Глава ГК «Элпо» Дмитрий Скрипченко — о предстоящем в 2026 году масштабном цифровом строительстве, драйверах этого процесса и переходе к экономике, где все просчитано и управляется в режиме «здесь и сейчас».
— Как изменился спрос на цифровую инфраструктуру в 2025 году, и какие тенденции вы бы отметили?
— Прошедший 2025 год был отмечен принятием важных дополнений в регуляторную дорожную карту цифровизации, а в 2026 году в рамках нацпроекта «Экономика данных и цифровая трансформация государства» начнется исполнение региональных программ цифровой трансформации в субъектах РФ. Вследствие этого мы наблюдаем планомерное ускорение перехода на «цифру», которое затрагивает как органы государственного управления, так и реальный сектор экономики.
Преимущества цифровизации становятся все более понятными и очевидными для бизнеса. Это и определяет главный тренд, который мы фиксируем в конфигурации спроса. Изменилось место ИТ-инфраструктуры в системе координат при разработке новых проектов. Из дополнительной, факультативной опции, которая иногда добавлялась уже постфактум, она становится точкой отсчета, фундаментом для всех последующих надстроек. Это справедливо даже для крупных проектов стоимостью от миллиарда рублей, где ключевой частью всегда была инженерия. Цифровая инфраструктура становится соизмеримой с ней по значимости величиной. В реалиях четвертой промышленной революции без «цифры» уже невозможно эффективно управлять бизнесом.
— Как выглядит этот тренд применительно к уже действующим производствам, работающим проектам — насколько сложно и финансово затратно их «оцифровать»?
— Безусловно, выстраивать цифровую инфраструктуру на существующих бизнесах сложнее, чем делать это с нуля. Это всегда влечет дополнительные издержки и требует принять во внимание особенности предустановленных инженерных систем, необходимость минимизировать простой и соответствовать актуальной на данный момент регуляторике. Это капиталоемкий проект, но при условии его грамотной реализации заказчик получает управляемую конкурентоспособную структуру, которая отвечает всем современным требованиям и имеет ресурс для перестройки, модернизации и масштабируемости.
— Какие требования предъявляют заказчики к цифровому «фундаменту», что сегодня входит в техническое задание системного интегратора?
— По сути, от нас требуется создание цифровой экосистемы — единого, управляемого в режиме реального времени комплекса, устойчивого с точки зрения технологической и информационной безопасности. А для этого необходим разнообразный проектный опыт и широкий спектр компетенций, выходящих далеко за ИТ-рамки. Системный интегратор сегодня — это полноценный технологический партнер бизнеса, глубоко погруженный в его специфику, а также — единый центр координации, ответственности и принятия решений на каждом этапе работы по созданию цифрового контура. Вот почему так важно подключение интегратора уже на стадии проектирования. Это позволит заказчику избежать лишних переделов, связанных с согласованием разрозненных систем, и разработать максимально отражающую запросы его бизнеса ИТ-архитектуру с оптимальной стоимостью владения и управления.
— Какие еще факторы делают участие системного интегратора в проекте практически обязательным?
— Я бы отметил три фактора, по которым построение ИТ-инфраструктуры важно доверить интегратору, а не полагаться, например, на собственные ИТ-подразделения. Во-первых, регуляторика цифровых процессов значительно усложнилась, а последствия ее нарушений для бизнеса — ужесточились. Поэтому обеспечение комплаенса в отношениях с регулятором целесообразнее поручить профессионалам.
Во-вторых, процессы импортозамещения в отрасли серьезно разнообразили ландшафт предлагаемых ИТ-решений. Сориентироваться в них и выбрать оптимальную для конкретного бизнеса конфигурацию без профильной рыночной экспертизы не представляется возможным.
И наконец, серьезно повысились требования к информационной и технологической безопасности объектов и производств. По оценкам Сбера, за восемь месяцев 2025 года количество кибератак в России увеличилось в три раза, а совокупный ущерб экономике от действий злоумышленников составил порядка 1,5 трлн руб. Отраслевые эксперты прогнозируют, что в 2026 году число успешных кибератак вырастет еще на треть, а основными объектами атак по-прежнему будут промышленные предприятия, госсектор, телеком и IT-компании. Безусловно, такая статистика — это уже не предмет для анализа, а руководство к действию. Поэтому все больше компаний должны будут провести аудит и пересмотреть свои подходы к защите данных. По мнению исследователей из ВШЭ, длинным трендом в этой сфере становится переход бизнеса к проактивной стратегии упреждающей кибербезопасности. В том, чтобы предложить и реализовать зрелые, актуальные решения в этой сфере, мы также видим свою задачу.
— Как справляется с этими задачами рынок системных интеграторов? Как вы оцениваете уровень сложившейся в этом сегменте экспертизы?
— Компаний, способных вести комплексные проекты, на рынке по-прежнему немного. Системный интегратор, умеющий отвечать на актуальные ИТ-вызовы, работает на стыке трех сложных сущностей — инженерии, цифровой архитектуры и проектного управления. Привлекать в штат разнородных специалистов — от ИТ-архитекторов до проектных менеджеров, инженеров и даже строителей, развивать их компетенции — затратно и не всем под силу. Еще недавно для участия в крупных инфраструктурных проектах приглашали столичные команды. Но системная интеграция уверенно движется в сторону регионализации. В частности, в рейтинге 25 лучших российских системных интеграторов 2025 года по версии IT Channel News более половины позиций, включая верхнюю строчку, занимают региональные интеграторы. Это подтверждает, что компаний регионального значения, которые могут выполнять сложные проекты и имеют разноплановый проектный опыт, становится все больше. В частности, среди кейсов нашей компании также есть проект, где инвестиции только в цифровые решения составили более миллиарда рублей.
— Какие отрасли станут драйверами цифровизации в 2026 году?
— Я бы еще раз отметил, что глобально двигателем цифровизации является уже не государственное лобби, а понимание собственных выгод и конкурентных преимуществ от цифровизации, которое пришло к бизнесу за последние годы. Что же касается отдельных отраслей, то локомотивами процесса становятся те из них, где устойчивость и управляемость критично важны. Это, например, агропромышленный комплекс. По данным отраслевого министерства, 40% российских предприятий АПК уже используют цифровые технологии, благодаря чему отрасль стала лидером экономики по росту производительности труда: за последние десять лет этот показатель вырос почти на 55%. Огромные перспективы заложены в цифровизации для строительной сферы. По оценкам экспертов Минстроя России, использование цифровых технологий в промышленном строительстве на 20–50% сокращает время проектирования, до 90% — сроки обсуждения и согласования, в таких проектах до 40% меньше ошибок и погрешностей, на 20–50% короче фаза строительства, почти на треть сокращаются затраты на возведение и эксплуатацию объектов. Как следствие — по итогам 2024 года российский рынок ПО для управления строительными проектами достиг 6,4 млрд руб., показав рост на 14% год к году. Аналогичные примеры можно привести и в отношении добывающей и перерабатывающей промышленности. Мы видим, что инвестиции в цифровую трансформацию этих предприятий становятся приоритетом номер один и кратно растут в объемах. Уже можно констатировать, что российская промышленность перешла к фазе осознанной и планомерной цифровой трансформации. Здесь серьезно увеличивается доля российского ПО, достигая 50–70%, активно внедряются цифровые двойники с функцией прогнозной аналитики для оптимизации технологических и управленческих процессов. Мы видим, что цифровой контур становится необходимостью для устойчивого развития данных бизнесов и достижения ими операционного суверенитета.