Игорь подавился.
Громко, некрасиво, с хрипом.
Желтые капли куриного бульона брызнули на подбородок и чистую футболку.
Он увидел белый конверт в руках матери раньше, чем я. И сразу всё понял.
Лицо у него пошло нездоровыми красными пятнами. Он схватил стакан с водой, но руки тряслись, вода расплескалась на клеенку.
- Мам, не начинай... - просипел он, вытирая рот тыльной стороной ладони. Глаза у него бегали.
- А я уже начала, Игорек.
Ольга Петровна стояла над нами, как судья перед оглашением приговора. На ней был старый байковый халат, пахло от неё корвалолом и жареным луком.
Она с размаху опустила пухлый конверт на стол.
Хлоп.
Звук был такой, будто она прибила муху.
Конверт проехал по липкой клеенке и остановился у моей тарелки.
- Тридцать тысяч, - сказала она. Голос был сухой, скрипучий. - Я узнавала, в нужной клинике этого хватит. Даже сдача останется. На такси до вокзала.
Я медленно отложила ложку.
Аппетит пропал. В горле встал ком.
В углу кухни, в переносной люльке, спал наш сын Артем. Ему три месяца. Он сопел, раскинув ручки.
Свекровь даже не посмотрела на него.
- Мам, зачем? - Игорь сжался на табуретке. Он выглядел не как отец семейства, а как нашкодивший школьник. - Мы же говорили. Артем - мой сын.
- Твой сын? - она фыркнула. - У твоего сына глаза голубые, как вода в унитазе. А у нас в породе у всех карие. И у отца твоего черные были. В кого он такой? В соседа?
Она перевела взгляд на меня. Глаза у неё были маленькие, колючие, полные торжества. Она ждала этого момента. Она копила эти деньги, откладывая с пенсии, чтобы меня уничтожить.
- Сделаешь тест, Маш. Завтра же. Если там написано, что это сын Игоря – живите. Перепишу на внука долю, как обещала. А если нет...
Она сделала театральную паузу.
- Если нет – вылетите из квартиры оба. Ты – на улицу, с нагулянным. А Игорь пусть сам решает, нужна ли ему такая жена, которая в подоле приносит. Квартира моя. И я терпеть чужую кровь в своем доме не буду.
В кухне повисла ватная тишина.
Слышно было только, как гудит старый холодильник "Саратов" и как тикают часы.
Я смотрела на конверт.
Потом на мужа.
Я ждала.
Ну же, Игорь.
Встань. Хлопни по столу. Выкини эти деньги в окно. Скажи ей: «Не смей так говорить о моей жене».
Защити нас.
Игорь поднял на меня взгляд.
И я всё поняла.
В его глазах был животный ужас. И мольба.
"Соглашайся", - кричали его глаза. - "Сделай этот чертов тест. Пусть она успокоится".
Он знал правду.
Мы оба знали правду, о которой молчим уже два года.
Я вспомнила кабинет врача. Два года назад.
Стерильный белый свет. Врач-андролог крутит ручку в пальцах и не смотрит нам в глаза.
- Увы, - говорит он. - Игорь Валерьевич, диагноз окончательный. Азооспермия. Шансов на естественное зачатие - ноль.
Я тогда взяла Игоря за руку. Его ладонь была ледяной и мокрой, как у лягушки.
Вечером он напился.
Он плакал, сидя на полу в ванной.
- Я пустой, Маш. Я не мужик. Бракованный.
Я гладила его по голове. Я жалела его.
- Только маме не говори, - просил он, размазывая слезы. - Умоляю. Она не переживет. Она же всем рассказывает, какой у неё сын богатырь, порода... Если она узнает, что я бесплодный - она меня сожрет.
Это было его решение - взять донорский материал.
Мы выбирали по фото. Искали похожего: карие глаза, темные волосы.
Но генетика - штука сложная. Артемка родился копией того неизвестного студента - светленький, голубоглазый.
Игорь знал. Он был рядом.
Но сейчас, на кухне, он предал меня.
- Игорь? - тихо спросила я.
Он отвел глаза. Начал катать шарик из хлебного мякиша.
- Маш, ну... может, правда сделаем? - промямлил он. - Ну, чтобы мама успокоилась. Чисто формальность. Ты же знаешь, у неё давление...
У меня внутри что-то щелкнуло.
Жалость к нему исчезла. Исчезла любовь. Осталась только брезгливость.
Он готов унизить меня тестом. Готов, чтобы мать называла меня гулящей. Лишь бы не признаваться в своей проблеме.
Я взяла конверт.
Он был тяжелый.
- Хорошо, - сказала я. Голос был звонким и холодным.
Игорь поперхнулся воздухом.
Он побледнел. Он понял, что покажет честный тест.
Тест покажет 0% родства.
- Ты... ты согласна? - свекровь растерялась. Она ждала истерики.
- Да. Завтра в 9:00. Но у меня условие. Мы вскрываем результаты здесь. Вслух. И вы, Ольга Петровна, читаете их первой.
- Маш, не надо... - прошептал Игорь. - Мам, не надо теста. Я ей верю.
- А я не верю! - взвизгнула свекровь. - Видишь, как запела? Испугалась! Знает кошка, чье мясо съела!
Я встала. Стул скрежетнул по полу.
- Я не испугалась. Я просто устала врать ради вашего сына.
Я подошла к люльке, взяла Артема на руки.
- Пойдем, Игорь. Нам надо собрать вещи.
- Какие вещи? - не поняла свекровь.
- Мои и ребенка. Мы уезжаем сегодня. А завтра встретимся в клинике.
Игорь выбежал за мной в коридор. Хватал за руки.
- Ты что творишь? Она же узнает! Она увидит, что я не отец! Она меня со свету сживет!
Я посмотрела на него.
- Это твой выбор, Игорь. Ты мог защитить меня. Но ты выбрал быть удобным для мамы.
Я похлопала по карману, где лежал конверт.
- Спасибо за деньги на первое время.
- Маша, постой...
- Завтра, Игорь. В 9:00. Не опаздывай на свои похороны.
Я открыла дверь и вышла на лестницу.
Впервые за два года мне было легко.
Я больше не хранила чужих секретов.