "РУССКiЙ РЕЗОНЕРЪ" LIVE