Монолог жителя Каффы, 1365 г.
Все в Каффе знают Джованни ди Монтенегро, что живёт в бурге Бизаньос под башней святого Антония. Да и как не знать: если волосы отрастают – надо стричь, руку порезал – надо зашить, ногу вывихнул – опять ко мне бегут: верни, Джованни, кость на место. У цирюльника работа каждый день есть.
Мне всегда нравилось возиться с ножницами, и родители вняли моим просьбам, устроив учеником к цирюльнику. Да только в моей родной Павии таких как я слишком уж много. Я постигал премудрости ремесла семь лет, чтобы понять, что нет мне в моём городе работы: цирюльники и без того на каждом углу. Не становиться же бродячим брадобреем. Испросил у родителей благословения отправиться в далёкую Геную: шагать до неё почти неделю, но вдруг улыбнётся мне там счастье, город большой, людей много, волосы у всех есть. Да только и в Генуе плохо шли дела: цирюльники местной гильдии смотрели на меня с подозрением, спрашивали: точно ли сдал я экзамен, не шарлатан ли? Деньги заканчивались, я был почти в отчаянии, когда случайно услышал, что освободилось место цирюльника на корабле, который отправлялся в какую-то Каффу. Я уж был на всё согласен: хоть в Каффу, хоть на край света. Для меня это было одно и то же.
Господи Иисусе, я думал там на корабле придёт конец моего земного бытия. Из меня, жителя Лангобардской равнины, морская качка вытряхнула все силы. Я неделю с койки не мог даже встать. Зачем я здесь, думалось мне, лучше бы я остался дома, вспахивать поле пшеницы. Но через неделю волнение улеглось, паруса словили прямой ветер, и мне сразу полегчало. Я выбрался на палубу и занялся привычным делом: брить, стричь и перевязывать раны. Матросы перестали поглядывать косо, и мне даже удалось заслужить благосклонность капитана, после того как закрасил ему седые волосы.
Матросы говорили, что Каффа – город большой и шумный, но она оказалась больше, чем я думал. А когда я попал на базар, то и вовсе был ошеломлён обилием товаров, новизной ароматов, пестротой нарядов и диковинными разговорами. За три дня в Каффе я набрался впечатлений больше, чем за полжизни у себя дома, в тихой благообразной Павии, что в полудрёме видит сны о славном прошлом Лангобардского королевства. Молодая, шумная, многоязыкая и каждый день новая Каффа покорила моё сердце. Я захотел здесь остаться.
С капитаном я договорился, что буду работать у него до тех пор, пока он не найдёт нового цирюльника, стойкого к морской болезни. Наш корабль дважды сходил в Трапезунд, и там тоже было интересно, но в Каффе мне больше нравится. За время плавания поднакопилось у меня денег, которых хватило снять небольшой домик у реки под городскими стенами, а рекомендации матросов и капитана привели первых желающих постричься. Мало-помалу дело пошло на лад. Появились постоянные клиенты на стрижку и покраску волос, но особенно я прославился искусством зашивать раны.
Через два года пришло от родителей письмо. Отец писал, что пора уж мне заканчивать скитаться по дальним краям, надо остепеняться, обзаводиться семьёй. Они и невесту мне присмотрели. Я читал и думал: не хочу в скучную Павию. Как я уеду из города, в котором так интересно жить? Но пойти против родительской воли – навлечь на себя гнев Божий. Что делать-то?
Пошёл я на исповедь. Так и так, святой отец, грешен, намерен пойти против родительской воли, не хочу домой возвращаться. Священник меня выслушал. А поскольку на днях я избавил его от зуба, который болел две недели, то отпущение грехов я получил очень быстро.
В письме домой я написал, что пока не могу уехать: много работы в Каффе, и сопроводил послание векселем на пятьдесят дукатов. Родители в ответ прислали благословение жениться, на ком захочу.
#слово_из_прошлого
#маша_и_буквы
