Квартиру нашли быстро. Слишком быстро. И подозрительно дёшево для декабря. «Старый фонд, ремонт не требуется, соседи тихие», – сказал агент, избегая встретиться взглядом. Марина не стала расспрашивать. После раздела имущества с бывшим её выбор был между этой квартирой и койко-местом в общежитии. Ключ оказался единственным, тяжёлым, с потёртой надписью «1947».
Этот дом на улице Зимней стоял особняком. Чёрная громада сталинки с пустыми глазницами окон. Ни одного огонька на всех пяти этажах. Как будто здание специально затаило дыхание. Местные в магазине умолкали, когда Марина спрашивала дорогу. Лишь один старик, грея руки у печки, буркнул:
– Там народ пропадает. Зайдут и не выйдут. Лучше к родне на праздники поезжай.
Первая ночь началась со сквозняка. Марина тщательно закрыла все форточки, но холодный поток воздуха гулял из комнаты в комнату, будто невидимый гость проверял владения.
В три часа ночи она проснулась от чётких шагов в пустом коридоре. Топ-топ-топ. Не спеша, будто кто-то прогуливался. Она вжалась в подушку, сердце колотилось о рёбра.
Утром на пыльном полу коридора обнаружила мокрые следы босых ног. Размер 45-й.
На вторую ночь пришёл звук. Не шаги, а тихий плач за дверью ванной. Детский, всхлипывающий. Марина зажгла весь свет, схватила нож и распахнула дверь. Ванна была пуста. Но зеркало было запотевшим, и на нём чья-то рука вывела: «Не уходи».
Третьей ночью она увидела тень. В полумраке кухни, у окна, чётко вырисовывался силуэт мужчины. Не двигался, просто стоял, смотря в чёрный квадрат ночного стекла. Она закричала. Силуэт медленно растворился, как дым. На подоконнике осталась инеем отпечатавшаяся ладонь.
Новый год приближался. Город сиял гирляндами, а её дом тонул во тьме, будто выпал из времени. Марина уже почти не спала. Пила валерьянку стаканами, но ощущение, что за её спиной кто-то стоит, не покидало. Ей начали звонить друзья:
– Ты где пропадаешь? Мы волнуемся!
Она бормотала что-то о простуде и бросала трубку. Выйти на улицу становилось всё страшнее. Дверь квартиры казалась единственной границей между ней и чем-то... иным.
Кульминация наступила 30 декабря. Она пыталась повесить занавеску, сорвалась со стула и упала, ударившись виском о край стола. На мгновение потеряла сознание. Очнулась в полумраке. И поняла, что она не одна…
В комнате были люди. Неясные, размытые, как изображение на старой плёнке.
Мужчина у окна. Женщина, качающая пустые руки, будто убаюкивая невидимого младенца.
Пожилой человек, бесконечно перебирающий чётки.
Они не смотрели на неё. Они просто... были.
Они жили здесь.
Она поднялась, ощущая абсолютную, ледяную пустоту внутри. Не страх, а нечто большее, абсолютное.
– Кто вы? – прошептала она.
Мужчина у окна медленно повернул голову. Его лицо было печальным, но не злым.
– Мы ушли, – тихо сказал он. Голос звучал как шелест высохших листьев. – От долгов. От семей, которые стали клетками. От себя, которыми мы были. Мы зашли сюда... и не смогли вернуться. Дом принял нас.
– Он... съедает?
– Нет, – качнула головой женщина с пустыми руками. – Он даёт приют. Здесь не нужно быть кем-то. Не нужно улыбаться, когда больно. Не нужно объяснять, почему не можешь больше. Здесь можно просто... быть. Исчезнуть для них. Остаться для себя.
Марина оглядела свою убогую квартирку. Облупившиеся обои. Скрипящие половицы. Запах старости и пыли. А потом посмотрела на них. На этих – ушедших. И поняла, что она – одна из них. Она тоже сбежала. От брака, который стал тюрьмой. От жизни, которая рассыпалась, как плохо склеенная ваза. Она зашла в этот дом и... перестала выходить.
Снаружи загрохотали первые салюты. Наступал Новый год. Марина подошла к окну и положила ладонь на холодное стекло. За ним мир праздновал, смеялся, целовался. А здесь, внутри, стояла тихая, горькая тишина.
Она глубоко вздохнула и приняла решение.
Она не стала включать свет в гостиной. Вместо этого она пошла на кухню, нашла в коробке маленькую, купленную когда-то для пикника, свечу. Конфетти из жёлтого воска. Чиркнула спичкой. Тёплый, дрожащий огонёк вспыхнул в темноте. Она поставила его на подоконник своей спальни.
А потом, резко встряхнувшись, сделала шаг к двери.
… Хлопнув дверью подъезда, она взглянула вверх, на чёрные окна дома. И вдруг в одном из окон, на т тёмном фасаде дома, вспыхнул тусклый абажур настольной лампы. Потом в другом окне – синий экран монитора. Ещё в одном – замигала гирлянда, заставляя бликовать шарики и рассыпать искры тонкий, живой ёлочный дождь.
Один за другим, этаж за этажом, в чёрной громаде дома по улице Зимней стали зажигаться огни.
– Всего хорошего и вам, – прошептала Марина.
Автор: Виктория Бальга
* * *
От Шекспиродрам: Эту историю дала для моего блога подруга, которая любит писать мистику. С удовольствием опубликовала. Хорошо легло на моё настроение. Очень знакомая ситуация. Очень…